Черный дракон.

В медицинской палате собралось достаточно много народа, чтобы стало тесно. Незнакомца в плаще усадили на кушетку, чтобы он передохнул. Перед ним стояли я, мои друзья, оба моих родителя и доктор Штейн, осматривавший странного человека. Молчание между нами было слегка напряженным, что не скрывалось и от странного гостя. - Я просто не могу поверить глазам,- восхищенно шептал Франкен, что-то рассматривая на предплечье мужчины.- Настоящий эрегисир, я раньше никого из них не видел. Разве ваш народ не вымер пару столетий назад? - Как вы меня назвали?- спросил он, повернув голову вслед за доктором.- Эрегисир? Так называли часть наших семей, до тех пор, как они вступили в гражданскую войну. Я отношусь к части пиннитов, мне нет дела до тех глупцов, развязавших междоусобицу. Штейн, казалось, сейчас упадет без чувств только от того, что разговаривает с представителем самого древнего народа. Достав из-за пазухи книжицу, он начал строчить в ней записи. - Прошу простить наше невежество, светлейший,- ответил уже король.- Наших знаний о Вашем народе не так много, как хотелось бы. Ну, не будем об этом – позвольте представиться… - Я и так знаю, как всех вас зовут,- перебил его пиннит, заставив всех опешить. Придерживая рукой плечо, он потер его, точно растирая кожу под тканью плаща.- Меня зовут Лимиротарим Шебенаури Банвиар,- наши озадаченные лица подсказали ему, что мы не запомнили даже первое его имя.- Лимирот. Доктор попробовал подступить к пинниту, чтобы снять с него плащ и осмотреть его раны, но тот лишь нервно одернулся, ухватившись за края плаща. - Почему же Вы противитесь? Я хочу помочь Вам… - Само заживет,- перебил его Лимирот, вздрогнув всем телом, точно от холода и прикрыв на мгновение глаза.- Тем более людям неприятны те, кто отличаются от них, это я не понаслышке знаю. - Что значит это твое «отличаются»?- спросил я, даже не заметив, как перешел с ним на «ты». Пиннит смерил меня взглядом, от чего я замер на месте, почти не дыша. Улыбнувшись, он обнажил ровные ряды заостренных белых зубов. - А ты смел, человек. Так и быть, я покажу тебе. Сев удобнее на кушетке, он немного склонился вперед, поморщившись. Плащ соскользнул с его плеч, бесформенной кучей упав на пол. Я на секунду оцепенел. Тихо шурша, точно старый мягкий пергамент, раскрылись два белоснежных крыла с черными, как у полярной совы, вкраплениями. Отделившись от общей массы, на пол плавно слетели несколько перьев, медленно вальсируя в воздухе. Основания обоих крыльев скрывались под вертикальными вырезами в камзоле, обитыми атласной тканью. Пиннит, будто наслаждаясь, еще несколько секунд удовлетворенно смотрел на наши вытянувшиеся лица, а затем аккуратно сложил крылья за спиной. - Собственно, не за тем я приехал, чтобы покрасоваться перед людьми,- вырвал нас Лим из оцепенения. – Нам нужна ваша помощь. - А что случилось?- послышался вопрос от мамы. Друзья не встревали в наш диалог, внимая каждому слову пиннита. - Зерайн хочет напасть на нашу столицу,- ответ заставил всех невольно возмутиться. Я не стал исключением – какой конченный подлец захочет нападать на столь прекрасный народ? Пинниты несколько сот лет не встревали в дела других государств, и тут кому-то срочно потребовалось уничтожить их?- Он предлагал нам встать на его сторону против вас и его, похоже, абсолютно не волновало то, что мы не участвуем в войнах еще с прошлого тысячелетия. После нашего отказа он пригрозился убить нас и меня послали сюда, как посла с прошением о помощи. Представителей нашего народа осталось всего несколько тысяч душ – мы не выдержим напора его армии. Последние слова прозвучали обреченностью и смирением в бархатистом голосе мужчины. На секунду мне даже стало жаль его. - Мы сочтем за честь оказать помощь вашей расе, хотя вам следовало бы перебраться в нашу столицу для большей безопасности,- ответил отец, скрестив руки на груди. - Ваше решение должно быть рассмотрено на Совете прежде, чем предпринимать какие-либо действия. С этим может возникнуть проблема,- с шорохом пиннит сложил крылья, пальцами пригладив перья.