Черный дракон.

Зацепившись длинными когтями за черепицу и придерживаясь лапой за толстую колонну трубы на крыше, Вельзевул висел в полусотне метров над землей на башне обсерватории, как огромная летучая мышь. Именно сюда меня привел отклик души доктора — наверняка опять с какими-нибудь учеными заперся здесь и изучает свитки, тихо переговариваясь и шелестя бумагой. На крышу я забрался чисто из нежелания тратить время на лестницу, ведь время было довольно важно. И, действительно, сверху из окна я увидел длинные составленные вместе столы, за которыми собралось где-то семь человек, включая самого Кляйна. Я положил руку на раму потолочного окна, и механизм замка щелкнул, открывая фрамугу. Похлопав дракона по бедру, я схватился за хвост, который он сунул в открытое окно, и по нему спустился в комнату. Меня сразу заметил Эльвин, который так и выронил из рук кипу свитков, когда поднял голову. — Ох, Всевышний, — всплеснул он руками, тут же забыв о свитках и кинувшись ко мне. — Господин, как же вы… — Позже расспросы, — я зыркнул на тех ученых, которые глядели на меня во все глаза, после чего потупились и продолжили работу. — У меня к тебе важное дело, но это только тет-а-тет. — П-понял, — немного заикнулся врач и необычайно резво для своего возраста просеменил к двери в соседнюю комнатку, приглашая меня вперед, после чего вошел следом и прикрыл дверь. — Вот какое дело — ты, наверняка, не знаешь, что меня женят без моего же ведома на одной принцесске из соседнего королевства, — в комнате было жарко натоплено, поэтому я поспешил стянуть плащ и кафтан, не глядя повесив их на вешалку. Сама комната была небольшой, но с очень высокими потолками, что тоже было весьма уютно: у противоположной стены под длинным витражным окном стоял худой высокий шкаф, прямо под которым, будто подпирая его, расстилался по полу почти миниатюрный пузатый диванчик с мягкой карамельно-кофейной обивкой. Что диван, что шкаф, так еще и кофейный столик, и полки камина, да и стулья были почти завалены макулатурой, книгами и всем, что давало хоть какую-то информацию. Эльвин частично расчистил столик и диван и наколдовал чайник, который сам по себе, грохоча железной резной крышечкой, проскакал к камину и скакнул прямо в огонь, с грохотом приземлившись на железную решетку над трещащими дровами. С шипением вода, выплеснувшаяся из его носика, пустила пар в самую трубу. На середину стола поскакали небольшие фарфоровые кружечки, заскочила пузатая сахарница, за которой вдогонку прыгали покатившиеся по дороге кусочки рафинада. Сам по себе, будто стыдливо, оправился загнутый край мягкого ковра. — Только что от Вас услышал, — задумчиво нахмурился Кляйн, от чего морщинки над переносицей сложились в гармошку. — Если хотите знать мое мнение, то я решительно против таких браков. Принцесса Аня, как я слышал, еще очень молода, даже слишком, ей еще шестнадцати нет — самое время веселиться, играть, а не принимать такую ответственность. Да и, как доктор Вам скажу, девочке вообще не стоит даже думать о детях в такие годы. Только навредит себе, да и ребенка, в лучшем случае, погубит. — Боюсь представить, что же будет в худшем, — я услышал, как быстро вскипел чайник, засвистев, а затем он сам соскочил с прокопченной решетки и приземлился на вовремя упавшее на стол свернутое полотенце. Врач сначала молчал, оглядываясь в поисках чего-то, а затем поднял из-под огромной книги толстый кусок ткани. — В худшем случае родится такое существо, которое проще убить, чем оставить в живых, — с этими словами он оставил меня, обойдя вокруг столика и, схватив ручку чайника найденной импровизированной прихваткой, разлил кипяток по кружкам, в которые тут же по очереди ныряло железное мелкое ситечко, обмакивавшее в воду кучку сушеной ароматной травы. В кружку, будто прочитав мои мысли еще тогда, когда я потянулся вперед, заскочили три кубика рафинада, утонув в золотисто-красном чаю и растаяв, как облака в небе. — Мило… Кхм, по такому случаю у меня к тебе работенка, если ты не против, — откинувшись на спинку, я расстегнул пару верхних пуговиц рубашки и отпил чаю. Стало только жарче. Эльвин тоже внимательно слушал и, наконец-таки, соизволил, будто подражая мне, чуть опустить высокий воротник своего шерстяного свитера — как старику не жарко? — После нескольких обращений я начал стремительно меняться, причем отнюдь не в человеческую сторону. — Думаете, это окажет какое-то воздействие в будущем? — снова прочитал мои мысли доктор, отпивая из кружечки, а затем щелкнул пальцами. Позади меня тихо громыхнул отодвигаемый ящик, из которого на стол сами по себе полетело все, что обычно находится на рабочем месте