Когда перестаёшь быть человеком.

Вернулся Хэддок в деревню, когда солнце уже было за горизонтом, уступая власть вновь ярко светившей луне. Викинги уже расходились по домам: кто бодро и весело, кто качался по дороге из-за лишний выпитой кружки эля, а кто-то просто не торопился. Скоро месяц взойдёт на долгожданное место, взывая за собой "армию" белых звёзд. На улице не останется никого, кроме любителей ночных прогулок и холодного ветра, а таких не очень-то и много. Иккинг медленно проходил по каменистой дорожке, долго переставляя каждую ногу. Лететь сейчас на арену ему не хотелось, так же, как и Кипятильнику. Но запереть нового дракона в академии надо было как не крути. Поэтому юноша оттягивал момент, позволяя дракону освоиться с деревней. Кто знает, а может тот чернобородый мужчина всё-таки пробежит мимо, и Хэддок сможет отдать нового питомца не дожидаясь утра? Было бы здорово. Мимо пробегали викинги, и, заметив кипятильника в деревне, некоторые начинали всматриваться в зелёного монстра и с облегчением вздыхать, что рядом сын вождя, а некоторые старались побыстрее скрыться из виду, боясь горячих плевков. Кипятильник же вёл себя подобающе. Относился ко всему с интересом и пока никому не навредил. В глазах дракона читался некий восторг и... может, страх? Ну ясно почему! Раньше же викинги убивали его собратьев, а теперь, вон, дружат. Медленно, но Иккинг уже почти дошёл до своего дома. Отсутствие света у окна на первом этаже говорило о том, что отец задержался в большом зале и, возможно, домой сегодня вряд ли вернётся. Так почему не воспользоваться возможностью и не оставить на один день зелёного монстра у себя? Хэддок провёл дракона к дому и позволил тому разместиться на улице. Как ни крути, но двух огромных драконов его комната, да и сам дом, не выдержат. Ладно тогда Светоч (Факел), был маленьким драконом, ну а Кипятильник-то большой. Оставив дракона на улице и на всякий случай привязав верёвкой к широкому столбу, парень зашёл в дом. Зелёный монстр долго всматривался в дверь, где пропал его новый друг, пока петли снова не скрипнули. Иккинг появился на улице с большой плетёной корзиной за спиной и ведром в руке, наполовину наполненное водой. Всё-таки, лучше лишний раз не подвергать опасности свою пятую точку. Воды хватало, чтобы напиться, но было недостаточно, для того чтобы наполнить щёки для атаки. Дракон фыркнул и принялся поглощать свой ужин, в то время как дверь закрылась уже на затвор. Сопровождаемый чёрным драконом, Иккинг поднялся на второй этаж и грохнулся на устланную мехом кровать. Беззубик, войдя вслед за хозяином, прошёл к каменной плитке и, погрев место белым огнём, свернулся клубочком, прикрыв широкую мордашку хвостом. Было поздно, но Хэддок спать не собирался. В его голове стали воспроизводится моменты того странно видения. Снова камни и смех. Это лицо Сморкалы, когда он, будто обидевшись, бросает тяжёлый камень... Обиделся, но на что? Что он, Иккинг, мог сделать этому здоровяку, чтобы он до такой степени злился на него? Тяжёлый вздох. Тишина в комнате нарушается только сопением спящего дракона. От несильного ветра свечка, что стоит на маленьком столике подле кровати, затухает, позволяя раствориться в темноте. Иккинг поворачивается на бок и закрывает глаза, стараясь уснуть. Голова уже не болела, и это радует. И вот, когда сон потихоньку стал завладевать парнем, у него появилось ощущение, будто ногу кусают маленькие жучки. Хеддок протягивает руку и чешет место возле протеза. Потом снова и снова... Но противная чесотка даже не желает проходить, а наоборот, набирает силы, переходя на колено. Вот к ноге тянется вторая рука: противным, скребущем звуком, пальцы перемещаются от протеза к коленке и обратно. И вот сон, который чуть не настиг парня, быстро пропадает, унося с собой все попытки заснуть. Хэддок садиться на кровать и продолжает яростно начёсывать ногу, ругаясь себе под нос. С чесоткои на пару ногу начала охватывать боль. Иккинг падает на кровать. Всё тело внезапно свело, не позволяя парню нормально двигаться. Снова появилось то болезнетворное головокружение. Хеддок чувствовал, будто что-то разливается во всему телу, начиная с левой ноги, словно в него вкачали противную смесь. С болью она начала проходить по венам. Становилось очень жарко. Из горла Иккинга вырвался тяжёлый крик, он начал хвататься руками за края кровати, пытаясь облегчить боль. А что-то так и продолжало растекаться по жилам, медленно мучая жертву. Противное чувство смеси уже чувствовалось под рёбрами, ещё чуть-чуть и оно достигнет предела... Минуты превращались в часы. Сопровождаемая болью, это "что-то", смешавшись с кровью попало к сердцу от чего оно внезапно стало биться как бешеное. Теперь всё было бесполезно: тело замерло, двигаться было невозможно. Вены на руках дрожали и сильно выделялись с бледной кожи. Было видно, как кровь в этих зеленоватых трубочках бурлит и пузыриться. Руки тряслись, как будто тело прошибла молния. Иккинг как мог пытался сдерживать крик, но когда он уже был на пределе и открыл рот, чтобы издать стон, тело накрыла волна резкой боли, заставившая прогнуться мигом, проглотив слова. Иккинг уже больше нечего терпеть: он потерял сознание, мысли укутал мрак ...