- Суд очень щепетилен и мелочен в таких делах. - Мы постараемся убедить их,- заверил гостя папа, а затем потер ладоши, как обычно делал при размышлении о чем ни будь.- Так-с. Возможно, вы хотите немного передохнуть, я правильно понимаю?- в ответ тот только кивнул.- Хорошо, Вам определят одно место в одном из наших корпусов и лучше, если это будет ближе к корпусу, где сейчас проживает мой сын – там сосредоточено больше число охраны. Лимирот, видимо, слишком устал, только кивнув на его предложение. Рядом с ним тут же возник Штейн, помогая ему подняться с кушетки. В плечо меня осторожно толкнул отец. - Сынок, я надеюсь, что ты не против такой компании?- спросил он у меня, на что я отрицательно покачал головой. - Если это требуется на благо для народа, то можешь даже не спрашивать моего согласия – я всегда только за...- я еще раз глянул на пришельца.- Вот только как он приживется в нашем коллективе… - Не думаю, что с этим возникнут какие-то проблемы,- мягко перебили меня.- Я уверен, что он все поймет. Когда Лимирот прошел мимо нас с отцом, я невольно кинул взгляд на подол его плаща и замер, смотря, как под длинным концом материи волочится тонкий гибкий кончик. Словно почувствовав мой взгляд, этот кончик скрылся под тканью. Я мог бы предположить, что у меня галлюцинации, но я вспомнил, что еще достаточно хорошо высыпаюсь, чтобы начать видеть их. Но я тогда решил, что так и должно быть, поэтому не стал уже придавать этому какого-то грандиозного значения. Попрощавшись с родителями, которые остались на беседу с врачом, мы с ребятами побрели до нашего корпуса, по дороге стараясь не слишком напрягать нашего нового знакомого разговорами. Я сначала думал, что было бы лучше определить для него комнату в замке, самом охраняемом здании в столице, но потом уже догадался, что не всем приятно одиночество. Хотя, по виду пиннита, сказать этого я не мог. Казалось, что он мог оказаться интровертом – не терпящим больших компаний, старающимся сохранять как можно больше личного пространства. Пока рядом с ним шли только я и Каена, остальные вроде сторонились незнакомца. Хотя тот как-то не слишком много внимания обращал на них. Его заинтересовал город. Такое множество людей на главной площади, куда мы вышли, он видел, казалось, впервые. Он разглядывал лица людей, точно хотел запомнить их всех. Как зачарованный ребенок, он оборачивался вокруг своей оси, разглядывая высокие трехэтажные дома и, почти миниатюрные, расписные булочные, кондитерские, кукольные магазинчики и ателье, откуда нам приветливо махали круглолицые добрые продавщицы, молодые юноши-помощники и тучный сапожник с густыми усами. Внезапно мне почудилось, что на мгновение у меня закружилась голова. На секунду я прикрыл глаза, но это не слишком помогло. Меня отвлекла рука Каены, которая незаметно схватила меня за рукав и помогла побороть приступ морской болезни. - У вас тут так интересно,- обратился черноглазый ко мне, когда мы вышли на главную площадь, где по окраинам дороги проносились сани, заставляя снег разлетаться из-под полозьев.- У нас в Лесу самое просторное место, это поляна при Доме моей семьи, а у вас здесь намного просторней,- мимо пиннита пронеслась гурьба детей, бегая за снежной птицей, парящей в воздухе. Он проследил за ними, и в глазах его появилась какая-то нескрываемая печаль. Каким-то удивительным образом серебристо-белая радужка окрасилась в зеленоватый цвет. Позади нас шла Лиз, которая приметила перемены в настроении нового друга. - Лимирот,- позвала она его, потрепав его за плечо и выведя из раздумий.- Что-то не так? - На наших улицах не бегают дети,- этот ответ заставил нас невольно посочувствовать ему.