Я Фионна

- Поверить не могу, что ты встала в такую рань. - Кейт уже вовсю хлопотала на кухне и мне, сидя еще за пустым обеденным столом, приходилось смиренно терпеть вкусный запах еще неготовых блинов. - Я сегодня уезжаю и приеду через три дня. Не забудь убраться в доме и сходить в магазин за время моего отсутствия. Список того, что нужно купить, висит на холодильнике. - Уже? Но ты же только вчера вернулась. - Я нахмурилась, представив себе, что в очередной раз не смогу нормально провести с ней время. Если бы не её тяжелый график работы, где она то уезжает, то приезжает на неопределенный срок, то наш дом был бы чище, еда вкуснее, и я была бы счастливее. - Когда мне позвонил твой учитель и сообщил о твоих ужасных оценках, мне пришлось оставить все дела и немедленно примчаться сюда. - Кейт особенно выделила местоимение "твой" с каким-то укором, что ли. Вид ее был напряженным.- Скоро конец первой четверти, а ты никак не хочешь браться за ум. Кем же ты станешь в будущем? Я закатила глаза, устав слышать одно и то же, что от учителей, что от родной тети. - Подобные вопросы я слышу чаще простого "как дела?". Я лучше проведу всю жизнь в поисках той работы, которая мне окажется по душе, нежели в пятьдесят лет буду вкалывать на работе, которую ненавижу, а все только из-за того, что меня заставили выбрать её еще в подростковом возрасте. - Ох уж эти подростки, - покачала головой Кейт, подавая мне тарелку с блинами. Уже стоя перед открытой дверью, я не могла выпустить родную тетю из своих крепких объятий. - Пожалуйста, когда Маршалл Ли завтра придет, не наделай глупостей, - она провела теплой рукой по моим волосам, не сводя с меня доброго ласкового взгляда, но почему-то грустной улыбки. - Возвращайся скорее, - кажется, она услышала мой всхлип и поэтому обняла меня еще крепче на прощание. Только сейчас до меня дошло, что сегодня пятница. И вчерашнее не было страшно-приятным сном. Настроение упало ниже нуля, когда я, придя в школу, узнала, что первым уроком будет физкультура, а не математика – её сегодня по каким-то причинам отменили. Конечно, я ничего не имею против уроков физкультуры, напротив, - это один из моих любимых предметов, - но сейчас вся беда в том, что после короткой дискуссии, которая продолжалась еще некоторое время с Кейт насчет выбора профессии, я так сказать… от стресса немного переела блинчиков. И сейчас я не очень-то хорошо себя чувствовала, когда бежала эстафету наперегонки с рыжеволосой Изабеллой. Без сомнений, я одержала бы победу, если бы не вдруг наступивший к горлу приступ тошноты. Совсем нехотя этого, мне пришлось остановиться и отпроситься в медпункт. - Теряешь хватку, - хмыкнула мне вдогонку Изабелла. Вот есть же на свете такие люди, которые запросто могут подпортить человеку настроение, в особенности, если он ненавидит проигрывать. Зайдя в медпункт, я ойкнула от неожиданности. Среди в рядок стоящих кушеток в десяти шагах прямо от меня стоял ко мне спиной Гамболл и, сложа локти на подоконнике, глядел в окно. Он даже не повернулся в мою сторону. - Ты не видел медсестру? – спросила я, оставаясь стоять на проходе и почему-то не решаясь подойти к нему. - Нет, - сухо ответил он, каким-то чудом узнав меня. - Не знаешь, скоро ли она придет? - Не знаю. - А ты почему не идешь на физ-ру? - Освобожден от нее. - И надолго? - Да. "Да ты просто убийца диалога!" - подумала я, немного злясь; он все еще смотрел в окно, будто там происходит что-то намного интереснее, чем общение с живым человеком. Сколько я себя помню, этот парень с вечно прилизанной прической и рубашкой, что заправлена в штаны, никогда не пробовал заводить себе друзей. Он все свободное время проводит за чтением каких-нибудь серьезных книг, а на уроке сидит, как тростинка, и