Я влюбился в своего мучителя

       Глаза мои нехотя, но открылись заставляя очутиться вновь в том мире от которого я хотел так избавиться. Первым делом я ощутил просто адскую боль в заднице от чего мне хотел плакать или даже скорей всего застрелить этого долбанного извращенца. Опустив голову я увидел, что кровать уже сменили, а снизу меня перебинтовали, чтобы наверняка смягчить боль или же просто напросто не волноваться о нижнем бельё. После только я наверное заметил, что мне принесли моего любимого мишку, которого я по началу даже и не заметил. Улыбнувшись улыбкой усталого от жизни человека, я обнял медвежонка и принялся тихо шептать ему тот ужас через который я прошёл, говорить все свои страдания и желание не жить больше.        Вы представляете какого это, когда ты омега и твоя честь заключалась в твоей девственности, а её просто жёстко забрали? Вы представляете какого это, когда сначала тебя трахают, после рвут, а после наверняка ещё трахают пока все внутри всмятку не превратили. От куда я об этом догадываюсь? Да ответ прост, даже находясь без сознания я ощущал как снизу меня жестко дерут, разрывают и многочисленно кончают внутрь. Погладив свой животик я только сейчас понял, что он чуть округлен, а после поняв из-за чего это и что внутри меня и слабо сжавшись начал плакать. На душе было обидно до безумия, почему они не дали всему вытечь? Почему делают только больнее душе? Я просто сейчас мечтал помереть, мечтал о смерти которая наверняка спасла бы меня от этого ужаса и позора, что я сейчас испытывал всей душой и всем своим телом. Почему я ещё живу? Этот вопрос попросту мучил меня не давая нормально мне вдыхать воздух сквозь горькие слёзы, что большими градинками стекались по щекам и падали на любимого Тедди, что лежал и даже не сопротивлялся рядом со мной.        Прошло минут десять прежде, чем мои слёзы кончались и я лёжа на кровати тихо поскуливал как простая дворняга. Немного погодя, я аккуратно лег на спину и согнув ноги в коленях принялся разматывать бинты, чтобы не ощущать ничего внутри. Как только я их снял, то через свою же боль и стыд раздвинул дырочку двумя пальчиками позволяя белистой и вязкой жидкости начать неприятно вытекать из задницы. Прикрыв глаза и прижав ушки к голове я посмотрел на бинты, что были в крови и при том в моей собственной. На этот раз вместо слез появилось какое-то отвращение, но ни к кому-то, а в первую очередь к себе. Ну вот скажите, почему я такой слабый? Я не смог даже продержаться, я не смог, я сдался.       Минут пять, десять, а сперма продолжает медленно течь, течь и течь, но слишком медленно и слишком неприятно. Убрав руки и вытерев их о простынь, я вылез из под теплого одеяла, которым меня укрыли и перевернувшись на живот еле как встал, облокачиваясь обоими руками о маленькую тумбочку, что стояла возле широкой кровати. Взяв мишку за лапу, я его обнял и через боль, через внутреннюю, а вместе с тем и с душевной болью принялся ждать и ждать, когда все выйдет из меня. -Что б этот урод подох быстрее,-прошипел я недовольно дергая хвостом из стороны в сторону, как вдруг услышал скрип двери и повернув голову увидел своего мучителя, что стоял в том же фашистском мундире, в тех же сапогах, в тех же перчатках и с тем же суровым взглядом. Единственное, что наверное в нем изменилось так это то, что в руках тот держал поднос с весьма богатой едой. Рыба от которой шёл лёгкий и весьма приятный запах, лежала около аккуратно обжаренных овощей, но это ещё не все. На подносе стояла ещё и чашка с горячим чаем, а плюс ещё и хорошо очищенные приборы, вилка, ножик и ложка, все как полагается. -Спасибо за доброе пожелание, котёнок,-со злорадной улыбкой проговорил фашист с некой ухмылкой смотря на мой зад, который я быстро прикрыл большим медведем. -Что тебе от меня надо, дегенерат,-прорычал вновь я и поняв, что долго простоять не смогу, я встал на колени. Неприятные чувства внизу продолжались, только в добавок ко всему я ещё стал ощущать как по моей, а вернее по моим ногам стекает эта жидкость. -Ничего, я просто принёс тебе поесть, чтобы ты с голодухи не помер,-спокойным и весьма рассудительный тонном ответил Герхард и пройдя внутрь, положил тот поднос прям ко мне на тумбочку.        Я мог с лёгкостью в того вцепиться, но сил не хватило бы даже приблизиться или сделать тому боль. Недовольно прорычав я лишь отвернулись голову, но похоже фашист даже и не хотел слушать моих ответов, поскольку мгновенно вышел за дверь. Послышался щелчок в двери, меня заперли. Я посмотрев на тумбочку долго колебался, а вдруг там отрава или ещё чего? Хотя вся осторожность мигом пропала и я вновь залез на кровать оставляя за собой, снизу белый слез из вязкой жидкости. Только после этого я стал пить горячий и весьма вкусный чай, от которого внутри даже тепло становилось. К еде я даже прикасаться не стал, мне нужна была только вода, но не еда и потому я просто поставив пустую чашку, укутался в одеяло с мишкой и лег так, чтобы не попадать на грязное место. Пару минут и я сам не заметил как вновь погрузился в глубокий сон и похоже благодаря именно тёплому и приятному чаю.