Не святая война, или В моей душе нет больше места для тебя

6. И в самом деле, устал… Эшли раздражали требования верховного командования. Хотят всего и сразу – побед, успехов, покоя на границах. Да еще и чтобы всё это достигалось гуманно! А что нельзя получить результат и остаться чистым, яко ангел небесный – кто бы над этим задумался? Без репутации никак… Мюррей воспринимал все требования по-своему. «Делай, что хочешь, главное, чтобы видимость оставалась безукоризненной». В курсе того, что происходило в его личной ставке, были лишь с десяток человек. Те, кто был привязан узами более тесными, чем родство или благодарность: страхом, шантажом, совершенными вместе убийствами. Официально считалось, что полковник пленных не берет, уничтожая врагов на месте, в бою. Неофициально – приняв руководство над охраной Нуэвы, Эш приказал оборудовать в здании своей ставки подвал с хорошей звукоизоляцией, под предлогом надобности места для секретных совещаний. На самом же деле совещания там проводились с теми, кто был в курсе дела и в чьем молчании Эш был уверен. Подвал использовался для пыток. Пленных в бою захватывал особый отряд. Доставляли по темноте, допросы длились всю ночь, а бывало, и часть утра – зависело от выносливости вражеских солдат и от времени, что было в запасе у полковника. После же, убив жертв, избавлялись от истерзанных тел и очищали помещение. Чаще всего тела расчленяли и уничтожали по частям, иногда закапывали в братских могилах, где уже захоронили многих и давно, и в которых без разбора лежали свои и чужие. Периодически обезглавленные и с содранной кожей тела выдавались за тела погибших со стороны Федерации, в «доказательство» того, что враги издеваются над пленными. Эш не брезговал тем, чтобы осуществлять пытки лично. И даже не только и не столько ради информации, пусть несомненно ценной. Самим процессом он наслаждался не меньше. Он любил власть даже в этом ее проявлении. Что может быть прекраснее, чем видеть противника, еще недавно уверенного в победе, поверженным и униженным?.. Есть только один способ создать человека, но бесчисленное множество – убить. Разрушить силу тела, ломать силу духа. Из борца за какую-никакую, но идею или команду сделать ничтожество, готовое предать всё и всех даже не ради жизни – ради избавления от адских мук. Вот так ведется война, вот так создаются победы. Но до чего же выматывает актерство примитивное и рассчитанное на публику самую простую, руководствующуюся застарелой моралью и ограниченным набором эмоций. Это все равно что стрелять по мухам из дорогой и мощной винтовки! Другое дело – игра на равных. Другое дело – обманывать объект достойный, не похожий на остальных. * О Менжен-Дие продолжали говорить. Пусть расстояние между двумя направлениями военных действий было значительным, ходили слухи, что боевики тоже участвуют в атаках на Нуэву, чтобы федеральное правительство не могло бросить все силы на завоевание огромного ресурса рудников и нефти. Под конец весны пришло известие о поражении армии Федерации при Ат-Джабале и гибели генерала Стюарта Троя. Ситуация на Менжен-Дие складывалась не в пользу правительства. - Ночью мы даем бой, - сообщил Мюррей, - объявив эти новости. – Мы должны окончательно отстоять свою власть здесь, прежде чем нас направят на другой конец страны. Запала тишина. Во всех армейских подразделениях Федерации солдаты больше всего боялись, что их отправят служить на Менжен-Дие. Жара, пески, горы, жестокий народ с чуждыми традициями, сражающийся до последнего. Оттуда возвращались чаще всего «грузом 200» - в оцинкованных гробах. - Мы выживем на любой войне, - заявил полковник. – Я сам пойду в первых рядах. Что и говорить, за то его и уважали, что какими страшными бы ни были бои, Эш не прятался в ставке, а оставался с солдатами на самой опасной позиции. На станцию при Аэнн прибывали грузовики с маркировкой санитарных бригад и залитые кровью. Так Эш маскировал приезд новых сил – на самом деле в машинах были абсолютно здоровые солдаты. Накануне решающего боя он приказал Дугласу предпринять вылазку во главе небольшого отряда и создать как можно больше шума, но не ввязываться в серьезные действия. Приманка: охранный пункт, где много раненных, а в «начальстве» - слишком быстро действующий командир. Дуглас отлично сыграл роль выскочки с ветром в голове. Днем с командой ребят порисковее он изобразил бурную деятельность на базе и вокруг, ночью же враг начал атаку на станцию Аэнн. Ловушка захлопнулась: солдаты отбивались, но все же пропустили противника вперед. Но за «средней по сложности» базой поджидал полковник Мюррей с основным корпусом. Самые опытные бойцы, вооруженные лучшим оружием и техникой. Отступление перекрыли, выводя в бой новые силы. Постепенно в бой подтягивались следующие корпуса армии Федерации, задавив силой замкнутые в «мышеловке» отряды. Не задействованные в бою силы перекрывали вражеские коммуникации. К полудню Эш уже смог сообщить в Центр о безоговорочной победе. * …На