внимательно слушает учителей. Из таких людей, обычно, получаются либо гении, либо педофилы. Может быть, мне не нравился его асоциальный образ жизни, который он ведет, а, может, мне просто хотелось узнать его получше. Я беспомощно вздохнула и встала рядом с ним, теперь тоже глядя в окно. Подожду, когда медсестра появится. Хах, а картина была интересная. Походу, кроме чтения книг ему еще нравилось наблюдать за людьми. За окном открывался вид на нашу спортивную площадку, где где-то вдалеке пухленькая девочка по имени Пенелопа в обтягивающих лиловых легинсах и такой же обтягивающей майке наверстывала круги под строгим надзором нашего физрука, - даже сквозь закрытое окно можно было услышать ее знаменитое отчаянное: «О мой Глоб!». Чуть правее в тени одного из десятка деревьев сидела и отдыхала Изабелла, а рядом с ней сидела и что-то увлеченно рассказывала одноклассница Ягодка (назвали её так из-за низкого роста и пристрастия носить что-то в виде ягод). Кажется, Изабелла её не слушала, а пыталась рассмотреть две отдаленные фигуры, что находились на противоположной стороне площадки. Это были Марселин и Финн. Марселин, также как и Изабелла сидела под деревом, а Финн выделывал удивительные трюки с футбольным мячом, заставляя подругу с интересом наблюдать за ним. Остальные либо играли в футбол, либо собирались группками и общались друг с другом. - Ты бы мог быть вместе с ними, - вырвалось у меня чем-то вроде упрека, хоть и в мыслях это было произнесено как-то иначе, более мягко. - Нет, не мог. Мне пришлось бы пресмыкаться перед ними, показывать какой я хороший, чтобы они приняли меня в свой маленький кружок приятной лжи и грубой лести. - Ты слишком плохого о них мнения. - Мне стало обидно от того, что он сгребает всех людей под одну гребенку. Даже тех, кто действительно этого не заслуживает. - Ты слишком наивна, - с иронией в голосе произнес он, отчего мне стало как-то противно. - Я просто хочу оставаться самим собой, а не носить десяток разных масок, чтобы угождать людям. В этот момент зашла медсестра. Получив неприятный осадок на душе, после короткого разговора с Гамболом, приняв спасительную таблетку и заново пересказав историю с репетиторством Марселин, - больше ничего интересного за сегодня в школе не происходило. Осень обещала быть дождливой и жаркой, а мои чувства тревожными и невысказанными. Раньше я называла домом место, где меня всегда ждут. Куда не терпится прийти не только для того, чтобы поесть, но и для того, чтобы увидеть близких людей, улыбаться. А сейчас, после очередного отъезда Кейт, я называю домом место, где небольшое двухэтажное здание выполнено в светлых тонах. От бессилия, не раздеваясь, плюхнулась на уютный песочного цвета диван, что стоял возле журнального столика в гостиной рядом с прихожей. В моей голове кадрами всплывали как значительные так и не очень события за утро. Мои мысли остановились на том, что сегодня пятница. Завтра придет Маршалл. Неожиданный прилив радости ощутила я, представив, как завтра встречаю его, виновато объясняю, что Кейт сегодня не будет и мы, наконец, будем сидеть, почти вплотную за столом, где свет настольной лампы падает на ненавистные учебники по математики, а Маршалл будет говорить, говорить и говорить… Марш, Марли, Мар-мар, Мурчитель… - это еще неполный список названных в честь него уменьшительно-ласкательных имен и прозвищ. Мне приятно произносить его имя вслух. Каждая буква меня восхищает. Часы показывали восемь часов вечера. За все время меня только хватило на домашнюю работу и некоторую работу по дому. Есть совсем не хотелось. Бывало ли у вас такое место, где вы чувствуете себя легко и свободно? Место, которое… твое. Тебе не захочется показывать его кому-то еще потому что, показав