Я Фионна

- Проклятье, - тихо произнес Гамболл, выдохнув маленькое облачко пара. На улице стояло ясное морозное утро. Солнце робко выглядывало из стоящих в ряд частных домов и светило парню прямо в глаза. Гамболл упрямо приподнял красный вязаный шарф ближе к лицу. Уже вдали он видел старое кирпичное здание - школу. До Рождества оставалось совсем ничего. Учиться уже никому не хотелось, все лишь с досадой поглядывали в окно своего классного кабинета и мечтали поскорее заняться своими предрождественскими делами. Кому-то хотелось поскорее закупить подарки для своих близких, кому-то поедать сладкие, без косточек, мандарины, что оставляют после себя приятный запах Рождества, а кому-то уже не терпелось слепить снеговика и кидаться снежками со своими сверстниками для поднятия настроения, а кто-то совмещал все сразу. Но только не Гамболл. Не то, что бы он не любил этот праздник, ему просто не нравилась вся эта непонятная суета, царившая на улицах заснеженного городка ради одного единственного дня. Ведь существует масса других праздников, но люди уделяют особое внимание только Рождеству, хотя в этом празднике парень не видел ничего особенного. Придя в школу, он стал случайным свидетелем одного разговора во время урока: - Пс-с, Финн, - позвал светловолосого его сосед по парте, которого принято называть Бимо, – придумал, что подаришь Марселин на Рождество? Финна явно смутил его вопрос: на щеках парня тут же появился розоватый румянец. За такой неожиданный вопрос, который мог услышать кто угодно, Финн был готов заткнуть рот своему лучшему другу, но парнишка, видно, сдержал себя и, только убедившись, что учительница не слышит их, пробормотал: - Ну, я пока не знаю, что подарить ей. Говори тише. - Но ты ведь что-то говорил про этот… кулон какой-то. - Я передумал. Она не носит украшения, - коротко ответил Финн, мысленно молясь, чтобы Бимо перестал засыпать его вопросами. Финн лучше съест живых насекомых, чем будет говорить о большой симпатии к такой неприступной и недосягаемой до него Марселин. С виду парнишка хоть и казался смелым и храбрым, но разговор о его предмете воздыхания ставил его прямиком в тупик. Уж слишком это было неестественного для него. Услышав замечание от учительницы, Финн облегченно вздохнул. Теперь они больше не будут говорить об этом. Но никто из них даже и не подозревал, что за их спиной сидел невзрачный на вид Гамболл и мысленно насмехался над ними. «Тратят свое время на такую чепуху, - подумал он, - и неудивительно, что оба учатся на двойки». Когда прозвенел звонок с последнего урока, класс уже пустовал, даже учительница попросила Гамболла закрыть дверь на ключ, ссылаясь на то, что ей срочно нужно уйти. Согласившись, парень не спеша, в гордом одиночестве, к которому так привык, складывал учебники в портфель. Неожиданно в дверной проем высунулась черная голова юной школьницы. Несомненно, это была та, по которой Финн сохнет уже второй год. Игривый взгляд, милая улыбка и внешность, цепляющая глаз – такая Марселин внешне. Уверенная. Раскованная. Но, к сожалению, её характер далеко не сахар. Марселин не умела или попросту не хотела быть тактичной по отношению к другим. Если её что-то не устраивало, она обязательно даст об этом знать. Кто-то находил в этом нечто непростительное, а кто-то, наоборот, восхищался или просто не обращал внимания на такую черту характера. Видимо, Финн относился ко второй категории. Гамболл, кинув на нее беглый взгляд, убедился, что на ней действительно нет украшений. - Хей, очкарик, Фионну не видел? – Она приветливо улыбнулась ему. Гамболлу была неприятна придуманная ею кличка. - Нет, - холодно ответил он, намереваясь пройти к выходу. Внезапно Марселин загородила ему дорогу. Её глаза как будто метали невидимые молнии в одноклассника Фионны. По крайней мере, он это почувствовал. - Все в норме? Никакого дружелюбия к даме, - Марселин наигранно сделала грустную мину, но Гамболл ничуть не удивился ее провокационному