Выше

Пару месяцев спустя *** На том месте, где раньше были мослы, кожа натягивается на упругих нитях мышц, вырезая соблазнительные очертания. Она блестит бисеринками пота, отдавая матовым приятным сиянием. Зубы мальчика сжимаются. Болью простреливает в каждой клеточке, и отпускает, когда Цзытао ослабляет напор. В зале слишком быстро становится душно. Чунмен плотоядно следит за каждым его движением. Как тот плавно растягивает свое тело. Сначала руки и спину. Прогибаясь под разными углами, медленно перекатываясь на тоненьком коврике так, что хлопчатобумажное ифу задирается, слегка оголяя кусочек плоского смугленького животика. Чунмен облизывает слишком пересохшие губы. Потом мальчишка начинает растягивать ноги. Складывается вдвое, выпячивая вверх костлявую, но в то же время, круглую пятую точку. Тянет мыски, словно тот не на ушу, а на балете. Садится на шпагат, и снова кривит лицо. И тихо так, почти незаметненько, стонет. Нет. Чунмен совсем не слышит этого, но он почему-то уверен, что Тао делает это, чтобы другие не услышали о его слабости. «Другими» были: сам Чунмен и тренер Ли. Все происходит точно так, как и описывал Тао в своих рассказах о тренировках. Они с тренером разминаются слишком долго. Дольше, чем обычно разминается Чунмен перед игрой в бейсбол. Тренер много кричит и бьет Тао по заднице своей "указкой". Иногда прикладывает лапищи туда, где, по идее, они находиться не должны. Чунмен скрипит зубами, в его груди опасно клокочет, но он продолжает сдерживаться и жадно смотреть. Это настолько завораживающе, насколько неожиданно. Чунмен совсем не думал, что Цзытао способен на такое. На такую гибкость, ловкость, терпение. В купе с волей к занятиям. Желание быть таким, каким ему пророчит его будущее мастер Ли, пересиливает природную шкодливость и леность к серьезным поступкам. А обещает мастер многое. Минимум - карьера Джеки Чана, максимум слава- Брюса Ли. Мальчик перекатывается на спину, напрягает пресс, задирает ноги и одним резким движением оказывается на корточках, а потом и вовсе с легкостью встает на ноги напротив сонбеннима. Они делают поклон и расходятся на пятиминутный перерыв. Чунмен вовремя успевает поднять челюсть и установить на место, предварительно подтерев подбородок от слюны. Он сам не понимает, от чего этот урок вызвал в нем столько противоречивых эмоций - гордость, радость за успехи младшего, ревность... желание потрогать задницу Цзытао, как это делал сонсенним Ли. Даже возможно, в чем Чунмен боится сам признаться себе, пару раз шлепнуть по ней палочкой мастера. Глубокая нежность и ...желание. Просто дикое желание. Праздное чувство, которое хочется утолить как можно быстрее. И он хочет скрыть, замазать это желание чем-нибудь, вроде старой доброй хеннимовской улыбки. Даже от самого себя замазать. Чтобы не видеть этих черных, с поволокой, собственных глаз в зеркальной стене напротив. И не видеть этой улыбки, которая планировалась стать доброй и снисходительно хеновской, а выходил лишь жадный оскал. Он еще пару секунд до приближения Тао старательно прилагает все свои усилия, чтобы исправить ситуацию. Но видит, что не получается. Поэтому сдается, и просто расслабляется. -Ну как тебе, хенним? Стой,- перебивает мальчишка,- Ничего не говори! Знаю! Скука! Это была самая неинтересная часть. Вот дальше пойдет месилово. Готовься. Тао стирает бисеринки пота со лба тыльной стороной руки и довольно хохочет. По нему видно, что тот совсем не устал. Тао хотел бы показать хенниму все интересные трюки, которые только есть в арсенале великого восточного единоборства. Но он понимает, что знает их от силы 1% из всего разнообразного наличия в искусстве ушу. А в процессе обучения- только пару новых разворотов с гунь. В это время Чунмен готов признать, что хочет уйти прямо сейчас. Потому что боится, что "месилово"- это совсем не для слабонервных, т.