Черный дракон.

Как же тихо и спокойно в лесу. Кажется, шепнешь слово, и вся эта прекрасная тишина разлетится в дребезги, как и крупные капли росы, переливающиеся алмазами на рыжеватых предзакатных лучах солнца, точно маленькие осколки разбитого хрусталя. Где-то певуче разразился соловей. Не смотря на то, что в нашей стране сейчас была зима, здесь же точно царил июль, сменив лютый декабрьский холод на свежую прохладу воздуха после дождя. На небе, сквозь вечно зеленые кроны вековых сосен, были видны облака, быстро расползающиеся по небу и таявших в темной лазури. Через темную сосновую хвою и нежно зеленые листья редких осин и лип пробивались тонкие золотые спицы лучей, пучком рассыпающихся по траве и листве кустов. Этот маленький домик походил больше на сказочный, чем на настоящий – он был полностью выращен из одного огромного круглого ствола ивы. Точно какой-то невидимый мастер приложил всю свою заботу и, скорее всего, магию, чтобы вырастить этот дом. Где-то вдалеке раздался негромкий переливистый смех, точно где-то невдалеке смеялись нимфы Аполлона. За деревьями замелькали крылатые фигуры, то появляясь, то исчезая, будто призраки. Мы с Каеной шли по едва приметной тропинке, по дороге примечая такие же маленькие домики уже на деревьях, а некоторые просто висели на толстых ветвях, точно огромные гнезда, будто смущенно прячась за густой хвоей и листвой. По ветвям больших сосен легко, точно пушинки на сквозняке, скакали юные девушки, изредка взмахивая разноцветными крылами и вороша росу на листьях и хвоинках, и вода тут же падала на нас радужным дождем. Женщины же, обратив на нас внимание, притихли, спрятавшись кронах деревьев. Мы шли прямо под ними, стараясь не доставать их излишним вниманием с нашей стороны, но тем, похоже, именно оно и было нужно. Перескочив на другую ветку, молодая пиннитианка стряхнула на нас целую тучу брызг, а затем остальные, последовав ее примеру, заскакали по веткам, точно белки, весело хохоча. Схватив меня за руку, Вреинг побежала вперед, убегая от мокрых брызг. Я быстрым шагом, почти трусцой, на ватных ногах следовал за ней, гадая, куда же она меня приведет. Впереди замелькало солнце, ярким рыжим пятном уходя к горизонту. В воздухе тонкой свежей пеленой раздался запах соленой воды, а до моих ушей донесся тихий шепот прибоя. За леском оказался высокий утес, сразу под которым начинался океан. Сине-зеленые спокойные волны мягко касались набережных камней и тут же отступали, точно робко касаясь руки неприступной девы. Слева вниз шел крутой спуск, а там виднелись небольшие домики, похожие на те, что были в лесу. Над ними, высоко в небе парили стайки пиннитов, собираясь в одну кучку, а потом резко разлетаясь в стороны, беззаботно кружа у берега. Меня потянули за руку – Каена стояла на каменной природной ступени, смотря на меня выжидающим взглядом, а затем снова потянула, ведя за собой вниз. Осторожно ступая по камням, я пошел следом за ней. Я поразился красоте этого места еще больше, когда вошел в это маленькое поселение. Царило невиданное спокойствие, точно в водах океана, плещущегося неподалеку. Красивое, почти мурлычущее щебетание на их родном языке приводило меня в восторг и умиротворение одновременно. Однако, кое чей голос выделялся из мелодичной гаммы. - А я тебе говорю, что смогу,- спорящий явно собирался доказать оппоненту, что в состоянии выполнить условие задачи. Это около небольшого крыльца домика стоял Блэк Стар, рядом с которым были Мака и Цубаки, а где-то позади них маячила белая макушка Соула, который что-то рассматривал на небольшом уличном столике – вроде свитки с заклинаниями, а вроде карты. - Нет, не сможешь,- напротив него стоял Лимирот, скрестив руки на груди и с лукавой усмешкой смотря то на убийцу, то на диковинный фрукт размером с кулак в его руке. Он был странного ядовитого красно-зеленого цвета с длинным, черным вьющимся стебельком, растущим из его продолговатой макушки. Сразу стала ясна суть разговора – этот продукт не под силу съесть обычному человеку. Но Стар, со своей легендарной бараньей упертостью, решил доказать, что Земля вокруг него вертится. - Не веришь?- пиннит отрицательно помотал головой, обнажив в обаятельной улыбке острые зубы. Это взбесило голубоволосого.