Я Фионна

Когда я позвонила Марселин и сообщила о случившемся, она еще долго не могла унять свой дикий приступ смеха, но об этом позже. Не то, что бы я испугалась или сильно удивилась его неожиданному визиту, нет. Рано или поздно он должен был явиться к нам домой и сообщить о том, что жизнерадостная пай-девочка Фионна Мартенс с огромным успехом скатилась с пятерок по математике до двоек. И он, как внимательный учитель, должен принять меры, чтобы я снова стала лучше учиться. Но сейчас я просто была в растерянности и совсем не так представляла нашу встречу. Я, наверное, поступаю так, как могла бы поступить только настоящая Фионна. Я отчаянно краснею, дополняя к своему и так сногсшибательному образу не легкий румянец, что играет на щеках, а ярко-гранатовый оттенок, что сравнимо с попкой вареного речного рака. Рдею не от смущения, а от стыда. – Здравствуйте, – тихо-тихо поздоровалась я, чтобы хоть как-то убрать эту неловкую паузу. На самом деле, была бы возможность – стерла бы ему память. Столько было приложено усилий, чтобы выглядеть в его глазах красавицей и теперь все старания пошли насмарку. Щеки начинают гореть. – Здравствуй. Я не увидела, чтобы хоть один мускул на его лице дрогнул и превратился бы в улыбку. Злобную, ироничную, мерзкую или сострадательную – какую угодно. Темно-карие глаза внимательно рассматривали меня, но в них не было видно и намека на удивление или хотя бы смятение. Его лицо ничего не выражало. К горлу подступил тяжелый ком. Если бы тревожный, но в тоже время требовательный голос Кейт не вывел меня из плена темно-карих глаз, то я бы, наверное, до вечера следующего года так на него и пялилась. – Фиона, иди, умойся и приведи свой внешний вид в порядок. Если что, мы тебя позовем. Осознание случившегося тут же привело меня в чувство и с мыслью: «Мама, вроди меня обратно!» – я быстренько (насколько это возможно) и по-тихому покинула прихожую. Совру, если скажу, что не плакала. Схватившись за уголки пуховой подушки и, уткнувшись лицом в нее я, лежа под одеялом своей постели, пыталась как можно тише выплеснуть накопившуюся за ту долгую минуту ненависть к себе. Что он теперь обо мне подумает? Как я могла позволить себе появиться перед ним в таком виде? Дура, дура, дура! Даже, когда тебе кажется, что всё кончено и все свои обиды и слезы ты оставил в прошлом, то всегда найдется случай, возвращающий тебя обратно – туда, кем ты был до своего прежнего состояния. Это я поняла, исходя из сегодняшнего инцидента. Слезы градом катились по моим щекам. Прерывисто дыша и жадно втягивая воздух, я только и думала о том, чтобы поскорее перестать плакать и, наконец, успокоиться, – но мой организм думал иначе. Не знаю, сколько времени прошло с тех пор, как я успокоилась, и привела себя более-менее в порядок. Благо у меня была собственная ванная, в которую можно было попасть не выходя из моей комнаты. Пока я умывалась, мой мозг мысленно прокрутил происходящее в голове и, в итоге, я с ужасом для себя обнаружила, что совсем не умею контролировать свое состояние, когда рядом находится Маршалл и если что-то идет не так. С этим нужно бороться. Мне захотелось набрать Марселин и услышать её отношение к этой ситуации. Позвонив и рассказав ей все, я еще долго слышала звонкий смех в трубке. – Подруга, тебе нужно памятник воздвигнуть! – Восторженно сказала она, успокоившись (слава Пирожку!). – Не смешно, – буркнула. – Я столько времени старалась быть красивой для него, а теперь в его голове будет всплывать образ маленькой измазанной девочки, что бегает в объятия к тете, сверкая своими беленькими трусиками, а на голове у неё миловидная заячья шапочка. – Только, прошу тебя, не волнуйся по этому поводу. Ты убила сразу двух зайцев. Первое, ты хорошо постаралась, чтобы он пришел к тебе в дом. Второе, парни любят девушек со странностями. – Но не с такими же! – Упрямо возразила я. – Фи, чего ты боишься? Показать ему свои слабости, которые присущи каждому? Если да, то и думать забудь о том, чтобы быть с ним. Никогда не бойся казаться естественной при людях, которые тебе небезразличны. Будешь другой – они и полюбят тебя другую. – Её слова подобны пощечине, что приводят тебя в чувство. Мне всегда хотелось верить ей. Она такой человек, который может внушить тебе, что ты можешь все, и ты действительно начинаешь верить в это. Марселин просто чудо! – Но извиниться все же не помешало бы, – добавила она к концу разговора. Отблагодарив её за поддержку, положила трубку. Во мне загорелось резкое желание выйти из своей комнаты, гордо подойти к учителю и твердо сказать: «Прости, Маршалл, но привыкай к такой Фионне!» Как только я подошла к двери своей комнаты, так сердце тут же предательски быстро забилось, заметалось, вырываясь из груди. Вся решимость тут же куда-то испарилась и осталась только я и мое учащенное сердцебиение. Все-таки, «подумать об этом» и «сделать» – совсем разные вещи. Вдруг я услышала стук в дверь. Это была Кейт. Мы с ней придумали свой личный алгоритм постукивания, чтобы в случае внезапно пришедших гостей, я могла наспех прибрать свою комнату. Один быстрый стук, затем идет пауза (примерно две секунды), потом уже два быстрых стука, а к концу идет легкое похлопывание по двери. Открыв дверь и впустив её к себе, я заметила её немного взволнованный вид, поэтому тут же в нетерпении спросила: - Он что-то сказал обо мне? Мы будем заниматься репетиторством? Кейт уставила на меня обеспокоенный взгляд, от которого у меня по спине прошлась волна мурашек. – Почему ты мне не сказала, что у тебя такие ужасные оценки по математике? – Её голос был тверже стали. «Ой-ой-ой, не к добру», – пронеслось у меня в голове. Виновато опустив голову и не смотря ей в глаза, я терпеливо выслушивала замечания в мою сторону. В конце концов, сердце девушки желало услышать ответ на мой вопрос. К концу, Кейт заключила: – Поздравляю, ты добилась своего, – совсем не по-доброму произнесла тетя. – Отныне каждый субботний вечер Маршалл Ли будет оставаться у нас и подробно объяснять тебе математику, – она обреченно вздохнула, а я пыталась сдержать свою счастливую улыбку. Прости, Кейт, но когда любишь, всегда приходится чем-то жертвовать. Кто-то бросает друзей, кто-то покидает родной город, а я намеренно ухудшила свою успеваемость в школе.