- Ребенок в нашей семье – это большая ответственность. Пиннит должен достигнуть возраста хотя бы двухсот лет, чтобы думать о потомстве… - Хотя бы двухсот?!- чуть ли не вскричала младшая Томпсон на пару со Старом и Эвансом. Я, и остальные подруги так же были в немом шоке. Разве пинниты долгожители? - Вопрос не очень приличный,- начала Мака издалека.- Но сколько Вам лет? - Сто восемьдесят шесть,- ответил он так спокойно, точно это было в порядке вещей, как небо над головой.- А почему это вас удивляет? - Понимаешь,- я сглотнул, смачивая резко пересохшее горло.- У нас люди даже до ста лет редко доживают, а тебе почти двести лет и ты выглядишь на двадцать… по нашим меркам. Для Лимирота это, казалось, стало открытием. Кажется, что и люди и пинниты очень мало знают друг о друге. - Неужели вы живете так мало?- искренне изумлялся он, вновь вернувшись к осмотру достопримечательностей. Посмотрев под ноги на белый рыхлый снег, он присел на корточки и зачерпнул его целую охапку.- Так давно я не видел снега! Я невольно вспомнил, где располагается его место проживания. И правда, в Лесу, который находится на самом юге страны, где всегда нещадно палит солнце, а вокруг раскинулась пустыня, вряд ли увидишь белую и пушистую горку снега. Мы уже подошли к нашему общежитию, где были намерены временно поселить нашего гостя. Он задумчиво задрал голову, смотря на двухэтажную каменную постройку, что-то пробормотал себе под нос и зашел следом за нами. Внутри ему, похоже, понравилось, так как он с интересом рассматривал все, что только видели его черные глаза. Когда я хотел повесить плащ на крючок, то натолкнулся на Лиз, которая словно застыла, смотря за пиннитом. Она очнулась от этого легкого наваждения, когда я немного толкнул ее. - Засмотрелась, гляжу,- наклонился я к ней, чтобы нас не было слышно. Старшая Томпсон немного смутилась. - Нет, просто…- она стряхнула головой, приводя мысли в порядок.- Он будто ребенок. Словно он ничего этого в жизни не видел. Такой наивный, хотя прожил почти две сотни лет. - Лиз, он же все эти две сотни в лесу прожил. Там вряд ли увидишь больше, чем деревья и кустарник,- ответил я, усмехнувшись. Меня немного удивило, что вместо теплого камзола у Лимирота оказалась лишь темная безрукавка, которая явно не грела в эту стужу. Я хотел было спросить, не холодно ли ему, но потом понял, что, возможнее всего, это особенность его народа – легко переносить перепады температуры. А так же, как я и думал, у него оказался длинный светлый хвост, темнеющий к концу. Это так же вызвало у меня приступ интереса к этому существу. С виду такой экзотический, характером он не отличался от нас – как и люди, он очень любознательный. Вновь начала кружиться голова, а ко всему этому добавилось еще и недомогание и жар. Рядом со мной остановилась Мака и поинтересовалась, все ли у меня хорошо, на что я ответил, что, скорее всего, немного простудился и это скоро пройдет. Умная девушка с легким недоверием посмотрела на меня, но затем только пожала плечами и оставила меня. После стужи улиц, мы отогревались горячим чаем. Лимирот, взявшись за кружку, тут же чуть не выронил ее, обдувая пальцы. Томпсон младшая звонко расхохоталась, а Лиз схватилась пальцами за холодные края кружки, показывая, как правильно брать горячие напитки. - У нас стаканы не такие, через них жар не проходит,- пояснил пиннит, беря стакан правильно. На полу на большой мягкой подушке развалилась Патти, а старшая облокотилась на спинку. - А расскажи – ты все говоришь и говоришь, а мы даже не понимаем, как у тебя?