До последнего вздоха

Огромный старинный гобелен, висящий на стене, всегда казался ей чем-то пугающим. Все линии и пересечения в фамильном древе, лица родственников, которых она даже не знает, выцветшие инициалы — все это даже теперь выглядит угнетающим. В детстве она часами могла разглядывать причудливые разветвления, думая о том, что когда-нибудь и от нее останется лишь имя в древней родословной Бланшар. Вот и теперь, глядя на старое полотно, Эмма еле заметно хмурится. За время ее отсутствия практически ничего не изменилось. В доме, из которого она всегда стремилась вырваться, по-прежнему царит насыщенная и тяжелая атмосфера. Мебель в викторианском стиле, огромные зеркала — все хранит мрачную энергетику, скапливающуюся в особняке Бланшар годами. И ни один обряд очищения не способен полностью избавить это место от темной энергии. Возвращаться домой тяжело. Это место, изобилующее магией, всегда было для Эммы сродни ловушке или вязкой топи, из которой невозможно выбраться. Но девушке это удалось, когда она уехала учиться. Теперь же в ней нуждается семья. Она не могла отказать. Эмма переводит взгляд на закрытые окна, когда отчего-то становится душно. Будто дом чувствует ее отношение и пытается отыграться на молодой хозяйке. Младшая Бланшар не спеша следует к одному из окон, ведя ладонью по шершавой стене. Она лениво делает шаги, поддаваясь внутреннему состоянию. Вечернее солнце бросает тени веток на пол, и Эмма на миг останавливается, фокусируя взгляд на причудливых тенях. Становится не по себе, как если бы она оказалась в сером, холодном помещении без возможности согреться. Девушка поднимает голову, и серые глаза упираются в горящие карие. Она меняется во взгляде. Дыхание учащается, а внутри вспыхивает забытое чувство ненависти. Эмма смотрит, как затаившийся хищник, готовый напасть. Регина Миллс, стоящая у окна в доме напротив, удивлена появлению Бланшар-младшей. Женщина, думается Эмме, ничуть не изменилась за последние пять лет. Как и чувства к ней. Забытое желание разорвать ее на клочки, как и все семейство Миллс, разгорается с новой силой. Борьба взглядов затягивается, но ни одна из них не прерывает зрительный контакт. Регина расплывается в улыбке, а Эмма сжимает кулаки, подавляя порыв запустить в нее энергетическим шаром. Она отвыкла от магии, отказываясь пользоваться ею в той жизни, которая теперь кажется далеким призрачным прошлым. Легкое покалывание в ладонях и тяжелеющее нутро, словно сосуды, наполняются медью, делая их полыми. — Эмма? — голос матери заставляет девушку отвернуться от окна. И возникшие ощущения исчезают так же быстро, как появились. Она срывается к Мэри-Маргарет, обнимая ее. — Я думала, ты приедешь только к вечеру. Мэри отстраняется и оглядывает дочь, кажется, она стала выше. Ее улыбка светится теплом, как и все, обращенные к дочери. Но Бланшар замечает, куда только что смотрела ее дочь, точнее, на кого. Между бровями образуется складка, лицо мрачнеет, и, резко подойдя к окну, она задергивает шторы, не замечая, как женщина, все еще смотрящая в окно, улыбается шире. — Что с отцом? — Эмма игнорирует реплику матери, складывая руки на груди и вглядываясь в усталое выражение лица женщины. — Завтра его выпишут, — Мэри-Маргарет трет переносицу, а затем, не глядя на дочь, подходит к небольшому чемодану, с которым приехала девушка, и увлеченно начинает его разбирать. Для этого есть прислуга, но Бланшар просто необходимо занять руки. Она ощутимо нервничает, и Эмма не решается торопить ее. — Дэвид выдвинул свою кандидатуру на пост мэра. На дебатах Кора устроила побоище. Отец был ранен. Мэри-Маргарет говорит коротко и сухо. Лишние подробности ни к чему. Ничего другого Эмма и не ждала, когда несколько дней назад в ее квартире раздался звонок, и мать сообщила, что семья нуждается в девушке. — Слушай, Эмма, — голос женщины смягчается, когда она смотрит на задумчивое лицо дочери, — я знаю, что тебе не по душе вся эта затянувшаяся вражда, но мы не справимся без тебя. Они слишком сильны. Младшая Бланшар только кивает. У нее нет сил обсуждать свое возвращение и то, как трудно ей это далось. Она знала, что однажды кровавое противостояние двух семей, от которого ей все же удалось сбежать, снова ворвется в ее размеренную жизнь. И она не сможет не откликнуться на зов. Эмма снова подходит к окну и, цепляясь пальцами в мягкое полотно, отодвигает занавес. Окно напротив уже пустует. Она и не думала, что Регина будет все еще там. Вновь появляются чувства, с которыми она всегда жила здесь — тревоги и постоянной готовности обороняться. Они обволакивают своей навязчивостью и тяжелой атмосферой, царящей в этом доме. Любого, кто