Я ненавижу тебя... и люблю

Андера снова выкупали в огромной позолоченной ванне, обрядили в тонкие дорогие одежды с кинтайской вышивкой и отвели в покои повелителя. Внутренне сжавшись, принц с ужасом ожидал дальнейшего, всем существом непорочного девственника противясь предстоящему насилию. И это жизнь? Наставник совсем не прав, такое существование невозможно назвать жизнью, но всю половину цикла Лайвы, предшествовавшую роковому дню первой встречи с Ирьяном с него не спускали глаз, так что навредить себе он больше не смог... - Тебе настолько ненавистна близость со мной, что ты предпочел умереть, глупый кинтаец? - насмешливо спросил король. - Даже не испробовав телесных наслаждений? Принц не счел нужным отвечать, буравя взглядом полуобнаженное тело своего врага, который встретил его в одних коротких кожаных панталонах. Весь в шрамах - результат многочисленных сражений, в которых, а это знал любой кинтайский ребенок с раннего детства, король Хэйяна принимал самое непосредственное участие, своим личным примером и храбростью вдохновляя на подвиги пеших и конных воинов. Жилистый, сильный, опасный самец, от которого ощутимыми волнами исходит запах похотливых желаний. Андер содрогнулся - ему была омерзительна сама мысль, что через минуту эти крепкие руки коснутся его невинного тела, будут трогать и мять, добираясь до самых стыдных его частей, раздвигать ноги и насиловать, причиняя позорную боль... - Почему ты не коротал время за привычным тебе рукоделием? Я приказал принести в твои покои все нужное, но ты не сделал ни единого стежка на вышивках! Слуга доложил, что и в сад ты не выходил. Разве не нравится тебе мое стремление сделать твою жизнь здесь привычной к той, что была у тебя прежде? Почему не ухаживал за цветниками, как дома? - Я никогда не занимался ни вышивкой, ни разведением цветов, - нехотя буркнул принц, - кроме самого раннего детства. Так что не утруждай себя впредь ненужной заботой. - Не занимался? - медленно приближаясь к нему, вкрадчиво проговорил Ирьян, - а что же ты делал в этой жизни, мой красавчик? Неужели никчемный отец настолько избаловал тебя, что ты не знал даже такой несложной приятной работы? - Не смей плохо отзываться о моем благородном родителе, варвар! - зашипел принц, отскакивая от него к стене. Спина уперлась в мягкий гобелен, и бежать дальше было некуда. Его охватила паника, и он с ужасом наблюдал за своим противником. - Не трогай меня, я не хочу этого! - Зато я хочу, и уже очень давно, с тех пор, как впервые увидел тебя! Сегодня ты станешь моим, так что лучше не противься, я не хочу брать тебя силой и причинять боль, - он был уже совсем рядом и навис над принцем, уперев руки по обе стороны от его плеч. - Через меня прошло гораздо больше омег, чем ты можешь себе представить, я опытен в любовной игре и могу сделать тебя счастливым... пока ты не надоешь мне, мой сладкий... - король усмехнулся, насмешливо и хищно, разглядывая в упор свою жертву, - тебе понравится такой самец, как я, вот увидишь! - Нет. Я не буду. Отпусти... - лицо Ирьяна совсем близко, запах возбужденного альфы мутит сознание, туманит глаза и заставляет отчаянно биться сердце, - нет, отпусти, не надо, я прошу тебя... Разум померк перед ужасом предстоящего действа, и принц обреченно заколотил кулачками в могучую грудь повелителя, но это лишь насмешило короля. Дернув за края тонкого одеяния Андера, он одним рывком стащил с него эту изящную тряпку, порвав напополам, как раз на месте изысканной ручной вышивки, и принц тихо ахнул, когда она мягко спланировала к его ногам, полностью обнажив тело... - Ты так красив, малыш... великолепен... - бормотал Король, пожирая взглядом юные прелести принца, - ты даже лучше, чем я себе представлял... - он поднял его на руки и понес к постели, и тогда Андер вцепился ногтями в плечи насильника, оставляя на коже неглубокие, но очень болезненные ранки. Пусть лучше изобьет, бросит в темницу, убьет, наконец, только не ЭТО, не позорная телесная близость, не наполнение его чрева ненавистным семенем. - А ты отчаянный, люблю таких, - бросая его на постель, усмехнулся Ирьян. - Не вздумай рыпаться, тебе же хуже будет! - он поднял с пола обрывки одеяния, промокнул тонкой тканью свои маленькие кровоточащие ранки и крепко связал руки омеги, прикрутив к спинке кровати. Запах свежей крови ударил в ноздри, такой привычный по тем временам, что принц провел за операционным столом, и почему-то именно это его и отрезвило. Бороться бесполезно, придется вытерпеть насилие и боль, у него еще будет время покончить со своей жалкой жизнью, а сейчас это просто плата за поражение в войне, его божья кара, наказание за слабость и колебания, посеянные словами наставника о ценности дарованного единожды человеческого бытия. Вывернутые кисти уже болели, и это благо, оно отвлечет его от позора дальнейшего. Закрыть глаза и ничего не видеть, - своего распростертого на постели голого тела, вздернутых над головой рук, беспомощности стыдной позы, нависшего над ним чужого альфы... - Малыш, вот так-то лучше, - похоже, повелитель тут же почувствовал в нем перемену. - Я может быть и варвар, коим ты меня