- протянула блондинка, по-детски надув губы… Пока они разговаривали, я по-тихому, пошел в свою комнату. Там меня с нетерпением ожидали уже не маленький дракончик и белколис. Оба радостно завились у моих ног, зарычали и запищали. Я присел на коленях около них и погладил обоих. Хаято сразу забрался на руку, точно дикий кот по стволу дерева, а Вельзевул начал ласкаться об руку, изредка царапая мою руку своими острыми рожками. Они уже прорезались из своей кожистой оболочки и теперь должны начать чесаться, так что все хрупкие вещи следовало спрятать от него подальше. В догадку моим словам, дракон начал юлить вокруг себя, точно пытался поймать хвост, а затем подскочил к кровати и начал головой таранить ее деревянный бортик, чеша отростки. Я сел за свой стол и взял из стопки пергамента лист. Обмакнув перо в чернильницу, я замер в задумчивости, смотря, как с наконечника падают крупные капли чернил. С моего плеча Хаято спрыгнул на стол и засеменил к чернильнице, обходя ее вокруг, а затем чуть припрыгнул на нее, упершись лапами на краешек большой баночки. Тут же он встал на задние лапы, почувствовав, что чернила заляпали его маленькие лапки и побежал по столу, оставляя после себя черные мокрые следы. Я обхватил его поперек животика рукой и поднял над землей, тут же стирая салфеткой чернила с его лапок, пока они не высохли. Больше Хаято к чернильнице не подлезал. Пока я писал отцу, на меня напало странное ощущение – сердце иногда начинало резко отдавать в ушах, становилось сначала жарко, а потом резко кидало в озноб, точно меня окунали в ледяную воду. Когда перед глазами поплыло, я тряхнул головой, и тут же до меня дошло, что я заляпал весь лист чернилами, а Хаято вновь разводит их своими лапами по всей бумаге. Выкинув лист и вновь вытерев лапы белколиса, я опустил его со стола и взял новый кусок пергамента. Переписав письмо заново, я сложил его в журавлика и заставил вылететь его из окна, после чего его ветром снесло в сторону замка. Я решил посидеть еще минуту, пока не пройдет слабость, но от этого лучше не стало – изредка в глазах аж начинало двоиться. - Да что же это такое?- тихо спросил я сам у себя, когда перед глазами почти зарябило.- Простуда что ли? - «Не простуда»,- раздался в голове шипящий голос, который вновь перебило сердцебиение в самых барабанных перепонках. - А что же?- меня начало заваливать в сторону, но я смог удержаться, схватившись слабеющими руками за стол. Конечности еле двигались, словно у меня было сильное обморожение, я еле дышал от жара. - «Это то, что ты наделал, когда превратился в дракона,- прогремело в ушах.- Он жрет тебя изнутри». Но, казалось, и этот голос медленно затухал, точно остывала тлеющая спичка. Даже не помотав – покачав головой, я попытался встать, даже не обращая внимания на предупреждение Эго, чтобы я оставался на месте, а еще лучше – позвал других. Вновь перед глазами зарябило, а дыхание остановилось на некоторое мгновение. Ноги подкосились, и я сначала шумно упал на колени, а затем завалился на пол, создав гул в голове. Тело отказывалось подчиняться, даже пошевелить пальцем не было сил. Перед глазами начало меркнуть, словно за окном началось затмение, а, когда в поле зрения оставался лишь клочок одеяла, свисавший с кровати, я почувствовал руки на своих плечах и резкий рывок, но дальше уже ничего не помнил. Белоснежная пустота разверзлась вокруг, точно я попал в самый центр густого облака. Черной воды как не бывало, поэтому фигура моего Эго ярким черным пятном выделалась на этой белизне. Он стоял, чуть склонив голову, точно прислушивался. - Эй, что случилось?- спросил я, но тот будто не услышал меня, продолжая вслушиваться. Краем уха я уловил еле слышный шепоток, раздающийся со всех сторон сразу. Это дезориентировало, заставляя рассеянно оглядываться вокруг, точно в вакууме. Шепот будто говорил мне что-то, пытался не то объяснить, не то позвать… не то напугать. У меня волосы на затылке зашевелились, когда я почувствовал, словно в спину мне кто-то очень пристально смотрит. Страх пробрал меня почти до самых костей, почти перекрывая доступ к кислороду. Медленно, затаив дыхание, я обернулся, поднимая голову, и замер, как напуганный кролик. На меня смотрели два белых глаза огромного бесформенного черного существа. Оно казалось настолько огромным, что мне бы пришлось крутить головой, чтобы увидеть