втянут, эти ощущения сопровождают на протяжении всей жизни. И они уже не замечают той обстановки, в которой приходится жить. Эмме это не удалось. Она бежала отсюда, как только появилась возможность, оставляя позади страхи и бесконечные битвы. Будучи ребенком, Эмма думала о том, что вырастет и сможет положить конец этой вражде и потерям, которые несут обе стороны. Она надеялась, что ей удастся примирить два могущественных магических клана, погрязших в кровавых интригах. Но со временем ей пришлось принять тот факт, что Миллс и Бланшар не успокоятся, пока не истребят друг друга. Девушка все еще всматривается в окно напротив, вдруг вспоминая, как однажды пробралась в особняк Миллс, наивно полагая, что ей хватит сил справиться с Корой. Тогда ее спасла Регина, вставшая между матерью и маленькой Эммой. Детское сердце дрогнуло, отбивая ритм привязанности к той, что спасла ее от гнева Коры. Младшая Миллс вывела девочку из дома, пригрозив, что повторись подобное, она не станет мешать матери. Регина всегда была холодна, даже в детстве. Но Эмме иногда нравилось наблюдать за ней и восхищаться. Ненависть к Регине впервые вспыхнула, когда с ее ладони сорвался огненный шар, поразивший брата отца — Джеймса. Он умер на глазах у девочки, которая в слезах бежала вслед за Миллс, отчаянно бросая в нее заклинаниями, которые Регина даже не пыталась отразить, не считая детские попытки достойными ее внимания. Регина Миллс была первой, кто заставил Эмму применить магию для атаки. Эмма морщится от неприятных воспоминаний и оборачивается к матери, которая настороженно за ней наблюдает. Женщину задевает нежелание дочери находиться дома, но она понимает, что у той есть причины. Возможно, не будь она сама так предана своей семье, то давно бы покинула этот город вместе с Эммой, убежала бы как можно дальше от вражды и постоянных стычек с Миллс. От потерь. Но она слишком крепко связана с этим местом и войной, которая уже унесла множество дорогих ей людей. Месть железными цепями держит Мэри-Маргарет. Она не покинет это место, пока дом Миллс стоит на земле. Не существует силы, которая бы могла примирить этих людей. А Бланшар больше и не пытаются. Слишком сложно оставить свою месть, потому что каждый урон, нанесенный с обеих сторон, никогда не будет равносильным. Что бы ни произошло. Ни одну потерю не восполнить в равной мере. — Сегодня прием в доме Лукас, — Мэри-Маргарет отгоняет непрошеные мысли и чуть улыбается, — тебе понадобится платье! Эмма смеется и направляется вслед за матерью. В старой жизни есть и приятные моменты. __________________________________________ В доме Миллс тихо. Плотные шторы, сомкнутые в кабинете Коры Миллс, сохраняют приятный полумрак. Женщина, расслабившись, сидит в кожаном кресле, запрокинув голову. Бокал, стоящий почти на краю стола, уже пуст. В воздухе витает легкий запах вина и старой древесины. Кора приподнимается, чтобы взять бокал и наполнить его алой жидкостью. Поднося бокал к носу, она вдыхает терпкий аромат, чтобы после пригубить. — Девчонка Бланшар вернулась, — скрип двери и резкий голос Регины, нарушившей умиротворенную идиллию Коры, заставляет женщину вздрогнуть. Взгляд, полный укоризны, обращается к младшей Миллс: — Это так тебя тревожит? — Кора выпрямляется в кресле, ставя бокал с вином обратно на стол. Регина вопросительно поднимает брови, недоуменно глядя на мать. — Что? Не помешай ты мне однажды, сегодня не пришлось бы переживать. Брюнетка недовольно закатывает глаза, считая, что матери давно пора перестать упрекать ее по этому поводу. Регина проходит к столу, опираясь руками о его края. — Не думаю, что она вернулась после стольких лет, потому что соскучилась по нам, — старшая Миллс хмурится, пытаясь отмахнуться, но Регина не собирается закрывать эту тему, — они что-то затевают. Кора на миг задумывается над словами дочери, а затем встает, обходя стол: — Полагаю, стоит принять приглашение Лукас на сегодняшний вечер, — легкая улыбка, играющая на губах женщины, становится шире. Она уходит, оставляя дочь одну. Регина не спешит покинуть кабинет матери. Она поворачивается к двери, опираясь на стол и скрещивая руки на груди. Нехорошее предчувствие надежно селится внутри, но предвкушение от предстоящего вечера затмевает любые тревоги. Надо признать, что назревающий конфликт вызывает дикий трепет в сердце. И Эмма то, чего так не хватало в надоевшей войне. Пришло время поразвлечься, и Регина с радостью отставит все свои тревоги, чтобы как следует насладиться обновленным чувством ненависти к девушке, на которой она обязательно отыграется. — Что же, — слова срываются с полных губ, растворяясь в царящем полумраке, — до встречи, Эмма.