- Тогда смотри, как я удивляю Богов! - Может правда не стоит?- спросила Накацукаса, но опоздала – Блэк Стар откусил уже добрую половину странного фрукта. Сначала все замерли, включая нас, следя за реакцией голубоволосого. Первые пару секунд ничего не происходило, и тот с нейтральным лицом жевал фрукт, но потом сжал челюсти, точно сдерживаясь. На его глаза наплыла густая пелена слез, лицо покраснело, а из ушей, казалось, сейчас повалит пар. По округе раздался душераздирающий вопль, заставивший птиц и пиннитов в том числе взмыть в воздух от неожиданного испуга. Отплевываясь от дьявольского фрукта, парнишка яростно обмахивал лицо, точно кожа горела на нем заживо. Тут, так кстати, под руку ему попалась кружка с водой, еще заранее подготовленная Лимиротом и подсунутая в руки парня. Схватив ее, он почти двумя глотками осушил ее, тут же шумно выдыхая. Изо рта его повалил густой пар, точно он за раз стакан кипятка выпил. - Вот придурок,- раздался смешок от Каены, а ребята дружно засмеялись над наивностью Стара и его самоуверенностью. Тот лишь обиженно надулся, точно мышь на крупу. - Кид,- Мака заметила мое присутствие.- Тебе уже лучше? - Намного, особенно когда увидел это красное лицо,- в ответ засмеялся я, вызвав у голубоволосого новый всплеск гнева. На столе в небольшой, но искусно сделанной тарелке я обнаружил еще несколько этих же фруктов и взял один из них, показав их Лимироту.- А что это? Новый метод наказания для самоуверенных? - Заткнись,- только и послышалось со стороны, на что мы мало обратили внимание. - Это плод дерева боаму,- пояснил пиннит.- Для меня он безвреден, но для человека его мякоть будет крайне острой, что ее невозможно будет взять в рот. Я повертел его в руках, пальцем потерев шероховатую поверхность, похожую по ощущениям на кожуру граната. Почему-то захотелось проверить, действительно ли он настолько острый, что даже Блэк не может удержать его во рту больше пяти секунд. Не задумываясь более, я укусил от фрукта небольшой кусочек. Тут же мягкая сочная мякоть начала таять на языке… точно раскаленное на сковороде масло, перемешанное с красным перцем. У меня волосы на затылке зашевелились, когда челюсть сама по себе сомкнулась, сжав между зубами кожуру, точно в тиски. Глаза начало неимоверно щипать, а в носу сильно зудеть, будто я вот-вот чихну. Зажав руками рот, я вытянулся, точно струна, а по щекам потекли злые слезы, закрывая все изображение перед глазами. Мякоть во рту не остывала, продолжая жечь небо, щеки и язык, но выплевывать ее я не стал. Вместо этого я, как мог, сильно напряг горло и, с неимоверным усердием, проглотил скользящий жгучий ком. В горле же он не отдавал той адской жарой, которой заполонил весь мой рот. Теперь внутри осталось лишь чувство опустошенности. Точно только что я пропустил через себя целый киловатт тока и до сих пор еще сохранил жалкие остатки статического электричества. - А с ним ничего не будет?- взволнованно спросила Мака, видимо помахав рукой перед моим ослепленным слезами взором. На плечо мне легла чья-то рука, придерживая меня. - Возможно изжога будет мучить,- раздался непринужденный спокойный голос справа, а затем говорящий обратился ко мне.- Раз уж ты на ногах, то нужно проводить тебя к Старшему. - Старшему?- я все закашлялся, когда вытирал слезы с глаз. Каена похлопала меня по спине.- А кто он? - Один из наших старейшин, которые обучают молодых пиннитов. Если мы объясним им, они, возможно, согласятся и вас поучить. Всем старейшинам больше четырех тысяч лет, так что общение с ними может доставить некоторые затруднения – они очень щепетильны в разговорах и говорят только на эрегис, ты не поговоришь с ними, если твой уровень познаний в языке меньше среднего. - Я готов,- только и ответил я, следуя за Лимиротом, который тут же развернулся и пошел в сторону утеса. Следом за нами увязались друзья, но мужчина остановил их. - В нашем контракте был договор, что в переговорах участвует только лицо, представляющее страну и, в крайнем случае, его личный телохранитель,- он взглянул на Каену, точно этим ободрил ее.