Война с самим собой

3. В Алвасете ранняя весна, но природа, кажется, не знает этого и глаз радуют распустившиеся цветы и море зелени. Хуан впервые дышит полной грудью и радостно жмурится на солнце, отмечая, что то греет, а не пытается спалить, как в Варасте. Он безумно рад возвращению домой и даже редкая пронзающая насквозь боль в левом плече не мешает этой пьянящей радости и поэтому кэнелиец не умолкая рассказывает обо всем что видит и что помнит. Дик послушно шагает рядом с ним, еле заметно прихрамывая, и зорко следя за снующими вокруг людьми, невольно отмечая лучшие места для снайперов и засад, людей, что держат руки в карманах и что слишком пристально смотрят на него. Хуан видит напряжение друга и старается вести его менее людной дорогой и болтает в три раза быстрей и громче. - Мы, кстати, вовремя приехали, - улыбался Хуан, уже подходя к своему дому – Карнавальная неделя уже завтра. Я могу с уверенностью тебе сказать, что тот, кто не видел нашего карнавала, не видел жизнь… - Да ну? – не поверил Дик, все же отвлекаясь от наблюдения – Что такого особенного в переодетых мужиках или разодетых бабах, обирающих, так словно завтра всемирный крындец? - Атмосфера, - уверенно произнес капитан, открывая калитку в пышно цветущий сад – И ты все переврал… Дик уже открыл рот для очередной колкости, как к Хуана подлетело что-то маленькое, радостно пищащее и вешающееся на шею. Для последнего, кстати, малявке, а это был ребенок лет трех, приходилось подпрыгивать, да и разбег явно брался для этого. В первую секунду кэнелииц испуганно глянул на друга, ожидая от того быстрого реагирование на вероятную угрозу, но дрикс стаял как вкопанный, лишь в самом начале сделал несколько шагов в сторону, что бы его не зашибли случайно. - Не смотри на меня так, - попросил Дик – Я не полный псих, к тому же в завязке третий месяц… Да я практически адекватный. - Но ты очень хорошо прикидываешься, - смутился Хуан – И для тебя это норма - сначала бить, а потом думать, что это было. - Так безопасней, - пожал тот плечами. Малявка тем временем радостно лопотала проглатывая половину слогов и болтала ножками в воздухе, явно не обращая внимания на то, что ее не слушают. Откуда-то сбоку раздался грубый женский голос, вопрошавший, кого там Леворукий принес, а вслед за ним из дома выпорхнула пожилая женщина, в которой Дик признал мать Хуана и бабушку малявки. *** - Хорошо, что выбрались, - произнесла Кончита. Невзирая на свои тучные габариты, она умудрялась порхать по маленькой кухоньке ничего не сбивая и никуда не врезаясь. У Дика так не получалось, пока он пробирался к столу, успел трижды напороться на углы и чуть не растянулся на мокром полу, но жена Хуана, кажется, даже не заметила этого, щебеча как заведенная и явно нехотя отходя от мужа больше чем на пару шагов. Малявка, которая оказалась девочкой и отзывалась на имя Рамона, вовсе не слезала с колен обожаемого папаши, не забывая, впрочем, с детской непосредственностью изучать Дика. А тот чувствует себя неловко и не уютно, для него подобное общение с ласковыми взглядами и ничего не значащей бранью в новинку. Даже когда отец еще гордился тем, что у него есть наследник, а матушка не морщилась при взгляде на него, он не испытывал ничего подобного, поэтому Дик при первом удачном моменте покидает радостных людей сославшись на несуществующую усталость. Только в выделенной ему комнате он наконец переводит дух и устало опускается на заправленную кровать. Сердце не бьется в бешеном ритме и не замирает, оно противно ноет и щемит. Дику не хочется в этом признаваться, но он точно завидует той идиллии, что осталась в маленькой кухоньке. Он закрывает глаза и видит ту же картину, но во главе стола сидит северянин с понимающими глазами и гордой улыбкой, а вокруг Дика вьются маленькие сестрички, радостно щебеча обо всем на свете и даже вечно сдержанная мать невольно улыбается… потому что ее сын вернулся домой, хоть ненадолго, но вернулся. И самое главное, он все еще живой… Мертвые глаза беременной женщины врываются в сладкое видение, напоминая почему у Рихарда никогда этого не будет. И Дик спешит открыть свои глаза, потому что вслед за королевой придет и он. С пьянящей победой и отравой в руках, с неизменной ухмылкой и пониманием в синих глазах. И вот это точно будет невыносимо. И тогда уже не поможет ни вино, ни наркотики, ни шлюхи.