его, ты обнажаешь для человека какую-то часть себя. В трех кварталах от моего дома располагается городской пляж, и где-то под вечер уже в течение года я прихожу туда, присаживаюсь на приличное расстояние от воды и прислушиваюсь к шепоту морского прибоя; беспорядочному крику летящих над головой чаек и где-то к отдаленному эху позади кипящей людской жизни. Не прогретый солнцем песок приятно щекотал кожу стоп. Улыбаюсь. Не спеша, шагая к своему секретному месту, я на какой-то миг прикрываю глаза. Успокаивает. Туда, куда я иду почти безлюдно, очень редко там можно встретить обычных прохожих. Если пройтись по побережью и перебраться через огромную груду камней, что загораживают путь, можно увидеть начало образования леса. Где-то там я устраиваюсь под одним из деревьев и долго, молча, наблюдаю, как море воет, швыряет большие тяжелые волны на прибрежный песок или же за небольшими белыми пенистыми волнами, называемые барашками. Дойдя до моего заветного места мой мозг автоматически перекрыл путь всем негативным чувствам - осталось теплое успокаивающее. *** Сегодня волны пускали барашки. Но Маленькая Фионна смотрела, будто сквозь них. Маленькая девочка, поджав колени к груди, размышляла обо всем на свете: о маленьких ссадинах на коленках, которые вылечивала тетя Кейт, о случайной дружбе с Марселин, когда та хотела забрать её домик на дереве, о родителях, которые обещали скоро вернуться, но оставили маленькую девочку стоять в толпе незнакомых людей с полным чемоданом её же вещей и, наконец, о Маршалле – о нем Маленькая Фионна думала дольше всех. *** Всякие мысли приходили мне в голову, особенно, в голове звучали вопросы типа: "А стоит ли?", "Зачем я это делаю?" или "Разве что-нибудь изменится?". Пока что, мне сложно ответить на них по очереди и сразу, но, зато, я точно знаю, что во что бы то ни стало, докажу Маршаллу, что мои чувства к нему самые, что ни на есть искренние и настоящие. Это не прихоть маленькой школьницы, что хочет позабавиться со взрослым мужчиной, нет, - это намного серьезнее. Я бы так размышляла и дальше, если бы не заинтересовавший меня где-то неподалеку слабый звук играемой гитары. Приятные на слух мелодии с каждым аккордом все больше впечатывались в мою голову, заставляя следовать за ними. Есть ли такое выражение как теплая песня? Или песня, которая понимает тебя? Иначе я никак не могу описать то, что играл незнакомый человек. Ощущение странное, будто играющий понимает меня. Наигранная на струнах гитары мелодия, сама по себе не была грустной, но и не оставляла в душе надежду чего-то праздного или веселого, и после непродолжительной паузы, ты просто ждешь, затаив дыхание, когда музыкант снова заиграет. Во мне загорелось жгучее желание узнать исполнителя. Бодро встав и оглянувшись, я заметила крохотную искорку света, который тянулся из середины леса. Солнце уже давно скрылось за горизонтом, но мне указывал путь этот маленький огонек и греющая душу мелодия. Три раза я споткнулась о ветви деревьев. Один раз вляпалась в паутину. Девять раз мне по лицу хлестали колючие ветки деревьев. Один раз я наступила на муравьиную кучу, и теперь я мысленно умоляла матушку природу смилостивиться надо мной и не дать муравьям ползать по мне. С каждым шагом, издаваемые звуки проникали все глубже в самое сердце, наполняя его какими-то давно забытыми чувствами. Детский восторг? Осталось пройти пару метров. Мне уже хотелось перерубить все деревья в мире. Вот я уже вижу последнюю преграду в виде очередного колючего дерева. Как этот человек вообще смог прийти сюда?! Исцарапанные руки одним махом раздвинули ветви дерева, и я… Эм… Как-то не сразу поняла, где и перед кем нахожусь и, вообще, подумала, что сплю. - Фиона? – Естественно, можно догадаться, кто