поведению. Он прекрасно понимал, что эта девушка прямо сейчас решила испытать его на прочность. Прощупать слабые места, а затем надавить на них. Но он не собирался играть по ее правилам. - У тебя что-то на носу, - соврал Гамболл, немного нагнувшись к ней. Ему потребовалась ровно секунда, чтобы усыпить её бдительность, но и этого мгновения было достаточно, чтобы ловко проскользнуть мимо нее и быстрым шагом направиться домой. Он шел быстро, не оглядываясь, но, тем не менее, ощущал на себе её пристальный прожигающий взгляд. Марселин осталась стоять на прежнем месте. *** «Черт, я забыл закрыть кабинет» - вспомнил Гамболл только тогда, когда пришел домой и начал раздеваться. Ключи от кабинета так и остались лежать на учительском столе. Разозлившись на себя из-за собственной халатности, он ненароком со всей силы стянул с себя шарф и чуть ли не задохнулся. Мигом придя в себя, Гамболл горько усмехнулся и уже держал в руках орудие собственного убийства. Он так и представлял себе главный заголовок газеты: «Несчастный случай произошел в доме, где, по словам соседей, был беспощадно задушен юный школьник связанным бабушкой шарфом. Держите своих детей подальше от вязаных вещей». Глупо, но Гамболлу это показалось смешным. Парень пошел на кухню и заварил себе горячий кофе. Стоя у окна и дожидаясь, пока кофе хоть немного остынет в его ладонях, парень глядел на крупные хлопья снега, аккуратно ложившиеся на крыши домов, машин и осыпавшие ветки еще молодых деревьев – даже природа создавала праздничную атмосферу к предстоящему празднику. Однако голову Гамболла посещали совсем другие мысли, но все-таки также не свойственные ему. Он вспомнил разговор одноклассников во время урока. Интересно, Финн придумает, что подарить Марселин? И почему Финну нравится именно она? Слепая симпатия или самая настоящая искренняя любовь? Гамболл и сам удивлялся своим мыслям, но хотел думать, что просто начинает заболевать. В итоге, задумавшись, он отпил немного кофе и тут же отстранился: кофе оказался до сих пор горячим. Гамболл обжег язык. *** Гамболл не сразу заметил, что мама пришла домой. Только когда он учуял запах свежеиспеченной курицы, то вышел из своей комнаты. - Привет, Бубба. А я-то думала, тебя дома нет. - Мелисса уже стояла в синем фартуке и такого же цвета кухонных варежках, держа в обеих руках поднос с курицей. «Её лицо также сияет в преддверии скорого праздника, как золотистая шкурка мертвой курицы», - с сожалением подумал Гамболл. - Я просил не называть меня так. - Можешь просить меня сколько угодно, но для меня ты останешься все тем же розовым пупсиком со смеющимися глазками. - Женщина тепло улыбнулась, вспомнив своего сына в младенчестве. Тогда маленький Бубба лежал среди плюшевых игрушек, и маленькие губы вытягивались в букву «о», как будто младенец надувал невидимый пузырь из жвачки. И куда же подевался её тот самый жизнерадостный малыш на свете? Гамболл, не умея читать её мысли, уже собрался уходить обратно в комнату, как Мелисса вдруг ахнула. Не потребовалось слов, чтобы понять, что она что-то забыла. - Что случилось? – Спросил Гамболл, обернувшись. - Я забыла купить тарелки с рисунком Санты. - Не веря собственным словам она приложила пальцы к губам, давно поставив поднос на столешницу. «Как будто это было целью всей её жизни. Неужели все помешались на этом дне?» - Негодовал парень. Через пять минут Гамболл уже надевал зимнюю куртку. - Возвращайся скорее, мой Бубба, - Гамболл позволил маме на прощание поцеловать его в лоб. На улице было по-зимнему холодно и темно. С неба падали не такие большие снежинки, как днем, уличные фонари освещали заснеженную улицу города, заставляя снег красиво блестеть. Гамболл видел, как маленькие дети кучкой стоят у освещенного участка земли и заворожено глядят на переливающийся по-разному чисто-белый, словно рассыпанный сахар, снег. Но парень был слишком горд, чтобы остановиться и хотя бы на секунду вглядеться в такую красоту, которая