- Извините. Ребята отнеслись с пониманием, мы попрощались и дальше пошли уже втроем. Лес теперь приветствовал нас прохладными цветами сумерек. Где-то над головой засияла бледная луна, набирая свою силу. Заухала сова после того, как стихли дневные певцы, разгоралась ночная жизнь. Где-то на деревьях до сих пор продолжали смеяться крылатые люди, перескакивая с ветки на ветку и цепляясь за стволы изящными хвостами. Их смех звучал в сумерках, точно перезвон колокольчиков, а шелест крыльев сливался с шепотом ветра в листве березок неподалеку. Впереди замелькал свет, и мы вышли на полянку перед несколькими стволами секвойи, сросшимися в одного двухсотметрового гиганта. Задрав голову, я с восхищением отметил, что даже так не могу увидеть верхушку дерева, настолько высоко она находилась. Этот исполин стоял перед нами, точно крепость, и нес на самых нижних своих ветвях круглые домики, которые были закреплены в развилках его могучих ветвей. Снизу к нему, точно уставший странник, приникнул огромный валун, завалившись на могучий ствол и так и заснул, от старости покрывшись мхом и молодыми побегами деревьев, растущих прямо на камне. Между ним и стволом дерева тихо, почти неслышно, шепчущим голосом журчал ручей, маленьким каскадом водопадов устремляющийся вниз. Все было, точно в какой-то дивной сказке. У корней стоял маленький дом, одна из стен которого была построена прямо на секвойе. Небольшой, с полукруглой крышей, вросшей в ствол дерева, он был таким изящным и умиротворенным на вид по сравнению с этим необъятным гигантом, внушающим страх и благоговение. Пиннит на секунду остановился, смотря прямо на дерево, а затем поклонился ему, точно в уважении перед мудрым старцем, опустив крылья к земле и прижав руку к груди. Точно получив разрешения от великана, он пошел дальше, мягко ступая по устланной мягким ковром мха тропинке, огибая высокие кусты папоротника, живой стеной преграждавшие нам путь. Всем телом я ощущал святость этого места, будто находясь в церкви с ее недосягаемыми потолками. В этом древнем лесу все было точно так же: на высоких толстых столпах сосен и более молодых секвой возвышался высокий хвойно-лиственный потолок, темнея и создавая чувство бесконечности. Точно тысячи свечей блистали в последних лучах солнца капли воды на листьях молодых осин и буков. Повсюду чувствовались живые души – пинниты, мелкие и крупные звери и птицы в листве и траве, даже деревья всех пород возрастов – все присутствовали здесь. Около того собора, прямо под валуном раскинулась небольшая полянка, окруженная кругом небольших камней. На этой площадке, точно пристроившись отдохнуть, ровными рядами сидели жители Леса всех возрастов и, скрестив ноги, замерли, точно изваяния Будды. Даже перышко не дрогнуло на их великолепных крыльях. Перед ними стоял пожилой, но довольно крепкий на вид мужчина, точно скала возвысившись на небольшом каменном выступе, точно на постаменте. Сложив сизые крылья за спиной, он стоял, прикрыв глаза, от чего казалось, что он спит стоя. Его длинная седая борода была сплетена в тугую косу, закрепленную металлическим ободом, а длинная темная мантия придавала ощущения тяжести в этот сильный образ. Он не был похож на других своих сородичей – если же те были похожи на легких лесных голубей, свободно парящих между толстыми столпами деревьев, то этот мужчина больше походил на филина с кустистыми бровями и угрюмым жестким лицом. Мы обогнули полянку, подходя к нему, но тот будто не заметил нас, продолжая стоять в той же позе, скрестив руки за спиной. Лимирот остановился в паре метров сзади от него и принял такую позу, в которой можно было долго стоять неподвижно без всякой усталости. Я понял, что его занятия не терпят перерывов и каждый отвлекающий шепоток или движение будут очень строго оцениваться лично им. Мы простояли так довольно долгое время – может пятнадцать, а может и двадцать минут – занятия все продолжались, а на нас не обращали внимания. Стоя так, в непрерывной глухой тишине, я словно стал слышать абсолютно все, даже самые тихие звуки леса. Строгая тишина открывала новые звуки для меня, словно показывая свой безмолвный мир. Я слышал гулкий далекий перестук клюва дятла по дереву, которого раньше, клянусь, не слышал здесь, скрип верхушек деревьев на ветру, который гулял над кронами. Слышал стук своего сердца в груди, почти в ушах, казавшийся барабанным боем. Солнце совсем село, лишь пылающая заря медленно тлела, оставляя на небе место звездам и яркому, поразительно голубому месяцу. - Что они делают?