следующий день * - Мы их сделали! - Дуглас сел рядом с Эшем на потрепанный, побитый диван в комнате здания ставки. - Ты их сделал, - поправил его Эш, нарочно добавляя в голос глубокие, чарующие нотки. Мальчишка постарался, выдирая победу. Теперь можно и довести дело до главного. - Ну что, пока ребята отмечают, поедем к морю? - Ага. Можете машину не заводить, хлопотно. Я на мотоцикле довезу. Прокачу с ветерком! Он был очарователен в своем энтузиазме. Эш даже сам поддавался этому порыву эмоций. На мотоцикле на бешеной скорости он в последний раз ездил давно - еще в колледже. Ветер в лицо, мальчишка за рулем грохочущего байка - уже сбросил куртку, оставшись в полосатой армейской футболке. Древний мотоцикл под его управлением летел кометой. И вот - море. Соленый воздух, мерно бьющиеся об берег волны. Красота... Когда они остановились, Эш отстранился с неохотой - рядом с Дугласом было приятно, его тепло даже в жару не мешало. Бома зафиксировал байк на опоре-"подставке", снял тяжелые армейские ботинки и с наслаждением прошелся по песку босиком. - Красота! А вы тоже не стесняйтесь, разувайтесь и снимайте лишнее. Песок то что надо, вода - кайф, никто не шатается и, похоже, что в этот уголок и не заберется. Что правда, то правда – расстояние отсюда до ставки было значительным и в приморский уголок уже давно никто не забирался. - Ну зачем ты сейчас-то со мной на "вы", мы ведь уже друг к другу привыкли и доверились. Сейчас мы можем просто забыть о субординации. На сегодня. - Как скажете... как скажешь, Эш... - ответил парень. Снова вернулся к байку - к выдвижной стойке для небольшого багажа были примотаны жестянки с ром-колой. - Колу будешь? я у перекупщика достал. Зарраза, цену ломил задвижную, но я уговорил. Эш бросил на песок свою куртку - всё равно пропылилась, и стирать придется. Они сели на жестковатой ткани, пили ром-колу из одной бутылки на двоих. А когда напиток закончился, Эш прижал Дугласа к себе, и поцеловал. Властно, сильно, впиваясь в доверчиво приоткрытый рот. У этого поцелуя был привкус соли и ром-колы - странное, но все же приятное сочетание. Мальчишка не сопротивлялся, так же жадно тянулся целовать в ответ, будто сегодняшний вечер мог стать последним. Умничка. Не сопротивляется и не боится. И, похоже, бывшие в его жизни девушки чему-то научили его... Эш расслабился, подставляя свое тело жаждущим прикосновений ладоням - позволил Дугласу расстегивать пуговицы на рубашке, ласкать обнажившуюся кожу. Мальчишка сам был как море - его опасная сила могла быть бескрайне нежной. Эш не спешил, позволяя наласкаться, налюбоваться. Они оба не заметили, как быстро остались без одежды. Разгоряченные тела овевал приятный ветерок. Эш ловко прикасался к Дугласу - больше тиская, чем лаская, но и от этого парень заводился сразу. - Люблю тебя... Эш... люблю... - тихий шепот, похожий на шелест волн. - Я тебя хочу. Какой же ты горячий, быстрый... искупаемся сначала? мне хочется, чтобы ты был для меня чистенький. Дуглас быстро поднялся. - Давай поплаваем! я тоже не против. Они плескались и резвились, как дети, а затем устало повалились на расстеленную на песке ткань, и Эш осторожно заставил парня раздвинуть ноги. - Не бойся. Тебе понравится. Было даже забавно, как Дуглас отстранился, когда Эш принялся ласкать его естество ртом. - Не надо... ты что? Ты не должен такое делать. Эш будто внимания не обратил, дразня прикосновениями. Вот ведь романтичный мальчик, в любимом видит замену иконам из фамильного особняка! Неужто его не ласкали таким образом гарнизонные девки? такому предложат, да даже задаром сделают. А вот ведь, от того кого любит - не ждет. То ли еще дальше будет. Эш на время остановился, давая любовнику отвлечься от ощущений, а затем стал ласкать языком его дырочку, всего чуть-чуть проникая внутрь. - Эш! Эш, не надо, это плохо, я не хочу... не хочу, чтобы ты... вел себя со мной, как шлюха... Мужчина отстранился. - Что естественно, небезобразно. Ты же сможешь меня приласкать так же, не бойся. - Я... я для тебя, что хочешь, сделаю... - простонал Дуглас в ответ. Они оба уже не могли ждать. Эш растянул его пальцами, затем быстрым, но осторожным движением вошел, и остановился, дав любовнику привыкнуть. Дуглас закусил губу от боли. До крови, и Эш пальцем поймал алую капельку и слизал. - Хочу тебя, всего... горячий... ты такой горячий... - Да... не бойся... делай, что нравится... для тебя - всё... Дуглас метался под ним, еще чувствуя боль, но преодолевая ее, чтобы доставить удовольствие. Снова и снова прикасался к Эшу, ластился, целовал в шею, в плечи. Постепенно мужчина начал двигаться. Они медленно, но верно, обретали ритм, в котором становилось хорошо обоим. Волны по-прежнему мирно бились о берег - будто точно так же неспешно, в такт. Потом, когда всё закончилось, сполоснулись в море, допили вторую бутылку, и целовались снова, так, что аж дыхание перехватывало, до головокружения. Эш прижимал Дугласа к себе. - Теперь ты мой. Теперь ты точно мой.