у терапевта и еще какие-то штучки, которых я прежде никогда не видел. — После чая я Вас осмотрю, Вы не против? — Пожалуйста, — дал я добро, когда краем глаза увидел, как затрепыхались пола моего плаща. Со стрекотом и верещанием из-под подкладки воротника выбрался белколис, тут же молнией метнувшись к столу. — Ох, а я про тебя совсем забыл. Но зверек не собирался так быстро утихать, вместо этого вскочил мне на колени, а затем и на стол, едва не перевернув сахарницу. — Да что за бес в тебя вселился, прекрати! — повысил я голос на него, когда Хаято снова слетел на пол и, цепляясь выпущенными когтями за ковер, заюлил у двери, пронзительно повизгивая и тявкая. Без внимания я это не оставил. — Кто-то пришел?.. Не успел я закончить, как в дверь сначала учтиво постучались, а затем в узкий проем сунулась голова носатого старикашки, который, ошарив взглядом комнату, остановился на нас. — Мне безумно жаль, но, — он снова обернулся, глянув куда-то в комнату. — К Вам еще посетители. — Ко мне? — искренне удивился Эльвин, вставая с кресла и спешно шаркая к выходу. — Я же никого не принимаю… Однако, стоило ему подойти к двери, как та сама растворилась, едва не задев старика, а в комнату вошли двое. Кляйн, опустив голову, тут же склонился, не смея больше поднять глаз. — Госпожа, — тут же взбудоражено воскликнул он, отходя в сторону и давая пройти Ане, которая не преминула возможностью и почти перескочила через порожек, потому что следом за ней широким шагом ступил рослый, чуть сутулый мужчина. Лет за двадцать, а горбится скорее потому, что не хочет казаться еще более высоким, хотя и далеко не тощая дылда, как прочие, довольно крепкого телосложения; русый, с зачесом, который больше походил на ежа, как и его взгляд — такой же недоверчивый, будто готовый колоть любого, кто неправильно посмотрит на принцессу. На переносице тускло поблескивал серебристый плоский обруч, точно кольцо в носу быка, что было малость пугающе. Я встал, отдавая приветствие старшей наследнице Хепберн, а, когда врач захотел предложить свою помощь и снять с ее узких плеч плащ, мужчина глянул на него до того злобно, как раздразненная собака на забияку, что Кляйн неловко опустил руки, отступив. Этот, как выяснилось, телохранитель сам снял ее плащ, неожиданно аккуратно перекинув его через свою руку и с пренебрежением глянув на вешалку. — Гирико, будь дружелюбнее, пожалуйста, — Аня сказала это тихо, явно не хотела, чтобы кто-то услышал этот почти что немой упрек, что мне даже стало неудобно за свой исключительный слух. — Я крайне извиняюсь, доктор, что прерываю вас обоих, но… ох, как бы это сказать, я хотела поговорить с Его высочеством… — Все в порядке, пусть слушает, — успокоил я ее, освободив свое место и предложив его девочке, а сам отошел к камину, доставая из кармана уже забитую лекарственной травой трубку. Содержимое немного растрепалось, но его можно было просто прибить на место пальцем. — Я так понимаю, Вы хотели поговорить… — О браке, — тут же дополнила за меня принцесса, присев на диванчик и каким-то ностальгическим взглядом окинув комнатку с высокими потолками. Этот Гирико встал позади нее, положив руки на спинку и переводя взгляд поочередно то на меня, то на врача — все равно что ястреб над гнездом. — Отец послал меня следом за Вами, чтобы… обговорить некоторые тонкости. — Да какие там тонкости? — я не сдержался и перешел едва ли не на неофициальный тон. Присев у камина, я сунул руку в огонь и достал один полыхающий уголек. Краем уха я услышал, как Аня почти дернулась, но тут же оправилась, когда я, поджигая траву в трубке, кинул уголек обратно, перебрав механическими пальцами. — Моего мнения отец не спрашивает, да я особо никогда против и не был. Но только не в этом случае. Я связан по рукам и ногам, пока доктор не проведет исследования с моей… генетической информацией. Я кивнул доктору, затянувшись и пустив сизый сладко-мятный дымок в потолок, приземлившись в кресло напротив принцессы. На стол вместе со мной взлетел белколис, распушив хвост трубой, и, визгливо рявкнув в сторону Гирико, схватил из сахарницы кубик рафинада и перескочил ко мне на колено, устроившись и разгрызая лакомство. Я на него внимания не обратил, а вот, еще совсем ребенок, Аня во все глаза смотрела на Хаято, рассыпающего мелкий сахарный порошок по моим штанам, чавкающего и облизывающего короткие усы. — Чаю? — Спасибо, — отозвалась девочка, и я так же, как и Эльвин недавно, махнул ладонью. К краю стола подкатилась миниатюрная чашечка, как раз под стать маленькой девичьей ладошке, и вскочила на блюдце. Саму Аню, казалось, мучил вопрос, и я не стал больше говорить, ожидая, пока она