- раздался тихий шепот справа от меня, но он казался оглушающее громким в этой создавшейся тишине. Я только пожал плечами, надеясь закончить этот разговор прямо сейчас, но тут старый пиннит зашевелился, вздохнул и пошевелил крыльями, от чего я так и замер, наблюдая за ним. - Хинуэ*,- пробасил он, и все, кто сидел перед ним на зеленом ковре мха, встали, точно повинуясь его приказам.- Батрем*. На этом коротком одностороннем монологе все закончилось, крылатых точно ветром сдуло, все скрылись в тени ветвей деревьев, точно призраки. Пиннит повернулся к нам, от чего меня почти затрясло от неведомого страха. Точно я смотрел на Бога, который в ответ смотрел на меня своим серьезным отцовским взглядом. Он сделал несколько неторопливых шагов навстречу к нам и встал, так и держа руки за спиной. Голос его почти не менял интонации, когда он начал говорить с Лимом, который почтительно склонил голову перед ним. Говорил он о чем-то, что было немного непонятно мне - не то о пришельцах, не то о зелени, хотя возможно, что я еще не понимал всей тонкости эрегиса. Ясно было одно – он ждал этого прихода. - Вениамин-атес* ждал встречи с его высочеством,- перевел мне белокрылый.- Он хочет знать, может ли он рассчитывать на Вас, как на верного союзника? - Да,- я напрямую ответил старому пинниту, переходя на его язык. Подбирать слова было тяжело, я иногда запинался, но говорить старался внятно.- Наша страна может предоставить вам убежище, в обмен на вашу помощь и обучение наших солдат искусству магии, боя и медицины – как и договаривались. Вениамин смерил меня изучающим взглядом, глаза его, полностью черные, словно прошили меня насквозь, препарируя. Вскоре же обветренные губы его исказила легкая сдержанная улыбка, разбавляя всю тяжесть его фигуры. - Не желаете пройтись?- спросил он, поворачивая в сторону дома у дерева. Я обернулся, посмотрев на Лимирота и Каену, но те только кивнули, позволяя идти за ним. Я нагнал старого пиннита и теперь шел подле него, периодически кидая быстрый взгляд на его статную фигуру, и почти ощущал, какой силой он обладает – настоящий воин. - Скажите,- я задумался на секунду, чтобы сформировать вопрос. - Да, дитя? -Даже не знаю с чего начать,- замялся было я. Столько вопросов роилось в голове, не давая сосредоточиться.- Вы такая сильная, древняя и мудрая раса, почему вы не боитесь сражаться против Повстанцев? - Это тяжело для твоего молодого разума,- старец нахмурился, так что кустистые брови сошлись в суровом выражении.- Мы делаем это не и из-за страха за себя, а из-за страха за наше будущее. Нас осталось очень мало и даже одним пиннитом рисковать для нас дорогого стоит. Мы хоть и живем долго, но даже существованию горы рано или поздно приходит конец,- он несколько виновато улыбнулся, убрав руки из-за спины, и теперь сплел пальцы спереди, точно учитель на лекции.- Простите, что заставляем беспокоиться. - Для меня и отца честь помогать вам, но позвольте,- я остановился на мгновение, привлекая к себе внимание.- Вы правда будете учить нас? - Разумеется,- ответил пиннит, оборачиваясь ко мне.- Если не поможем силой, то знаниями уж точно не обделим. Мной на секунды овладело чувство благоговения перед старцем. Желание учиться у них, постигать все тонкости магии, боя, их языка, в конце концов – всему этому хотелось научиться, все хотелось знать. Не только из-за того, что это даст нам преимущество в этой войне, но и ради собственной удовлетворенности в знаниях. Так много я еще не знаю об этом удивительном мире и так мало прожил в старом, что порой я забывался, и потом удивлялся, почему небо так чисто здесь и почему его населяют огромные ящеры. Я низко склонился перед пиннитом в знаке искренней благодарности, прижав руку к груди, как это недавно делал Лимирот до меня, преклоняясь перед гигантом, оберегающим их. Чувство безграничного уважения переполняло меня по отношению к этому народу, в частности к этому мужчине. - Если хочешь, дитя, мы можем приступить к нашим первым, пробным занятиям завтра. Я разогнулся и увидел добрую улыбку под его густой серебристой бородой. Таким теплым, заботливым взглядом мог меня одарить только отец. - Да, учитель.