бывает только зимой. Он просто не хотел привлекать к себе лишнего внимания и продолжил свой путь. В ночной тишине был слышен хруст снега под его ботинками. Чем ближе он приближался к центру города, тем суетнее бегал народ. Вот один прохожий забегает в магазин подарков к рождеству, а через минуту выбегает с полными пакетами и бежит в другой. И таких прохожих, казалось, больше сотни бегает всего на одной улице. Ни одно здание не оставалось не украшенным. На каждом находился хотя бы один вывешенный или поставленный во весь рост Санта-Клаус, олень или маленькие, одетые в зеленое, эльфы, что изготавливают игрушки для детей. Вокруг было почти все увешено разноцветными огоньками. Все так и кричало о том, что чудеса ближе, чем кажутся, и, возможно, поэтому лица прохожих так и светились от счастья. «Хочешь почувствовать себя одиноким? Просто постой среди толпы», - с горечью подумал Гамболл, уже подходя к забитому людьми торговому центру. Казалось, что в торговом центре собрались люди со всех стран мира. Быстро найдя то, что нужно и отстояв в очереди так долго, что парень перестал считать минуты, с чувством выполненного долга он пошел обратно домой. Гамболл решил на этот раз сократить путь, по которому шел, свернув в сторону городского парка, где, по его мнению, людей должно быть намного меньше. И как он раньше до этого не додумался? Когда Гамболл зашел в парк, в нем не было ни души. Только пара-тройка людей не спеша оглядывали полупустую местность. Наверно, такие же одинокие, как и он сам. Гамболл понял, что городской парк для него - самый настоящий рай. Рай, где одиночество переносится намного легче, чем среди людей. Парень замедлил шаг и оглянулся по сторонам. "К черту свою гордость", - впервые посетила его эта мысль, с которой Гамболл с удовольствием согласился. Нетронутые людьми скамейки, на которых холмиками лежал снег, тускло горящие уличные фонари, подобранные со вкусом и со всех сторон находящиеся деревья – Гамболл решил для себя как-нибудь еще раз посетить это место. Может, на него так действует предстоящий праздник? Или это место прячет его от людской суеты? Но Гамболл не хотел лишний раз думать об этом. Он остановился, держа в руке пакетик с купленной посудой, а затем глубоко вдохнул прохладный воздух и прикрыл глаза. Вдруг сердце его ушло в пятки. И в следующее мгновение он подпрыгнул на месте, готовясь бежать во всю прыть. За спиной послышался чей-то заливистый смех. Смех девушки. И Гамболл догадался, чей именно. - Теперь я буду знать, как здороваться с тобой! – сквозь смех сказала Марселин, ухватившись руками за живот. Гамболл стоял по стойке смирно, не смея обернуться. «Бу!» - все, что потребовалось тихо шепнуть Марселин, чтобы застать парня врасплох, когда она подкралась сзади. Для него этот поступок был оскорбительным и очень неприятен, но если Гамболл скажет ей об этом, Марселин будет чаще его так пугать. «Держи себя в руках, держи себя в руках…» - умолял внутренний голос парня, который так и хотел выказать свое недовольство. И вот, когда Гамболл был не в силах терпеть её звонкий смех и хотел уже что-то возразить, он обернулся и на секунду, сам прыснул от смеха. Марселин тут же перестала смеяться и с недобрым блеском в глазах спросила: - Что смешного? Увидев недовольство в глазах Марселин, Гамболл решил ответить ей той же монетой, то есть тоже поиздеваться над ней. - Да нет, ничего, - а сам еще больше прикрыл рот рукой, как будто сдерживая свой смех. Теперь в неловком положении оказалась сама Марселин. Для такой как она это было недопустимо. Дело в том, что за своей спиной Гамболл ожидал увидеть девушку, чья одежда будет отражать характер и внутреннее состояние её носителя. Но парень никак не мог ожидать, что характеру Марселин будет соответствовать огромный темный пуховик почти до щиколоток и намотанный, наверно, длиной метра два серый шарф. А еще на ней была надета забавная шапочка с большим помпоном. Видимо, Марселин это