Кровавый мёд

Рифтен спал, погрузившись в сонную дымку глубокой ночи. В доме, где жила Вельвет с Рейиком сгустилась давящая тревожная тишина. Девушка, перепуганная и бессильная что-то изменить, тихонько сидела за столом и медленно ела зачёрпнутую из котла похлёбку. Из того же котла ел и Рейик, угрожающе поглядывая на хрупкую фигурку Вельвет, предвкушая сладость насилия над ней. - Ты хорошо поняла то, что я сказал? Если я увижу тебя рядом с этим имперским выблядком - убью его и побью тебя так, что ты месяц только ползать будешь. - Голос его звучал спокойно, но сквозь это притворное спокойствие проникали нотки истерической радости от расправы над беспомощным врагом. Вельвет, сжавшись, сидела на стуле, и не поднимая головы, отвечала: - Да. Я поняла. - Еда не лезла ей в горло. - Что ж, - норд внезапно почувствовал сильную усталость и апатию, желание провалиться в сон. Он с некоторым трудом встал со стула. - Я пошёл в спальню, а ты убери здесь и приходи ко мне. Вельвет только кивнула, не в силах двинуться с места. Норд, пройдя пару шагов, вдруг с отчётливостью ощутил как его тело больше его не слушается, по венам волной прошёл нестерпимый жар, он повалился на пол не в силах поднять даже руку. - Ты отравила меня, тварь! - В ярости закричал норд, но почти сразу понял, что это не так, потому что Вельвет, которую он видел снизу, апатично сползала со стула на пол, так же не в силах пошевелиться. - О нет, - услышал Рейик холодный спокойный голос непонятно откуда. - Отравил вас я. И даже не отравил, а всего лишь подмешал вам в котёл парализующее зелье из сердца вереска и человеческой плоти. Довольно редкие ингредиенты! В центре комнаты материализовался убийца, с разбитым носом и потёками крови на подбородке. Норд зарычал от ярости и попытался подняться, но ему не удалось даже пошевелить рукой. - Это, знаешь ли, очень удобно, уметь становиться невидимым и проникать куда угодно. - Люсьен! - с пола позвала его Вельвет. - Ах, бедное дитя, - саркастически сказал имперец, глядя на распростёртое на полу тело девушки. Он подошёл к ней и, подняв на руки, бережно усадил на лавку, прислонив голову к стене, чтобы ей было видно всё, что происходит в комнате. Затем он подошёл к норду и, подтащив того к противоположной стене, усадил норда, прислонив к стене так, что они с Вельвет оказались смотрящими друг на друга. - Что тебе от нас нужно? - Спрашивал убийцу вор. - Жалкий червяк! Сражайся как воин, ты просто трус и ничтожество! - Ты знаешь, - Люсьен взял стул, сел на него, удобно развалясь, напротив норда, спиной к Вельвет. - Мне не нужно ничего. Я просто делаю свою работу. Но надо же получать от неё удовольствие, верно? Я и так собирался прикончить тебя негуманно, но все эти поиски и ваши разборки и мой разбитый нос превысили все границы моего терпения. В течение всего этого спокойного краткого монолога убийца лениво вертел в руках даэдрический кинжал, даже не глядя на свою жертву. Казалось, он просто рассуждает сам с собой. - Кто ты такой? - Взревел разъярённый норд, безуспешно дёргаясь, пытаясь сдвинуться с места. Убийца, не ответив, закинул ногу на ногу, вытянул из кармана яблоко, и, протерев его полой своего плаща, от чего оно не стало чище, откусил изрядный кусок. Казалось, он просто тянет время, наслаждаясь беспомощностью своей жертвы, наблюдая, как он злится и корчится в бессильной ярости. Дожевав яблоко, он швырнул огрызок в Рейика. - Ты, грязный, недостойный... - Ладно, перейдём к самому интересному, - перебил поток слов Люсьен, встав со стула. Отвернувшись от норда, он подошёл к Вельвет, сидящей у другой стены. - Не трогай её, это моя собственность, - брызжа слюной