Ad patres

Прошла неделя после напряженного разговора с Айаной, и Кэролайн потихоньку вливалась в жизнь викингов. Конечно, городской девушке переключиться на существование на природе было довольно трудно, но, подсматривая исподтишка за Беккой, Форбс быстро училась. Так, она уже могла испечь хлеб в печи, прорывала грядки от первых сорняков и резво бегала за водой к той самой речушке, к которой её привел Ник в первый день. Больше всего времени она проводила с младшими Майклсонами, старшие братья редко показывались в доме посреди дня. Что странно, Кэролайн почти не видела Эстер и Майкла – они всегда уходили куда-то ещё засветло и возвращались одними из последних в селении. Все хозяйство, по сути, лежало на хрупких плечах Бекки и Хейнрика, но они, несмотря на свой юный вид, казались намного старше своего возраста. Но они всё ещё оставались подростками, и поэтому помощь Кэролайн приходилась как никогда кстати. Но вскоре случилось то, чего девушка опасалась больше всего. Одним солнечным днем, когда обеденное время уже прошло, Бекка вбежала в дом, слегка запыхавшись, и сразу же кинулась к новой подруге, вычищавшей очаг от золы. - Кэролайн! Милая Кэролайн, окажи мне услугу, подои Уну и Трюд, пожалуйста! – Ребекка умоляюще посмотрела на девушку, которая от неожиданности отпустила ведро, рассыпав половину собранного пепла. - Коз? Эмм, Бекка, а может, все же ты? – Форбс нервно хихикнула. - Нет, Кэролайн. Понимаешь, мне Татия сказала, что здесь неподалеку сейчас охотится Нейн, а мне так надо с ним поговорить, он такой… - юная селянка, покраснев, начала рассматривать свои кожаные ботиночки. - Ну, а после не можешь? – Кэролайн пыталась ухватиться за последнюю возможность, но, увидев, как Бекка помотала головой, она ахнула. – Подожди…Ты хочешь сказать, что этот Нейн – он из ваших соседей? - Угу… Только родителям не говори! - Майклсон испуганно посмотрела в окно, будто боясь, что их подслушивают. – Согласна? - Хорошо, - слова вылетели как-то сами собой, и Бекку тот же час буквально ветром сдуло из дома, - но я не умею доить… Тяжело вздохнув и захватив специальную медную плошку, Кэролайн пошла в сарай, где отдыхали от пастбища и солнцепека две козы молочно-кремового цвета. Странно, но в их стойлище пахло приятно, а от коз и вовсе исходил удивительный запах парного молока, смешанный с чем-то очень родным. Погладив по округлым бокам Трюд, Кэролайн усмехнулась. - Ну, девочки, подскажите неумехе, как с вами обращаться? Куда встать, чтобы вы подоились? – в ответ раздалось лишь тихое «меканье», в котором девушка расслышала упрек. – Не умею я доить, простите! Но это не значит, что я совсем пропащая – встаньте на место, скажите: Кэролайн, подойди сюда, возьми здесь… - Кэролайн, подведи козу на помост, привяжи её и возьми бревно, чтобы сесть. – Вдруг раздался за спиной у девушки тоненький пищащий голос. - А? – Форбс резко обернулась, однако за спиной лежала меланхолично жующая Уна. – Так, спокойно, Кэролайн, козы не имеют разговаривать, хотя в этой деревеньке все может быть… Говоришь, надо привязать Трюд? А к чему? - К крюку в стене… - голос позади Уны, казалось, не выдержал и издал звук, больше похожий на хрюканье. Внезапная догадка посетила голову девушки, и она резко выскочила из сарая. Раскинувшаяся перед ней картина заставила её победоносно хмыкнуть. Никлаус, согнувшийся в три погибели, чтобы подсматривать в щелку между бревнами, тихо смеялся, прикрыв рот рукавом. - Да, я не умею доить коз, Никлаус, но я не подсматриваю за девушками в щекотливых ситуациях. – Нравоучительно погрозила пальцем девушка. - Стыдно, олененок, но у тебя есть возможность обучиться этому у лучшего мастера в этом лесу. – Шутливо поклонившись, в тон ей ответил парень. - И откуда же мужчина знает, как доить коз? Всегда считала, что это женское занятие. - Оттуда же, откуда некоторые женщины не знают, как это делать. – Он зашел в сарай, подвел Трюд на специальное возвышение и привязал её. Поднеся бревно, заменявшее табурет, Ник сел, широко расставив ноги, и поманил девушку: - Садись, Кэролайн. – Форбс как-то нерешительно подошла к юноше и села на краешек бревна, стараясь не касаться Никлауса. Но её предосторожности оказались лишними – буквально через несколько секунд он сам придвинулся к ней вплотную, заставив