его полностью. Но даже моргнуть я сейчас был не в состоянии. От черного существа отошли тонкие черные отростки, точно тени метнувшиеся ко мне, но не схватили, а только обогнули, устремившись куда-то за меня. Я обернулся и увидел, как тело моего Эго оплели эти самые отростки и крепко сжали, поднимая вверх. Тот только сжал зубы и зло посмотрел на тьму, точно намеревался сжечь ее взглядом. Все пространство пронзило низкое громкое гудение, издаваемое, казалось, самим воздухом. Существо резко дернуло щупальцами и мое Эго, точно сквозь воду, вошло в черноту. На мгновение наступила абсолютная тишина, в течение которой я слышал лишь собственное сердцебиение и звон в ушах. Оно сначала начало раздуваться, а затем с булькающим сипом «выдохнуло», зашевелилось. - «Теперь ты один, маленький фрагмент,- снова загремело в воздухе. Я хотел схватиться за уши, но тело оцепенело, как будто под действием яда.- Тебе страшно?» Черные тени сгустились вокруг, точно чернила, и поползли по моему телу, оплетая, точно щупальца медузы. Существо на мгновение остановилось, а затем булькающее засмеялось. - «Твои близкие сейчас везут тебя в лес к тем странным существам,- сказало оно, точно это казалось ему смешным.- Думают тебя вылечить…- снова булькающий смех заглушил все слова. Он проникал в мозг и закреплялся там, точно репей на одежде, вызывая странное чувство удовлетворения.- До чего наивные». - Зачем ты это делаешь?- я нашел силы выдавить из себя хоть эти слова. На секунду в его белых глазах я, точно через заколдованное зеркало, увидел себя со стороны. Я лежал на спине синей Драхмы белый, точно мел, и не двигался. Впереди меня в седле сидела Каена и позади пиннит, придерживая мое тело. Позади летели еще две дюжины драконов, на которых, видимо, сидело десятка четыре человек охраны, на случай, если что либо произойдет. Внизу под крыльями дракона виднелся бесконечный зеленый лес. Видимо, я уже большой промежуток времени находился без сознания. - «Зачем ты это сделал?- в ответ раздался вопрос.- Зачем ты разбудил в себе дракона? Я даю силы только тем, кто достоин этого». - Если я докажу, что достоин, ты поможешь мне?..- уже спросил было я, но меня перебил этот громоподобный голос. - «Я не твой союзник, я тебе никто,- белые глаза оказались буквально в полуметре от меня, огромные, точно глаза фавиана. На секунду мне показалось все в этом существе неправильным. Это было совершенно неуместно, но в это мгновение думал, как же неправильно сопоставлено его тело. Почти нелепо. Наверное, существо умело читать мысли, или я произнес это вслух, но оно ответило на мои ощущения.- Разве тебе не кажется, что в этом мире не стоит искать порядка? Порядок – это крайне неустойчивая вещь, хоть и сильная. В твоем мире его очень мало, да и у всех понятие порядка расходится. Их порядок не является истинным». Я почувствовал, будто мне на лицо капнуло что-то жидкое, теплое и до безумного приятное. Оно стекало по моему лбу, щекам, переходя на шею и сползая ниже, вызывая легкую щекотку. Мне захотелось смеяться от этого нестерпимо легкого чувства. И это казалось мне правильным. Мое животное воплощение, а именно им оно являлось, продолжало смотреть на меня, точно следя, как я отреагирую на его слова. -«Но вечный порядок есть в небытие – именно оно должно править этим миром. Все эти ваши войны не приведут ни к чему хорошему, кроме как к нарушению порядка,- существо словно предлагало мне. Находясь словно под действием наркотика, я был готов делать что угодно.- Фрагмент, хочешь ли ты творить порядок?» В это мгновение я забыл, кто я есть. Черное вещество поглотило меня, точно кокон, растворило в себе мою память и теперь переписывает ее с чистого листа. Оно навязывало мне свою волю, и я ничего не мог с этим поделать, только наслаждаясь чувством того, что перед глазами все было абсолютно правильное и абсолютно черное. Я обезумел от этого пресловутого удовольствия…