заорал Рейик-Корин. - Люсьен... - пробормотала девушка, умоляюще глядя на убийцу снизу вверх. - Мне жаль, Вельвет, - сказал Люсьен, проводя рукой по волосам девушки. - Но ты не должна этого видеть. Кинжал в правой руке убийцы мелькнул с ювелирной точностью и невероятной быстротой. Девушка страшно закричала, а по её щекам заструились кровавые слёзы, текущие из безжалостно выколотых глаз. Заревев как раненый медведь, норд каким-то невероятным усилием смог поднять скованное паралитическим ядом тело и попытаться дойти до стойки, где стояла его секира. Пройдя лишь несколько неверных шагов, он повалился на пол, продолжая пытаться ползти и тянуться к оружию. Со смехом, Люсьен не спеша шёл за ним следом, уверенный в своей власти над несчастной жертвой. - Я вижу, что ты не очень испуган, - сказал он с оттенком ироничной жалости, склонившись над Рейиком, и перевернул грузное тело главы гильдии воров на спину. - Но не волнуйся. Я тебе помогу. Убийца вытащил из стойки секиру и заботливо, почти нежно подложил её рукоять под голову норда, так что ему стало видно его собственное безвольное тело. Затем он кинжалом вспорол рубаху, оголив живот жертвы. - Понимаешь ли в чём дело, - спокойным лекторским тоном говорил Люсьен. - Некоторые виды казней требуют особого мастерства и умения палача, это целое искусство, доступное для освоения далеко не каждому человеку. - Говоря это, он сделал длинный неглубокий надрез с правой стороны живота норда, и, ухватив за край кожи потянул за неё, с помощью кинжала отделяя кожу от мышц. Норд заскрипел зубами и захрипел, закатив глаза. - Я не советую тебе, кстати, закрывать глаза, - сказал Люсьен, успевавший следить за взглядом норда. - Иначе я отрежу тебе веки. Это ведь так интересно, ты умираешь всего лишь однажды, нельзя пропускать такое событие! Теперь жертва видела красное кровоточащее мясо собственных мускулов на животе. Если бы не паралитический яд, он сейчас бы корчился, извиваясь, на полу от боли, но единственное что он мог - это таращить глаза и страшно, нечеловечески визжать. Лоскут кожи, срезанный убийцей, оттянутый в сторону, безвольной тряпкой лежал на полу. - Знаешь, я мог бы просто оставить тебя так, чтобы ты мог созерцать, как мухи будут откладывать на тебя яйца, а их личинки будут грызть твои внутренности. Но это слишком долго, а я и так задержался в Рифтене. Говоря это, убийца сделал аккуратный второй разрез с того же бока что был сделан первый, разрезав мускулы, стараясь не задеть кишечник. - Это самая тонкая часть - вещал убийца, с интересом наблюдая, как в глазах норда появляется агония осознания собственной смерти, а визг переходит в хрип надорванного горла. - Не повредить кишечник. Он должен остаться целым, и ты скоро узнаешь, зачем - это чрезвычайно интересно. С невозможным ужасом Рейик видел, как из разреза, появляющегося под кинжалом палача, лезет и лезет что-то серое и страшное. - А вот и кишка! - Сообщил Люсьен несчастному. От невозможной, наплывающей безумием пустоты, несчастный закрыл глаза, но это ему не помогло: убийца, заметивший это, ухватил двумя пальцами веко и, оттянув его, отсёк кожу сначала на одном, а затем на втором глазу. Теперь Люсьен действовал сосредоточенно и быстро, опасаясь что жертва потеряет сознание или умрёт от ужаса. Ухватившись за кишку, он вытянул её наружу, одновременно перерубая кинжалом ткань, которой она крепилась к внутренностям, полученную длинную адскую верёвку он петлёй накинул на шею Рейика, пропустив через первую петлю вторую - затянул на шее и, с усилием потянув, наложил на него заклинание левитации. Накинув свободную петлю на потолочную балку, он осторожно снял заклинание, так, чтобы