просекла, и поэтому настроение Гамболла поднялось еще раз. - Зато у меня ничего не отмерзнет, в отличие от тебя, - она, оскалившись, окинула взглядом его вид. Ведь у Гамболла была куртка до бедер. - Я хотя бы не выгляжу как подвальная блоха, - насмешливо фыркнул Гамболл. - Пф, чья бы корова мычала. Они еще минуту неотрывно смотрели друг на друга. Марселин прожигала его насквозь. Гамболл отвечал холодным, как сталь взглядом. Никто из них не хотел моргать или отводить взгляд первым. Но внезапный порыв ветра заставил обоих закрыть глаза и признать ничью. - А ты парень не промах, - бросила Марселин, протирая заслезившиеся глаза. - Взаимно. - То же самое проделывал и Гамболл. - Куда идешь? – Чтобы присесть, Марселин одним махом очистила часть лавочки от снега, скинув весь снег на ноги парня. Случайно, конечно. Гамболл сделал вид, что не заметил. - Домой иду. - А что в руке держишь? – девушка была лучше любого следователя. - Тарелки. - Небось, с рождественской тематикой? – она усмехнулась и откинулась на спинку скамейки, но, к сожалению, не заметила, что позади нее росло небольшое дерево и теперь часть снега упало ей прямо на голову. Гамболлу было не до смеха. Его удивило её отношение к празднику: «Неужели хоть один человек в этом мире не трясется над этим днем?» Гамболл, решил не спешить домой и поэтому сел рядом с Марселин. Та тоже сделала вид, что ничего такого смешного не произошло. Да, пусть Марселин и ведет себя паршиво, но она хотя бы не помешана на празднике как все остальные. По крайней мере, этого не видно. Парень и сам себя не узнавал. Уж слишком все это было непохоже на него. Какое ему дело до всего этого? Подумаешь, таких, как Марселин сотни. Но с последним Гамболл был не совсем согласен. Что-то в ней было такое, что заставляло его остаться и задать следующий вопрос: - А тебе мама не поручила принести тарелки с оленями? - Жаль тебя расстраивать, но у меня нет ни того, ни другого. Хоть она и сказала это с неким безразличием, в её глазах Гамболл увидел отблески грусти и тоски. Он не знал, что делают в таких ситуациях, поэтому просто замолчал. Сегодня он сам не свой. И это его начинало пугать. «Я просто заболеваю, поэтому так странно себя веду», - успел подумать парень. - Почему не спешишь домой к родной мамочке? – внезапно спросила Марселин, рассматривая свои ботинки. - Не хочу. - Из-за праздника? – Марселин попала прямо в точку и, судя по тому, с каким удивлением он посмотрел на нее, поняла это. – И чем же тебе не нравится этот волшебный, творящий чудеса праздник? Гамболл не мог не заметить ноток сарказма в ее голосе. - Не верю я в чудеса. А значит, и не вижу в нем ничего особенного. - Правда? – Марселин встретилась с ним взглядом. – А может, ты не "не веришь" в чудеса? Тебе просто одиноко в этот день? Гамболл ничего не ответил, а девушка тем временем продолжила, устремив взгляд на ночное небо, усыпанное звездами. - Рождество – это день, когда ты находишься в кругу близких людей и являешься тем, кто ты есть на самом деле. Тебе не нужно притворяться. Ты и так понимаешь, что родные принимают тебя таким, какой ты есть. - Марселин как будто задумалась над своими словами, а затем тихо, но уверенно добавила: - По-моему, это и есть настоящее чудо. Когда девушка снова встретилась с ним взглядом, Гамболл впервые допустил мысль, что Марселин, возможно, не такая и плохая, какой хочет казаться на первый взгляд. Но тут он поставил бы многоточие. - Хех, очкарик, ну а если нет таких людей, с которыми ты чувствуешь себя комфортно, то и нет для тебя такого праздника как Рождество, - заключила она и резко встала, стряхивая с себя остатки снега. Гамболлу уже не была так не неприятна, придуманная ею кличка. - Я и так не притворяюсь ни перед кем. Уличный фонарь хорошо освещал местность, поэтому Гамболл увидел, что Марселин улыбнулась: - Либо ты сейчас врешь сам себе, либо это я тот человек, с которым тебе хорошо. Она отвернулась и сделала вид, что не