Холм, на котором цветут колокольчики

Счастье – это очень и очень сложно. У каждого оно своё, чужое счастье может обернуться болью для тебя. В любом случае надо не терять веру в лучшее, и когда-нибудь твоё собственное счастье робким лучиком солнца защекочет веки. Самое трудное – дождаться, а, дождавшись, не упустить, не разочароваться. Счастье – то, чего я так страстно хочу и боюсь. Чтобы своё, родное, чтобы согрело шерсть и улыбнулось уголками глаз. Неужели я так многого прошу? Счастье, всего лишь лучик счастья… Я снова стою на холме. Это уже почти приелось. Я могла бы, конечно, сказать, томно закатив глаза, что не уходила из-под ивы всю ночь, наслаждаясь новой любовью, но только зачем мне ложь? Вчера Грач был погружён в некую разноцветную эйфорию, я хотела обо всём подумать. Мы разбежались в разные стороны, не перемолвившись и словечком, не говоря уже о том, чтобы назначить встречу. Но я встречаю утро на холме, потому что знаю, что серый ворчун тоже сюда явится, рано или поздно. Его ведь тоже сюда тянет? Ночью я не сомкнула глаз. Мысли, разноцветные пёстрые мысли скакали перед глазами. Тяжёлые думы, воспоминания серыми тенями, ветры волнений, тревог, страхов – всё то, что я так долго прятала, выскочило из своего заточения в дальних закоулках сознания и в едином порыве набросилось на сверкающий силуэт Грача. Я думала всякое. И что это нарушение Воинского Закона, и что не сможем сберечь любовь, и что всё бессмысленно и глупо, и что я позволяю впутать себя в это лишь ради пустой и едкой мести. Но моя уверенность, колебавшаяся не раз, всё-таки выстояла, образ Грача не был очернён, а в душе воцарился долгожданный покой смирения – «чему быть, тому не миновать». Ведь разве то, что Ласточка спустилась с небес и скомандовала любить, не значит, что Звёздные Предки всё полностью одобряют этот союз сердец? А уж если звёзды «за», то как же я могу быть против? И вот, утром я встала едва ли не раньше всех, выбралась из лагеря, влепив прямо в удивлённую морду Ежевики ворчливое бурчание «Могу ли я просто пойти поохотиться, или ты снова доконаешь меня призывами остаться в лагере?». Теперь… А что теперь? Я стою под ивой, вглядываясь в унылое, обложенное серыми скучными тучами небо, и чувствую, как холод проникает в каждую косточку. Ёжиться на ветру невыносимо, но я поставила себе цель – дождаться и объясниться уже наконец, чтобы точно знать, чего ждать от загадочного пустошного пожирателя кроликов – Грача. Вяло думаю, что я наверняка простудилась, и в лагере меня встретит добродушная Яролика, которая обложит вонючими травами, и Ежевика, который торжествующе-обеспокоенно сверкнёт глазами и будет гудеть своим густым басом про то, какая же я глупая дурочка. Ярость в крови помогает согреться. Ненавижу Ежевику, ненавижу Листвичку, ненавижу все свои решения, которые каждый раз оказываются неправильными. Хочется даже в лагерь, несмотря ни на что. Кашель сотрясает рёбра, и мне кажется, что я вот-вот свалюсь на сырую траву. А уж тогда обязательно ещё больше замёрзну и умру. Нелепо всё же как-то. Умереть от простуды в начале сезона Зелёных Листьев – вот глупость. Но кто ж виноват в том, что эти Зелёные Листья оказались дождливыми, злыми, холодными? Капризными ещё, да. Такими капризными обычно бывают не от свободы в действиях, а от промозглого отчаянья, от желания уберечь своё сердце от новой боли. Я так похожа на эти Зелёные Листья. Первая моя жаркая пора была временем начала новых приключений, временем волнений тревог, но при этом – временем душевного огня, согревавшего и чарующего. Первые Зелёные Листья вели меня за собой, я знала, что мне надо сделать, и это было единственным, что имело значение. Вторая жаркая пора была временем безграничного счастья, полного солнечного света и обжигающего тепла. Слишком горячо и страстно было мне тогда, я должна была бы по одному этому догадаться о развязке наших с Ежевикой отношений. Но куда было мне… Я слишком любила, и в этом была моя неосторожность. Третьи Зелёные Листья, уже третьи… Время быстро пролетело, а сейчас будто остановилось, позволив мне задуматься обо всём. Воздух вокруг меня пахнет колокольчиками, и это успокаивает. По крайней мере, я точно знаю, где осталось моё сердце, где оно выпало из грудной клетки в траву. Всегда смогу вернуться и найти его. Я ложусь под иву, чувствуя, что ветер усилился. Ещё бы чуть-чуть, и меня сдуло бы с холма, как пушинку. В голове мутнеет, я чувствую, что мне просто необходимо заснуть хоть ненадолго. Гибкие ветки дерева защищают меня от ветра, и я со спокойной совестью отдаюсь сну… А просыпаюсь от чьего-то горестного воя. Первые секунды я не понимаю, что вообще творится вокруг. Рядом со мной сидит Грач и причитает громко-громко, спросонья кажется, что на весь лес: - Белка, не умирай, не покидай меня, нет! Я ведь люблю тебя, я мышеголовый, Белка, что не сказал тебе этого раньше! Только проснись, прошу, умоляю! - Грач, ты чего? Я просто решила вздремнуть, дожидаясь тебя! – взволнованно вглядываюсь в серую морду кота. - Ох, Белка! Я… Я не подумал, честно. Я пришёл, а ты тут лежишь… И я подумал, что ты… что с тобой… - Грач судорожно пытается подавить всхлипы и казаться спокойным. Я подаюсь вперёд и ласково накрываю плечи воина Ветра хвостом. - Грач, успокойся. Я не Ласточка, я пока умирать не собираюсь. Тише, тише, я здесь, всё хорошо, - нежные поглаживания кончиком рыжего хвоста по загривку, грудке и передним лапам явно действуют. Грач в последний раз всхлипывает и гордо выпрямляется. Мне даже трудно поверить, что минуту назад он выл. - Прости, что повёл себя как мышеголовый. Я просто совсем потерял голову, когда увидел, что ты так лежишь. Мне даже показалось, что ты не дышишь. - Не извиняйся, Грач, ты ни в чём не виноват. И да… Я тоже тебя люблю и хочу, чтобы ты это знал, - я улыбаюсь, чувствуя, как внутри меня всё подпрыгивает. Сквозь шерсть на щеках серого ворчуна пробивается лёгкий румянец. Робкая ответная улыбка освещает мордочку. Робкий солнечный лучик щекочет мне нос, из-за чего я оглушительно чихаю и замираю поражённая. Счастье… Вот же оно, счастье. Моё. Навсегда.