е. совсем не для него. Чунмен, как ищейка принюхивается. Будто только сейчас уловил в поле зрения нового человека, его запах, и новый образ. От Тао пахнет детским сладким мылом и, совсем слабо - потом. Новый взгляд на Тао открывает многое Чунмену. Новые мысли посещают парня. Тао ведь уже не мальчишка, что был раньше. Он вырос. Пусть все еще тощий настолько, что желание водить по вечерам мелкого в кофейни со сладкими пирожными не оставляют старшего. Начинающий вырисовываться рельеф на мягком маленьком животике невольно вызывает уважение. Из колеи вышибает одно: у Чунмена заливает пол слюнями, глядя на друга с новой стороны. И не то, чтобы у Чунмена была такая же реакция на все мышечные перекаты своих друзей. Его друзья не были хлюпиками. Нет. В данном случае Чунмен просто списывает все на переоправданные Тао надежды старшего, а также на неожиданность и собственную неудовлетворенность. -Ну ты крут, донсен!- Чунмен натягивает дежурную улыбкой и кивает подошедшему. -Ты никогда не называл меня донсеном, хен!- Тао загарается довольный, словно сороковатная лампочка. -Нравится?- Чунмен немного боязно протягивает руку и чешет за ухом. Реакция Тао может вызывать только улыбку. Он, словно ручная собачонка, трется о руку, прося еще. -Вот нахал, - усмехается старший, сглатывая приятное тепло, разливающееся в груди,- Тебе не было больно? Когда ты растягивал свои ноги. -Почти нет. Я все еще не могу полностью сесть на шпагат. Мне нужно очень стараться,- Тао заговорщицки наклоняется вперед и шепотом произносит,- Сонсенним недоволен. -Когда он бил тебя своей палкой...я было хотел его поставить на место...знаешь, я ведь тоже могу драться. Но потом увидел, что твое лицо остается неколебимым. На самом деле Чунмен понимает, что связываться со старшим всеми уважаемым и имеющим самый высший дан (что самое страшное) учителем, нет смысла в любом случае. Тао хихикает и отвечает на это с хитроватой улыбкой: -Мой зад уже ничего не чувствует, хенним. -Ты шутишь?- пугается Чунмен. Тао смеется пуще прежнего: -Шучу, конечно. Просто, как он говорит, что кроме силы, гибкости, скорости и воли, мы еще выдержку должны тренировать...бла-бла-бла. Про какие-то чакры рассказывал. Я даже не запомнил, о чем он мне плел тогда. -Вот дубина!- Тао получает от старшего легкий подзатыльник. Чунмен понимает, что каким Тао был балбесом, таким до сих пор и остается. С одной лишь разницей, что теперь, по неизвестной Чунмену причине, тот возбуждает его, в своей легонькой тонкой форме, сосредоточенно занимающимся кунг-фу. Тао тихонько ругается за подзатыльник, но когда Чунмен меняет гнев на милость и продолжает трепать за ухом, тот снова ластится, как слепой котенок. -Знаешь, Тао боюсь, я не смогу с вами остаться? Тао на секунду замирает под рукой хена. Отмирает он уже тогда, когда Чунмен засовывает дрожащую руку в карман. -Но...хёёён!- возмущенно протягивает Цзытао, сдвигая темные брови у переносицы,- Ты ведь не досмотрел! Как же объяснить мелкому, что у него член в штанах оживает от влажного вида Цзытао. И стоит ли вообще что-то ему объяснять? Честно говоря, Чунмен очень сомневается, что в малом уже начали проявляться следы тех инстинктов, что уже давно проснулись в нем самом. Тао хоть и вызывает в нем не детские чувства, но еще не совсем взрослый. 13 лет - не много и не мало. Вообщем, не понятно. Чунмен уже и не помнит, во сколько лет он сам познал радости утреннего стояка, но почему-то был уверен, что с младшим такого еще ни разу не происходило. Несмотря на подходящий возраст. Почему? Когда он показывал ему те "клёвые" журналы, как называл их Тао, Чунмен очень внимательно следил за мальчишкой. Кроме праздного интереса, нарисованного на лице (свернутые в дудочку губы, удивленные глаза и недоумение, написанное на фейсе), ничего в его внешнем виде не выдавало возбуждение. Но то было около полугода назад. Сейчас-то все могло измениться? -Чанель просил к шести вернуть ему его "Вандер-вумен". Сорян, малой! Искреннее сожаление на расстроенном лице сжало сердце Чунмена. Он сжалился и вновь потрепал малого по влажным волосам. Тао все еще дулся, но не позволил себе отстраниться. Что очень радовало Чунмена. Тот знал, что Тао вспыльчивый, но быстро отходчивый. -Хочешь, я зайду за тобой после?- прозвучало с надеждой. -Вообще-то да. Я хотел поговорить с тобой, хенним,- Тао сменил обиду на деловитость. -Да? О чем?