девушку испуганно выдохнуть. - Смотри, надо сначала вытереть вымя, чтобы в молоко не попала грязь, потом размять вот так… - он взял ладони Кэролайн в свои и правильно положил их на соски козы, положив голову ей на плечо, чтобы удобнее следить за процессом. – Надо осторожно надавливать, будто ты выжимаешь молоко из неё, но не тяги, а просто дави пальцами по очереди, давай спокойно. – Чувствуя, как Ник подсказывает ей, она с опаской последовала его советам и услышала, как первая струя молока ударила о бортик плошки. Улыбнувшись первой маленькой победе, она попробовала ещё раз, и снова тоненькая струйка стекает со стенки. Коза топнула задней ногой, словно была недовольная, что дойка происходит так медленно. Ник оторвал одну руку от тыльной стороны ладони Форбс и почесал Трюд под бородкой, чтобы она успокоилась. - Давай, сейчас подоим её вместе, чтобы ты наловчилась, а Уну сама попробуешь, хорошо? – Кэролайн, все больше и больше не думавшая о козах, закивала. С помощью Ника дело пошло быстро, ведь по сути дела доил он, пусть и используя руки девушки. Сама Форбс всячески пыталась не реагировать на столь близкое присутствие Никлауса, который, казалось, вовсе и не замечал неудобства девушки. Его длинные светлые волосы то и дело щекотали её щеку при малейшем движении головы юноши, а Кэролайновская спина уже давно вспотела от постоянного контакта со слишком теплым корпусом Ника. - Раз ты такая неумеха, почему вызвалась доить? – видимо, молчание раздражало не только девушку. – Бекка отлично справлялась с нашими красавицами. - Она попросила меня, потому что захотела встретиться с каким-то охотником, у него имя, кажется, на «Н» начинается… - Кэролайн поежилась, теплое дыхание Никлауса буквально обжигало сквозь ткань платья. - На «Н»? Недлер…Няит…Нейн? - О, точно! Она назвала его Нейн! – Тут полуулыбка, блуждающая по лицу Ника, почти мгновенно исчезла. Резко встав и чуть не скинув Форбс на соломенный настил, он нервно заходил взад-вперед, не обращая внимания, что Трюд вступила ногой в плошку с молоком. - Кэролайн, попытайся вспомнить, что она тебе точно говорила про эту встречу! Ребекка в большой беде… - Вдруг он повернулся к ней лицом, и девушка испуганно выдохнула – от милого юноши Никлауса не осталось и следа, перед ней стоял Клаус, выбритый, длинноволосый, но самый настоящий. В глазах исчезли задорные огоньки, сменившиеся холодной яростью, а лицо ожесточилось. Казалось, ещё чуть-чуть, и вены выступят на его лице, а белки глаз окрасятся в странный янтарно-охровый цвет, испещрённый кровавыми прожилками. - Я не знаю… - на удивление самой девушки, она не мямлила и не заикалась. – Она влетела в дом так внезапно и попросила заменить в хозяйстве. Сказала, что узнала от Татии, что этот Нейн неподалеку охотится… - От Татии, говоришь? – Ник кивнул, будто осмысливал полученную информацию, резко обхватил запястье Кэролайн и потащил её с собой. – Спросим прелестницу, где она повстречала его. Девушка едва поспевала за ним, казалось, за спиной у Никлауса выросли крылья, однако они были отнюдь не белоснежные. Она завидела первородную Петрову у колодца – женщина стирала вещи, а возле неё прыгала Асдис, помогая выкручивать белье. - Никлаус! Как я рада, что ты пришел, - прародительница Елены покраснела и широко улыбнулась, - ты голоден? Я могу разогреть тебе обед, куропатка с ябл… - Замолчи, Татия! – резко оборвал щебетание Ник, от чего испуганная Асдис спряталась за юбку матери. – Где ты последний раз видела Нейна? - В лесу, недалеко от Благих Пещер и Оленьего места… - Татия широко распахнутыми глазами уставилась на юношу, будто увидела его впервые. - Отлично, тут недалеко… Побежали, олененок! – и опять, схватив её, он быстро направился в сторону леса. Оглянувшись назад, чтобы хоть попрощаться с Петровыми, Кэролайн почувствовала, что слова застряли в глотке. Татия, судорожно прижимая дочь к себе, злобно, и даже ненавистно, смотрела вслед удаляющейся парочки. На лице у неё застыла маска какой-то мрачной решимости, а губы искривились в вызывающей усмешке. Но Форбс почти сразу забыла о странном поведении первородной, и на это была слишком веская причина. Крик Ребекки, переходящий в истерический визг, словно неожиданный гром, раздался в лесном массиве, заставляя Никлауса и Кэролайн перейти на бег.