это меня окликнул. От кого же я могу в ту же секунду потерять дар речи и стоять в ступоре, пока смерть не разлучит нас? Маршалл был не один. Напротив него, тоже возле разведенного костра сидел на небольшом бревнышке рыжеволосый парень примерно его возраста. Они сидели у источника огня, Маршалл наигрывал до дрожи чувственные мелодии своему другу, а я так бесцеремонно помешала им своим присутствием. Они смотрели на меня так, будто кроме их двоих выяснилось, что на планете Земля есть еще и третий по счету человек. Из моей груди вырвался нервный смешок. На Маршалле была черно-красная рубашка в клетку и темно-синие джинсы. И волосы его черные, как смоль, были сегодня по-особому великолепны. - Что ты тут делаешь? – Его едва заметное удивление сменилось легкой заинтересованностью, и в темно-карих глазах заиграли огоньки. То ли это отражался свет от огня, то ли нет. Маршалл жестом указал, что можно присесть. Рядом с этим рыжеволосым незнакомцем. - Я тут услышала песню, - тихонько произнесла, робко присев на краешек бревна возле его друга. Хорошо, что сегодня я встретила Маршалла в одежде, и на мне не было шикарного макияжа. Это придавало немного уверенности в себе. Совсем немножко. - И как тебе? – Он немного склонил голову вбок, улыбнувшись. По-доброму. - Она восхитительна, - робко прошептала я, пытаясь унять частое биение своего сердца. Так и хотелось шикнуть ему, боясь, что Маршалл может услышать. От волнения я непроизвольно начала заламывать пальцы на руках. - Он действительно хорошо играет, - низким басом подхватил сидящий рядом парень. Сам он был довольно-таки хорошо сложен, а лицо его так и излучало доброту. Парень слегка сгорбился, отчего оранжевая толстовка выглядела мешковатой. Ноги были в темных джинсах, отчего я их не сразу разглядела, а вот яркие такого же цвета как толстовка кеды сразу бросились в глаза. Оказывается, сидящего рядом незнакомца звали Джейком. Он лучший друг Маршалла, и это он привел его сюда, чтобы Маршалл мог в спокойной, не мешающей ему обстановке, отрепетировать перед концертом, который даст вместе с Джейком через три дня. Джейк, кстати, играет на альте. Интересно, как звучит альт вместе с гитарой? Немного расслабившись, я стала более разговорчивой. Сначала я отвечала на их вопросы робко и испуганно, а потом, быстро поняв, что они меня понимают также, как и я их, во мне практически исчезла эта свойственная девушкам скромность. - Подумать только, я и не знала, что вы играете на гитаре и даете концерты! – с нескрываемым восхищении произнесла я, отпив немного горячего чая из принесенного ими термоса. - В нерабочей обстановке можешь называть меня на ты, - усмехнулся Маршалл, тоже немного отпив. - Как же вам, то есть тебе, удается совмещать и работу в школе, и музыку? - Просто я соединяю приятное с полезным: учу молодежь и вношу в мир что-то новое. На то и другое время всегда находится, - он улыбнулся, отложив красную пластмассовую кружку в сторону. - К тому же, мне просто нравится это делать, - он бережно взял в руки гитару и перед тем, как начать играть произнес: - Бывают моменты, когда не все чувства можно выразить словами. В таком случае мне помогает музыка. И он заиграл по-новому. Мы с Джейком, затаив дыхание, не смели шелохнуться, желая не пропустить ни единого звука. В этот раз мелодия получилась не такой грустной, а даже проскальзывали нотки радости, чего не было в той, которую я услышала в первый раз. Кажется, Джейк тоже это заметил. И так, когда над головами сияет тысячи звезд, костер слабо согревает твои немного замерзшие руки, а во рту чувствуется сладковатый привкус ягодного чая, ты понимаешь, что нет ничего лучше чем сейчас. В этот момент ты забываешь обо всем плохом и ты просто наслаждаешься происходящим.