- заинтересованно откликается старший. Цзытао закусил губу и смущенно посмотрел в пол. Чунмен тут же заподозрил неладное: -Вообще, я хотел бы попросить твоего совета, хен. -По поводу чего?- Чунмен неосознанно поддался вперед, потому что Тао понизил громкость своего голоса. Да и тон его явно располагал к тому, чтобы уединиться, встать ближе и выслушать наедине. -Давай после. Ты ведь поможешь мне? Да?- Тао с небывалым ранее отчаянием заглядывает в глаза старшему. Тот просто не может отказать. -Хорошо,- удивленно произносит Чунмен. -Обещай! На попятные пойти будет нельзя, хен! -Да понял я! Обещаю! -Из-за тебя мне кажется, что мое ушу- это полная лажа,- снова дует губы Тао. -Это не так,- усмехается Чунмен,- Ты великолепен. Чанель просто хочет свой комикс назад. Сейчас. -Звучит, как отговорка. Неужели Вандер-Вумен важнее меня, хен? -Ты его знаешь. Не просто так его зовут "цепным псом". Он хочет свои комиксы назад. *** Тао смирился и отпустил Чунмена, однако все еще остался озадаченным. Как сказать дорогому хену то, что мучает его вот уже много недель? Как попросить совета о том, что ему не положено знать? Цзытао убежденно думает, что Чунмен ни капли не поможет ему. Он думает, что хен в очередной раз скажет, что Тао еще мал, и думать о таких вещах рано. Но с тех пор, как Цзытао увидел поцелуй своего хена с какой-то непонятной наглой девкой (тем не менее красивой… Тао не отрицал этого), он загорелся навязчивой мыслью тоже пригласить на свидание какую-нибудь девчонку. Да хоть беззубую Джун Ву из младшей школы. Но лучше бы было конечно Джессику из параллельного. Она и красивая и ..красивая. Еще и веселая, как рассказывал Чанель. Сам Тао с девчонками мало водился, потому что они были писклявыми занудами. Но иной раз любил исподтишка поглядывать за переливом света на их шелковых волосах, на длинные реснички, на задорные глазки и румяные щеки. А еще Тао нравилось, что они иногда нарушали правила и бегали за угол школы, чтобы краситься, а некоторые, чтобы обменяться тетрадками с какими то "секретами". Красились они, конечно, отвратно. Кто-то был смелым и рисовал жирные прежирные черные стрелки на своих глазах и красил губы яркой краской. После этого нарушительниц за уши водили по очереди в туалетные комнаты. Зато этих отчаянных называли героинями. Они и уроки срывали, и народ веселили. Одной из таких и была Джессика. Рисовала стрелки она красивее всех, как думалось Тао. И губы у той были пухлее остальных. Хотя нет. Беззубая Джун Ву могла бы побороться с Джессикой за этот титул. Занятие продолжилось, и Тао с сонсеннимом, взяв нужный инвентарь, продолжили тренировку. А вопросы зажужжали в голове лишь сильнее. Проще говоря, Тао хотел просить у старшего совета. Как сделать так, чтобы Джессика сходила с ним на свидание. А главное, чтобы поцеловала также, как в тот раз поцеловали его хеннима. Тао распирало любопытство и предвкушение. Неужели, это все так легко делается? Неужели это приятно? Один человек просто подходит к другому человеку и без его разрешения просто сует свой язык ему в рот? И что он при этом чувствует? Тао пару раз пробовал целоваться со своей ладонью. Но ничего, кроме чувства нелепости не испытал. Неужели можно просто подойти к человеку, к которому захочется и сделать это? -Точно… Как и мы без спроса начинаем драку. Так зачем их спрашивать? Подошел и целуй. -Что ты там буровишь, Хуан? Давай уже разбей эту долбанную деревяшку к чертям собачьим, чтоб её! Кроме как бить Цзытао по ягодицам своей тонкой палкой-указкой, еще его учитель любил соджу и безбожно материться. Да так материться, что иной раз уши в трубочку скручивались. Мать Тао учла все нюансы при подборе персонала для своего сына, кроме сохранности его благодетельности. Узнай она о том, что учителя ушу могут ругаться, словно сапожники, даже не стала бы продолжать поиски дополнительных занятий для Тао. Спустя два часа, снедаемый любопытством, Чунмен уже ждал младшего во внешнем дворике. Так, как и договаривались. Что удивляло Тао - так это то, что хен всегда выполнял то, что говорил. Нет. Он, бывало, нарушал обещания. Еще чаще не выполнял то, о чем его просят. Но если просил Тао, то обещанное наверняка исполнялось. Тао был уверен в хене на все сто процентов. Вот и сейчас, даже чувствуя подвох, Чунмен, словно ручная собачонка пришел к своему донсену. Причем, совершенно не подозревая о причине такой секретности. Все что угодно…темы псевдопомощи Чанеля в деле о "малыше-бандах", помощь с уроками или деньгами. Но не разговор о девчонках. Чунмен с неким трепетом и, немного - страхом, ждал этого дня. Но совсем позабыл об этой "проблеме" в связи с зацикленностью малого на проблемах своей «малышни». -Хенним! А ты давно уже с той девчонкой дружишь?