считаешь, но не насильник. Я люблю омег, но мне нравится, когда они отвечают мне страстью, а не бесполезными нападениями. Вот так, лежи спокойно, сладкий... - рука Ирьяна легла на промежность принца, и пальцы принялись медленно и умело дразнить то самое местечко, плавно двигаясь вдоль вялого пока ствола. Как ни старался принц не принимать этого, невинное тело тут же предательски отозвалось на ласку, член потвердел, посылая вниз живота неудержимый импульс желания. "О, нет, не может быть, я не имею права быть настолько слабым!" - мысленно застонал он, тщетно пытаясь вывернуться из-под дьявольской руки соблазнителя, но тот только засмеялся и продолжил свое занятие, лаская пульсирующий от наслаждения орган уже не только пальцами, но и языком... - Так. Так. Прекрасно, милый, - с придыханием шептал он в редкие перерывы между мягкими посасываниями, - мне так приятно видеть тебя таким возбужденным. Сейчас, сейчас тебе станет еще лучше... - он снова заглотил его в себя, нежно терзая языком вздувшуюся плоть, чуть-чуть покусывая головку зубами. Принц извивался, разрываясь между стыдом и вожделением, он ненавидел сейчас собственное тело и свою природу, которая не слушала разума и предательски млела от греховного наслаждения, желая излиться в своем первом сокрушительном экстазе близости, полностью опустошив его личность, сделав просто доступной королевской шлюхой. - Нет, нет, не надо, отпусти... - слова вырывались правильные, но тело жаждало совсем иного. Оно велось на поводу у этого дьявола, творившего сейчас с ним такие стыдные недопустимые вещи. - Не надо, отпусти... оооо.... оооо.... - когда исчезли все слова, сменившись стонами? Когда хлынула на него волна неги, затопив тело и разум, и рваный спазм неуправляемого оргазма вырвался на волю, разлившись пламенем в пульсирующем теле? Принц рвался из привязи, до синяков дергая тонкие руки, вопль удовольствия смешался с плачем унижения, и он не знал, чего сейчас испытывает больше: боли в вывернутых связанных кистях или полного опустошения в истекающем смазкой опадающем члене? Рискнув открыть глаза, он тут же пожалел об этом - альфа смотрел на него в упор и внимательно, насмешливые искорки в его зрачках неопровержимо говорили о том, что он тоже понял и заметил его позорное скорое поражение, и теперь этот вражеский король, этот дикий невоспитанный великан с наслаждением праздновал над ним легкую победу. - Ты сволочь! Ненавижу! - прохрипел принц в тот самый момент, когда губы короля впились в его рот первым смелым поцелуем. Он сжал свои губы и не пускал его, однако Ирьяна это не остановило. Он властно разжал его губы своими и глубоко проник внутрь языком, заставив отвечать, посасывая то трепетно-чувственно, то напористо, и этот контраст между невыносимой нежностью и почти грубостью не оставил принцу выбора, полностью подчинив навязанной любовной игре. Король целовал и покусывал шею и ключицы, обвел языком набрякшие бусинки сосков, спустился ищущими жадными губами на живот и бедра, и принц снова позорно поплыл, чувствуя нарастающее во всем теле новое возбуждение... - Сейчас, сейчас, мой милый, - альфа развел его ноги, подсунув под поясницу маленькую бархатную подушку, - так хорошо... зачем сопротивлялся? - из ануса обильно сочилась смазка, и дырочка уже пульсировала откровенным желанием. Ирьян довольно засмеялся и вставил в нее палец, скользнувший внутрь легко и без напряга. - Отлично, мальчик, лучше и желать не надо... - Оставь меня, ты бес... проклятье ада... - из последних сил выдохнул принц, сжимая внутри себя ворвавшиеся наглые пальцы Ирьяна, но этот необдуманный жест доставил ему еще большее наслаждение, и он застонал, не в силах противиться своим ощущениям, - вынь из меня свои грязные руки... - Не надоело ругаться, малыш? - насмешливо промурлыкал король. - Не нравятся пальцы, так может быть что-то другое понравится больше? В первый момент Андеру показалось, что в его тело входит огромный раскаленный стержень, острая боль пронзила его, вызвав протяжный мучительный вопль, и он отчаянно дернулся, пытаясь освободиться, но желание это тут же исчезло, сменившись блаженством, и он поплыл по теплым удушливым волнам томительного наслаждения, вызванного умелым размеренным скольжением альфы внутри него, словно вдоль непрерывного ряда чувствительных точек, каждая из которых отзывалась немедленным ошеломляющим наслаждением, которое нарастало с каждым мигом, с каждым движением, в итоге взорвав его тело фонтаном экстаза... Ирьен урчал, словно сытый довольный котяра, лениво целуя его жалкое влажное тело, а он лежал без сил на смятых простынях, чувствуя как вытекает сперма из растянутого пульсирующего канала, не смея открыть глаз, чтобы не задохнуться от стыда в своем позорном липком поражении, которое он остро ощущал сейчас собственной задницей... Таким и нашли его слуги, присланные королем навести порядок и позаботиться об омеге. Им было не в новинку убирать за любовными оргиями своего господина, но даже видавших виды евнухов поразили пустые равнодушные глаза красивого молодого парня, только что ставшего новым наложником их всемогущего грозного повелителя...