заметила, как Гамболл поднял глаза на нее, а затем отвел их в сторону и откашлялся. - Не… не правда. Я честен перед собой. - Звучит неубедительно, согласись. – Марселин подошла к нему и протянула руку. – Благодарю за ночные посиделки, но мне пора домой. У Марселин были надеты забавные детские варежки с рисунком звездочки. - Только попробуй заржать, - пригрозила девушка, пожимая руку парня. Сам Гамболл забыл надеть перчатки, поэтому его руки замерзли. Руки Марселин были теплые. - Кстати, я закрыла кабинет, из которого ты рысью убежал от меня, - она усмехнулась и поправила сползшую со лба шапку. Затем она развернулась и все дальше стала удаляться от него. Но вдруг Марселин остановилась, как только Гамболл ее окликнул: - Марселин, - глухо и тихо. Он редко кого звал по имени. - Чего? «Ты ничего не рассказала о себе». Они так и стояли на расстоянии одного метра, не двигаясь друг другу навстречу. - Ну так что? – раздраженно бросила девушка, но все-таки еще не уходила. - Значит, ты за теплоту и комфорт? - Что? - Ну, то есть, ты хочешь, чтобы тебе было тепло и комфортно? - Типа того. А что? - Ничего. Пока. Коротко и быстро попрощавшись, Гамболл дошел до дома матери раньше, чем обычно. *** Настал последний учебный день, но Финна это не радовало. Он так и не придумал, что подарить Марселин. Когда он открыл портфель, чтобы достать учебники, Финн обнаружил сложенную вдвое маленькую записку. Раскрыв её, он увидел, что текст написан не рукой, а вырезанными словами из газет или журналов. Видимо, кто-то не хотел, чтобы его вычислили. Когда Финн прочитал содержимое, в его глазах блеснула надежда, а улыбка от радости стала шире. - Я знаю, что нужно сделать! – воскликнул парень, как только увидел Бимо. *** Гамболл сидел в гостиной вместе с родителями и их дальними родственниками. На парне был надет красный колпак, а в руке он держал шкурки от только что съеденного мандарина. В комнате пахло запахом Рождества. Гамболл под каким-то нелепым предлогом вышел из комнаты, где мама, в окружении родственников примеряла подаренный какой-то тетей Сарой новый синий фартук. Парень подошел к окну в гостиной и, стараясь не задеть гирлянду, поставил локти на подоконник, подперев голову руками. - С Рождеством, - едва слышно произнес он, следя за тем, как снежинки за окном кружатся в беспорядочном танце сильного ветра. *** Раздался звонок в дверь, но Марселин не сразу подошла к ней. Прежде чем открыть её, она накинула серый махровый халат. - П-привет, Марси… Ой, Марселин. - Судя по запыхавшемуся лицу, Финн долго бежал к ней. Зимний ветер давно уже утих. - Привет, Финн. – Девушка была не удивлена его приходом, поэтому спокойно пригласила его внутрь. Финн сначала замешкался, а затем покачал головой. - Нет, спасибо, мне надо спешить обратно домой. Все думают, что я отлучился в туалет. - Он виновато почесал затылок, но затем протянул подарок, который все это время держал за спиной и с детской радостью в голосе на одном дыхании произнес: - С Рождеством тебя! Пусть этот подарок поможет тебе согреться в самые холодные зимние дни. Как внешне, так и внутренне. – Финн был красным как рак то ли от мороза, то ли от смущения. Марселин с удивлением посмотрела на него. - Сам придумал? – Но, заметив, что парнишка еще больше смутился, Марселин потрепала его по голове и по-дружески обняла. – Спасибо. Но и этого Финну было достаточно. Он весь засиял, когда увидел, что Марселин с интересом заглядывает в подарочный пакет и парень был готов поклясться, что на секунду он увидел, что Марселин по-доброму улыбнулась. - Ну, мне пора, - пятясь назад, сказал Финн и уже через минуту его и след простыл. - Славный малый. - Марселин проводила его взглядом. Когда девушка зашла обратно в дом, первым делом она достала из пакета вязаный, выполненный в теплых красных тонах шарф и обмотала его вокруг шеи. - И тебя с Рождеством, - тихо произнесла Марселин, прислушиваясь к тишине, нарушаемой тиканьем старых настенных часов.