- будто невзначай спросил Тао. -С какой?- не понял сначала старший. Они плечом к плечу шагали по пустынной дорожке, ведущей к их общей улице. -Ну та. С которой вы...,- и Тао, устав от слов, высунул язык, схватив невидимую голову. И изобразил в несколько нелепой форме мокрый поцелуй Чунмена и Джиен. -А. С ней... А ты почему в тот раз сбежал то?- Сухо осторожно посмотрел на младшего, пытаясь разобраться в эмоциях на его лице. Кажется, Чунмен застал врасплох Тао своим вопросом. -Но вы!.. Вы!!.. Вы ведь целовались!- возмутился Тао. -Не целовались, а она меня целовала, Цзытао,- сквозь зубы процедил старший, начиная раздражаться. Ведь так и знал, что младший вспомнит и начнет его расспрашивать. -Ты злишься на меня? За то, что я ушел?- удивился младший. Можно ли вообще злиться на такое? Разве непонятно, что ему было неловко оставаться там. Нужно было продолжать глазеть на этот..кошмар? -Нет, конечно. Не на тебя. Я должен был остановить ее во время. Просто знай, что это не моя девушка,- сам не зная для чего начал оправдываться Чунмен, стараясь успокоить ниоткуда взявшийся пыл. -Но она ведь красивая, хен!- удивился младший, тыкая локтем старшего в бок. "Ты красивый"- подумал Чунмен, но вместо этого ответил: -В мире много красивых девушек, Тао. Но этого мало. -Хэй. Хочешь сказать, что ты настолько крутой, что та девчонка тебя не стоит?- вновь удивился младший. -Нет. Могу сказать только то, что я не могу целоваться со всеми красивыми девчонками только потому, что они красивы. -Не понимаю...,- задумался Цзытао. -Не бери в голову. -Просто.. я как раз должен поговорить с тобой об этом. -О нет,- еле слышно простонал Чунмен. -Хен. Кажется, что мне нравится одна девчонка,- словно не слыша мучительного пыхтения старшего, продолжил Тао. Сначала последовала небольшая пауза, в которой Чунмен пытался прийти в себя. Началось то, чего он всегда боялся - Тао всерьез, или, так казалось Чунмену, начал интересоваться девочками. Раньше было беспокойство за то, что Тао начнет задавать те вопросы, на которые Чунмен не знал ответы. Нехорошо было выставляться профаном в таких вопросах перед другом. В их школе в своей среде уже давно без стеснения говорят о девушках, о свиданиях, и даже сексе. За несколько лет на них Чунмен сам нашел для себя ответы. Но с недавних пор, когда Чунмен начал смотреть на Тао под другим углом, тот забеспокоился и о другой стороне вопроса.. «а что, если Тао НАЧНУТ нравиться ДЕВОЧКИ?» Именно девочки. Чунмен питал некую надежду, что младший не спросит о них никогда. Или хотя бы не о них. -Что? Кто она? Как ее зовут? Она из твоей школы? Какой класс? Тао немного отстранился от старшего. Он увидел в его глазах безумную искорку, которую и сам не смог себе объяснить, но повиновался требовательному тону. -Ее зовут Джессика. Она из моей школы. Она красивая, хенним.- мечтательно прошелестел мальчик. -Так и что же ты хочешь от меня? Злобный рык не укрылся от Цзытао, поэтому он решил, что что-то идет не так. Он снова разозлил хена. Стоит ли говорить об этой щепетильной проблеме старшему? Тао очень переживал, потому что не хотел жертвовать своей дружбой ради "каких-то там" девчонок. Чунмен заметил взволнованный взгляд китайца и понял глупость своего поведения в отношении него. Тем не менее, его внутреннее состояние ничуть не улучшалось, несмотря на самоуговоры. Внушение, что беспокоиться не о чем, также не помогало. - Я хочу, чтобы ты рассказал мне, как оно - целоваться с девчонками? - Зачем, Тао?