сформулирует мысль. — Вы утверждаете, что многоуважаемый сэр Кляйн способен дать Вам какую-то часть свободы в выборе, если он изучит Вас? Я ни в коем случае не ставлю под сомнение способности Ваших лекарей, но это звучит странно. Чем будет полезен исход обследования? Я увлеченно протянул сквозь губы, зажав зубами мундштук трубки, и одним махом отстегнул от крепления железную руку, на которую Аня, как я заметил, и так старалась не смотреть. Она только ахнула, когда от руки до плеча протянулись один толстый и целый ворох более тонких проводков, заменяющих нервы. Я вернул руку на свое место, выпустив дым через нос, после чего закинул ногу на ногу, сложив на нее обе руки и сцепив их в замок. — Это связанно с тем, что будет изучать док, — ответил я сквозь стиснутые зубы, и обернулся к доктору, случайно стукнув зубами по мундштуку трубки. — Я прав? — Частично да, мой господин, — согласился со мной врач, надев на шею стетоскоп и подготовив небольшой шприц для взятия крови. — Я соболезную Вашей потере, — девочка опустила глаза, на что я только усмехнулся. — Отрастет, — теперь сама Хепберн и ее телохранитель смотрели на меня в недоумении, после чего принцесса, будто поймав настрой, довольно мило улыбнулась и тихонько засмеялась, скромно опуская голову, а тонкие губы Гирико скривила слегка недоверчивая усмешка. — А зря Вы смеетесь, я говорю Вам правду. — Но мы же не ящерицы, чтобы отращивать конечности снова и снова, — теперь уже пораженно воскликнула Аня, зачем-то оглянувшись на Гирико, который на секунду будто обмяк под ее взглядом и недоуменно пожал плечами. — Вы — да, — согласился я, немного отвернувшись в сторону, когда Эльвин мазнул по плечу ватой и приставил тонкую иглу. Хепберн тоже опустила глаза, хотя все еще непонимающе смотрела на чашку в своих руках. — А вот со мной отдельная история — после некоторых… изменений, конечно же, не без помощи магии и воли случая, мое тело претерпевало различные метаморфозы. Так это называется, да? — Фактически — да, разве что естественному ходу индивидуального развития была представлена более быстрая форма изменения вашего организма и… — Эльвин уловил, что Аня и Гирико потеряли сигнал еще при упоминании об онтогенезе, и сократил. — В общем, да, Вы правы. — Так вот, теперь я человек только на половину, — и снова свою лепту вставил доктор, который осматривал чешую на моей шее с той стороны, где гостям ее было не видно. — Вообще-то только на 48,842, даже если брать во внимание мельчайшие изменения в структуре костей… — А я бы дал на пару сотых больше из-за некоторых психических отклонений — иногда так хочется обнюхать что-нибудь, знаете, — честно сознался я, от чего Кляйн даже немного удивился, а его брови поползли на лоб, слезая с круглой оправы очков. — Мы так с мертвой точки не сдвинемся, — вдруг влез телохранитель Хепберн, и я опомнился, снова развернувшись к ним. — Гирико, невежа! — шикнула на него смутившаяся Аня, но я остановил ее. — Ох, нет, он прав — мы заговорились, — я пригубил еще чаю, следя за доктором, который убирал свои инструменты. — Приблизительно на половину я дракон. В комнате воцарилась непонимающая тишина: обе тонкие светлые брови принцессы взлетели вверх, в то время как у Гирико — только правая. С таким сарказмом и недоверием, но для меня сейчас было важнее убедить Аню в том, что наш брак — вещь крайне невыгодная для обоих династий и королевств. В первый раз они, конечно же, не поверят мне, если еще не примут за умалишенного. — Вы, должно быть, шутите, — помотав головой ответила девочка, отставив чай и сложив руки на коленях, пряча их под складками платья. — Человек не может стать драконом… да и вообще, это не этично. — Я свою судьбу не выбирал, — в ответ пожал я плечами, снова пыхнув густым смогом под самый потолок. В эти секунды тишины я смотрел на облако, которое медленно завернулось в кольцо спирали, подхваченное легким порывом ветра из приоткрытого окна, после чего меня осенила идея. Если не докажешь на словах, то можно показать на деле. Конечно, опасно показывать потенциальному сопернику свои сильные стороны, которые он потом сможет обойти… хотя, я же не собираюсь показывать ей весь наш взвод, а только покажу, чем я могу становиться. От такой радости я аж затянулся так глубоко, что почти кашлянул, едва не выронив трубку, после чего вскочил с места, сбросив с ног белколиса и сдернув с зашатавшейся вешалки свой кафтан и плащ, на скорую руку натягивая их. — Не верите на слово, так убедитесь собственными глазами, — я наспех застегнул пряжку плаща и подал руку Ане, проигнорировав ревностный запал со стороны ее телохранителя. — Я покажу Вам, за кого Вас выдают.