Аристократ и служанка

      Это были давние времена. Власть отвоевали себе аристократы-нацисты. Война между обычными людьми и нацистами шла четыре года, и в итоге мирные граждане проиграли. Началось великое истребление людей. Каждый, кого считали иностранцем, умирал или в огне, или от боли пыток. Многие покинули страну, чтобы избежать столь ужасной расправы. Ведь никто не хочет быть убитым. В итоге «Великой чистки» на Гезларе не осталось ни одного иностранца. Ну, почти. Не трогали только очень красивых женщин и их дочерей, и только для того, чтобы аристократы потом могли наслаждаться в порыве походи их беззащитными телами. Если рождался у женщин мальчик, то его сразу казнили.       Но времена меняются. Спустя несколько лет всё стало тише. Новорождённых мальчиков уже не казнили. Их отправляли в рабство из-за того, что не хватало рабочих. Их всех вели на аукционы, словно скот. Им смотрели зубы, ставили клеймо, а стоило умереть одному из рабов, его кожу использовали для ремесла, мясо с костями отдавали собакам. Людям нечего было хоронить от своих товарищей.       С крестьянами, что были исконно гезланцами, обращались лучше. За работу им платили щедро и налогов брали мало. Они всегда были под защитой своего лорда. Но их жизнь была тяжкой. Любой мог обвинить их в измене и укрытии иностранца, за чтобы убивали всю семью бедного крестьянина. Но у крестьян была одна привилегия. Если у крестьянина была очень красивая дочь, то она могла понравиться одному из лордов. Тогда бы она стала аристократкой, и вся её семья стала бы такой. Поэтому красота для молодой девушки в те времена была главным.       Ужасно тёплый день был в одном из имений молодого лорда. Яркое солнце дарило невысоким кустарникам теплоту. Крестьяне ухаживали за прекрасным садом. Высокие кроны деревьев были аккуратно подстрижены, ровная изгородь из зелёных кустарников белых роз шла чуть ли не в бесконечность. Красивые красочные клумбы разных цветов дарили саду поистине прекрасный вид, а их запах разлетался на тысячи вёрст. Ровная дорожка из камня бороздила весь сад. Она извивалась, словно змея, поднималась и опускалась, она даже делилась надвое. Одна дорожка шла к прекрасной деревянной беседке, в который был неподражаемый вид на пруд с утками. Благо дом вместе с садом были очень близко к воде. Поливать столь большой сад было проще благодаря этому.       Владел всем этим юный граф. Ему был двадцать один год отроду. К его несчастью, его родители давно погибли, а родственников у него не было. В одиннадцать лет он уже управлял своим имением. Граф был неподражаемо красив. У него было красивое вытянутое лицо с острым мужественным подбородком. Губы всегда были прямые и ровные, что придавало его лицу загадочность. Ровный нос всегда чуть морщился, стоило графу начать принюхиваться к запахам. Карие глаза всегда были полны грусти и некой тоски, и в тоже время в них была серьёзность и читалась ненависть. Брови всегда были сведены вместе, что придавало ему злости, и лишь ярко-рыжие растрепанные волосы давали ему вид рассеянного человека и придавали аристократу некую чудаковатость и особенную изюминку. Имя его было Ичиго Куросаки. Его мать всегда увлекалась Японией и не могла не назвать так своего сына. Он и его друзья-аристократы родились в то время, когда давать своим детям иностранные имена было модно. Ичиго всегда жалел, что его так зовут. Однако он носил своё имя с гордостью.       Граф сидел в своей комнате с видом на сад и разбирал бумаги. У окна стоял стол из столетнего дуба. На столе был подсвечник с пятью свечами. По другую сторону стола были чернила и перо. Деревянный пол прекрасно гармонировал с небольшими шкафами. В одном шкафу были документы, а в другом стояли книги. В углу стоял дорогой диван с мягкой набивкой и шёлковыми узорами. Юноша мог легко позволить себе такое. Он был одним из правителей Гезлара, но, в отличие от своих коллег, он был более добр к своим рабочим. Закончив с небольшой горсткой документов, граф нашёл документ, что к нему в крестьяне пришли новые люди. Ичиго решил прогуляться по округе и посмотреть, как же живут его добрые крестьяне, заодно и поздороваться с прибывшими и дать им задание. Так как он был совершенно против езды на лошадях ради развлечения, молодой граф, взяв трость и накинув на свой строгий чёрный костюм пальто, пошёл гулять по окрестностям.       