- взвыл старший, останавливаясь посреди дороги. Сейчас он проклинал и Джиен, и Хеджу, и всех женских особей, что встречались на его пути, разом. У него чешутся руки от желания взять малого за плечи, чтобы вытрясти из него всю эту подростково-романтическую дурь. -Хенним! Да я в шутку ее поцелую!- нервно хохотнув поведал Тао. -Так ты еще и целоваться с ней удумал?- обреченно процедил Чунмен. -Нуу... да?- беспокойно ответил на вопрос Тао. -Объясни мне, зачем тебе это сдалось?- Чунмен смотрел на мальчишку, а почва ускользала у него из под ног. Этого просто не может быть. Не может. -Я..,- Тао на секунду задумался. Ведь не скажешь Чунмену, что он хочет всего лишь узнать, чего такого Чунмен нашел в этих поцелуйчиках. А вдруг и правда понравится, если он поцелует Джессику? Он продолжил уже почти неслышно, запинаясь и стесняясь, смотреть в глаза старшему,- Я просто хочу попробовать. - Ты еще мал для таких интересов и экспериментов, Цзытао! Закончили на этом!- прогремел, как отрезал, Чунмен. Он впервые был таким категорично строгим с Цзытао. Повышенный тон и раздражение Чунмена, так явно написанное на его лице, слишком удивили и напугали младшего. Нижняя губа второго слегка задрожала в преддверии зарождающейся истерики, голова с растрепанными волосами медленно осела на грудь. Тао понимал, что ему еще рано думать о таком, но он ничего не мог сделать со своим любопытством, утягивающим его в «запретные», как сказал Чунмен, дебри. А еще Тао было обидно, что его лучший друг, замечательный сосед, лучший хенним на свете, оказывается совсем не может доверить ему свои секреты. Обидно до слез, но Тао, как и раньше в минуты отчаяния закусил щеку изнутри зубами и лишь изнуренно выдохнул. Эта правильность хена выводила Тао из себя, но из соображений традиционно-местного уважения к старшим, Тао промолчал и покорно двинулся вслед за Чунменом. Тот, конечно же, ощутил этот резкий перепад настроения мальчишки, понимал, что виной этому стало его категоричное решение не говорить о "девчонках". Почему? Чунмен отчетливо был уверен, что если он станет распространяться Тао о своем опыте, зная о том, что тот будет наматывать на ус, то сделает только хуже. Будет раздражаться и нервничать еще больше. Возможно, даже, найдет ту девочку... «Джессику», что за дурацкое имя...и проведет разъяснительную беседу, чтобы та даже не смела и думать в сторону его малыша. -Перестань,- в сердце Чунмена защемило ровно в тот момент, когда лица Тао из-за опущенной головы вовсе скрылось за тяжестью темной челки, и он смягчился,- Я все равно не расскажу ничего, Цзытао. Сколько бы ты ни дулся. Это все было несерьезно, понимаешь? Эти девушки- они ничего не значат для меня. "Девушки, значит?"- Тао сделал для себя неутешительное умозаключение, что хенним не только не доверяет ему, но младший еще много о нем не знал. Чунмен был бабником? Может даже он встречается с несколькими девушкам сразу? Разве так можно? Сейчас было не время спрашивать его о таком, поэтому Тао просто молча кивнул. -Но ты должен понять еще одну вещь,- продолжил тихо Чунмен. Цзытао любопытно навострил уши. -Ты не можешь сделать этого. Слышишь?- подводя черту твердо повторил парень. -Чего не делать, Хенним?- на всякий случай повторил Тао. -Целоваться с девочками,- как малышу Чунмен снова пережевал простое правило. -Но...почему? -Потому что я так сказал. Тебе должно быть достаточно одного этого. Ты должен прислушиваться к старшим с одного раза! Тебе еще рано! Все! Пойми это и прими!- возмущенно выкрикнул старший, снова не выдерживая. "Нечестно"- Тао тихо вышептал обиду, вновь насупливаясь, на что Чунмен только тяжело вздохнул. Минута молчания, нарушаемая лишь их шагами. -Хочешь мороженое? – Тао не ответил, но идти за старшим не перестал. -Ну, так как? Хочешь?- заискивающе переспросил старший. -Хочу то самое,- пробубнил себе под нос мелкий. -Королевское?- усмехнулся парень. -Угу.. -Хорошо,- Чунмен лучезарно улыбнулся, радуясь, что они наконец договорились друг с другом, и притянул мелкого за, прощупывающиеся даже сквозь толстовку и тонкую ветровку, острые плечи. Тао зарылся носом в знакомое тепло и упрямо, будто самому себе пообещал: "Я все равно сделаю это, хенним. Чего бы мне это ни стоило".