сильный рывок не сломал шею норда. Петля кишки, сжавшись от натяжения под весом обмякшего тела, сдавила горло несчастного, уже почти затопленного предсмертным безумием. Он судорожно вцепился руками в собственную кишку, захрипел, задёргал ногами, вытаращив в ужасе глаза без век, глядя во тьму, мечтая о смерти или безумии. Но ни Шеогорат, ни Ситис не отзывались на этот молчаливый тщетный призыв, а петля медленно сдавливала горло норда, заставляя того хрипеть и корчиться. Люсьен успел принести стул, сесть на него и удовлетворённо, почти благоговейно созерцал последние минуты жизни человека. Откуда-то из угла доносились всхлипывания ослеплённой Вельвет, капала из разрезанных кожи и мышц на пол густеющая кровь, и удушливый запах смерти, кишок, крови и мёда разливался по комнате. Увлечённый созерцанием, Люсьен вздрогнул от неожиданности, когда девушка подползла к нему, сидящему на стуле и уткнулась головой ему в колени. Он протянул руку и нежно погладил её по голове. - Люсьен... - Она подняла голову и стало видно две страшные раны на её лице. - Не бросай меня. Пожалуйста... Он молча гладил её по голове, сидящую на полу у его ног, пока висящий на потолочной балке страшно умирал. Затем он встал, стряхнув слабую женскую руку со своего колена и пошёл к выходу. Больше ему ничего не нужно было в Рифтене, заказ выполнен и можно отправляться домой. Вельвет, не видящая ничего, сидела на полу, всё ещё не веря своим чувствам. - Люсьен! Пожалуйста! Пожалуйста... - она тянула к нему руки. Убийца остановился, и не глядя на неё, сказал: - Я люблю Мать Ночи и буду только с ней. Навечно. Прощай, Вельвет. - Девушка со стоном повалилась на пол, а он вышел во тьму ночи под дождь. На улице только он понял, насколько удушливым был запах в помещении, и вдохнул полной грудью свежий влажный воздух с озера, пропитанный запахами осенних листьев, мёда и крови. Уже через несколько минут молодой имперец, оседлав своего коня, отправлялся прочь от Рифтена. На повороте дороги он остановился, оглянувшись последний раз на город. "Прекрасный город" - подумал он. "Я так люблю Рифтен..." * * * В доме с повешенным, слепая девушка, лёжа на спине внезапно громко расхохоталась. Пол дрогнул под её спиной и мощный ветер покачнул труп на потолочной балке, прошёл вдоль стен дома, нырнул в открывающийся в Обливион портал. Тёмная костлявая фигура восставала из мрачных глубин даэдрического плана. По воздуху летали какие-то обломки, мусор и шарики капель крови. Потоки крови на щеках Вельвет вдруг осветились голубым сиянием, словно это было жидкое серебро. - Опять тебя убили. И что тебя так тянет к людям? - Звук голоса возникшей фигуры был настолько низким, что больше походил на грозовой шквал чем на голос. - Они такие забавные, - отвечала Вельвет, и расхохотавшись, добавила: - Этот дерзкий мальчишка сделал мне больно! - Он умрёт страшной, мучительной смертью, - зловеще пророкотал голос потусторонней фигуры. За время этого разговора голубые потоки крови как будто втянулись обратно в глаза девушки и она снова стала зрячей, только глаза её стали глубокого голубого цвета. Вокруг ветер Обливиона носил какие-то предметы. Она вскочила, и, вцепившись в рукав тёмной фигуры радостно воскликнула: - А можно, когда он умрёт, я оставлю его себе? Можно, можно, можно? Пожалуйста! Ты ведь слышал, он так любит меня! Демон из мира даэдр издал жуткий, пробирающий до костей звук, который на самом деле был его смехом. - Тебе можно всё что угодно, малыш. И Ситис, подхватив свою невесту, Мать Ночи, исчез обратно в портале, как будто и не было его в Нирне, и только труп норда печально раскачивался под потолком по инерции.