Не святая война, или В моей душе нет больше места для тебя

- Нам дают две недели передышки перед Менжен-Дие, поедешь со мной? – спросил Эш. Дуглас допил виски и поставил свой бокал на стол. - Куда? И разве ты домой не заедешь? - Что я там забыл? – насмешливо фыркнул Эш. – Я хочу провести это время с тобой. Давай полетим на Нью-Флориду. В какой-нибудь городок в глуши, где никто нас не будет спрашивать, кем мы друг другу приходимся и зачем приехали. - Эш, у тебя ведь могут быть неприятности, если узнают, что ты со мной… не просто общаешься время от времени. - Так у тебя тоже могут быть неприятности, ты об этом не думал? Дуглас засмеялся: - А может, я нарочно неприятности на свою голову ищу? Он не верил, что может быть так счастлив. Эш – не просто любимый, которым можно только издалека восхищаться, а и любит сам… и можно пьянеть не столько от виски со льдом, сколько от близости, от планов на будущее. Сбежать от всех и провести две недели вместе, у моря. - Наркоман ты адреналиновый, - весело сказал Мюррей. – Так что? - Я согласен. Летим. Эш достал на двоих документы для путешествия инкогнито. Дешевый рейс, одна каюта на двоих – как у простых служащих, экономящих на всем. Вместе… Дуглас был так пьян своей любовью, что не обращал внимания на синяки, остающиеся после жестких, властных прикосновений любовника. И ему были даже по нраву небрежно бросаемые слова: «красавчик… хороший мальчик…». Прикосновение к шее – так гладят собаку по загривку. Рука скользит ниже, властно сжимая плечо. «Ты мой…». В дороге они не рисковали – все же слишком тонкие стены в каютах. Зато, только прибыли на место – в небольшой домик недалеко от моря – дали волю влечению. Эш подтолкнул Дугласа к стене. - Упирайся руками. Посильнее. Вот так. Умничка. Парень послушался, позволяя любовнику грубо тискать, торопливо справиться с застежкой и стянуть джинсы. - Эш… да… еще… - Оближи мне пальцы. Не спеши. Старайся. Резкое проникновение заставило Дугласа застонать от боли, но он только глубоко и хрипло вздохнул, стараясь расслабиться. На короткий миг Эш остановился, позволяя ему привыкнуть, но вскоре стал двигаться быстрее, сильнее. Боль, переходящая в возбуждение. Дуглас еле сдерживал стон, только шипел сквозь зубы: «Эш… мучаешь… еще…». А потом они лежали на кое-как расстеленной кровати. Эш снова тискал и щипал любовника, приговаривая: - С тобой сногсшибательно хорошо. Отдохнем, и я снова тебя захочу. Парень только обнимал его, терся щекой о щеку, ласково поглаживал. * Такой талантливый мальчишка и так забавно, по-дурацки, влюблен. Каждое утро, просыпаясь, Эш думал, что сейчас переживает самые лучшие дни в жизни. С такой энергией можно будет не то что в Менжен-Дие победить, а хоть всю галактику завоевать. С Дугласом он чувствовал себя снова восемнадцатилетним, настолько заразительной была эта радость жизни и непоколебимая уверенность в лучшем. Утром парень поднимался первым, готовил завтрак и кофе. Эш ни разу за все время их отдыха не озаботился ни одним бытовым вопросом – Дуглас делал все необходимое сам, еще и шутя: - Дома я был тем еще лодырем. Отец заставлял учиться всему, говорил, что и парни и девушки должны одинаково уметь хлопотать по дому, а у меня на уме были только стрелялки в интернет-кафе, футбол и гитара. Но ради тебя – что угодно сделаю. - Ладно тебе – «ради меня». Я же не девушка, чтобы за мной ухаживать, - смеялся Эш. - Так драйв же! Как-то они пошли в небольшой местный ночной клуб. Развлечься, выпить, потанцевать с девушками – просто чтобы было всё, как у всех. Грохотала простая и незамысловатая музыка, но энергии было столько, что чуть ли не до утра хотелось плясать и подпевать: «А он пришел и забрал он бедную жабку, этот капец! А он пришел и забрал он бедную жабку, этот капец! А ведь она вчера так скакала, Она же не знала, Что ей будет капец!».* После нескольких коктейлей пели в караоке, и Дуглас, будто зачарованный, слушал, как Эш почти идеально исполняет песню со сложной, причудливой мелодией, попадая в оригинальный ритм. «Обожгу, даже если задену крылом, Я всего лишь хочу поделиться теплом. Но для солнца планета твоя так мала, И в объятьях моих ты сгораешь дотла»…** Красавицы были в восторге от них обоих. Сами приглашали потанцевать и просили спеть – чуть ли не до утра.