Ичиго шёл по песчаной дорожке в туфлях. Чистое небо дарило радость, но граф не мог позволить улыбке снизойти на его лицо. На полях, словно пчёлы-труженики, занимались крестьяне. Из лесов было слышно пение воробья, ласточки и других птиц. Их пение ласкало уши, даря Ичиго морю эмоций. Граф не заметил, как пришёл к старому домику. Он важно постучал в двери и, нагнувшись, зашёл в дом. - Хозяйка, позволь поприветствовать тебя. Я – граф этого имения, Куросаки Ичиго. - Юноша, как воспитанный человек, остался ждать у порога. Из дальней комнаты послышались голоса. - Ну что ты стоишь, чертовка? Быстро иди и пригласи графа в дом! - Да, но разрешите, пожалуйста, мне одеться. Послышался звук пощёчины. К Ичиго вышла девушка. Она была невысокого роста. Длинные волосы были заплетены в толстую растрепанную косу и, словно змея, она шла через плечо и вниз, и лишь одинокая прядь выбивалась на лицо. В аметистовых глазах читался страх, а чёрные брови были приподняты, будто у уличной собаки, которую били и бьют каждый день. Бесформенная серая рубашка чуть прикрывала девушке бёдра, отчего она прикрывалась руками. Кожа у девушки была ужасно бледной, будто девушка болела чем-то. - Спасибо, что пришли к нам, милорд. Извините меня за столь ужасный вид и простите за то, что так оскорбляю Вас своим видом, - девочка поклонилась. Уже душой она готовилась к удару по лицу или тасканию за волосы. Она вздрогнула и слегка дёрнулась, когда широкая рука графа легла на голову замарашки. Ичиго погладил её по голове. - Ты клянёшься служить мне верой и правдой и исполнять любой мой приказ? – Ичиго, сам того не замечая, одарил девушку злым взглядом. Она тут же упала на колени перед Графом и склонила голову. - Я клянусь своим сердцем и жизнью, что буду служить Вам верой и правдой и предательства от меня никогда не будет, - Ичиго улыбнулся, но тут же вернул холодное выражение лица. Он протянул девушки свою ладонь. - Как тебя зовут, воробей? - Р-Рукия, - тихим-тихим шёпотом произнесла Рукия. - Красивое имя. По тебе и не скажешь, что крестьянка. Почему ты такая бледная? Тебя обижают? Бьют? – Рукия лишь отрицательно покачала головой. - Чертовка! Живо сюда! Помоги мне, а то и сегодня есть не будешь! – Рукия тут же ринулась в комнату, послышалось, как очень усердно кто-то одевается. После перед Ичиго предстала, видимо, хозяйка Рукии. У нёё были фиолетовые волосы, фиолетовые глаза, светлая кожа и легкий макияж. На ней было весьма красивое плате и длинные белые сапожки - Оу, добрый день, господин. - Добрый, я пришёл, чтобы дать Вам задание. - Вам? Но тут только я. Можете ко мне на «Ты», - Ичиго скривил своё лицо в гримасе отвращения. - Тут ещё девчушка. Маленькая и с косой. - Это моя подопечная, я нашла её на улице и подобрала. - Позовите её. Мэм. - Как прикажет, господин. Чертовка! Живо сюда! - «Чертовка» - это её имя? - Её имя Рукия. Оно слишком вызывающе, а меня, кстати, зовут… - Ичиго перебил её. - Как зовут Вас мне не интересно. - В коридор вышла Рукия. Ичиго протянул руку, - Рукия, иди ко мне. - Девушка не посмела ослушаться графа и на своих тоненьких ножках подошла к Ичиго. - Ты, женщина, будешь ухаживать за скотом, - Ичиго с некой ненавистью посмотрел на даму в белом, - а Вы, юная леди, пойдёте со мной, мне как раз нужна служанка, что бы подавала мне вкусный чай. - Вы не можете забрать мою служанку! – Женщина разозлилась. Ичиго стукнул по полу тростью и повысил голос. - Ты забылась, женщина! Ты находишься в моих владениях, и ты не смеешь указывать мне! А если я узнаю, что ты кого-то бьёшь, будешь без рук своих работать. Ясно? - Да, извините. - То-то же, - Ичиго открыл дверь и вместе с Рукией вышел из дома. Граф снял с себя пальто и накинул на плечи Рукии, - не бойся, тебя больше она не ударит. - Спасибо Вам, мой лорд. – Рукия запахнула пальто. - Она часто тебя била? - Я не смею говорить о той, кто меня приютила, плохо. - Это правильно, но я – один из правителей Гезлара. Не бойся меня. Скажи, как она с тобой поступала? - За любую провинность они лишала меня хлеба и воды, при этом била. - Тебе было тяжко. - Да, - Рукия услышала, как где-то вдалеке кукукает кукушка, - кукушка-кукушка, сколько мне жить осталось? – девушка начала увлечённо считать. В итоге она насчитала семьдесят шесть. Ичиго и не заметил, как они оказались около дома. Рукия боялась заходить, но больше она страшилась графа. Ичиго зашёл в дом и остановился. - Эй! Дамы! – К Ичиго спустились несколько служанок. Ичиго грубо толкнул к ним Рукию, - помойте, причешите, оденьте, накормите. Как будет готова, пусть с чаем придёт ко мне, и пусть чай сделает сама. Я буду у себя, - Ичиго важно пошёл в свою комнату, даже не оглядываясь. - Господи, девочка, от тебя смердит скотом. Не волнуйся, скоро ты станешь конфеткой, - женщина повела Рукию в баню.       Ичиго лежал на диване и читал книгу, закину ноги на спинку дивана. В дверь постучались. - Входите! – крикнул юноша. В комнату зашла Рукия. На её лице появился здоровый румянец, кожа стала цвета свежего молока, тёмно-синее платье служанки подчёркивало её красивую небольшую грудь и талию. Две косы, переливаясь, аккуратно шли вниз, но вредная прядь всё также покоилась на глазах. И лишь глаза выражали всё тот же страх и грусть. У Рукии в руках был поднос и чай. Поставив поднос на стол, девушка сделала чай и подала его Ичиго. Граф вальяжно и статно сел и стал пить чай. Допив чай, Ичиго отдал чашку Рукии, - для первого раза неплохо, раньше ты делала чай? - Нет, сэр. - Вот как, служанки показали тебе комнату? - Да, она прекрасна по сравнению с землёй. - Вот оно что. Иди, сделай мне жасминовый чай. Осваивайся, ты теперь моя служанка. - Да, - Руки поклонилась и взяла поднос удалилась из комнаты графа.