Выше

Надежды Чунмена рушатся, когда на его сообщения Тао не отвечает и на третий день после случая с Джиен. Когда трубку берет мама младшего, того все время нет дома. Он даже не пытается передать через нее сообщение мелкому- так сильно он находится в противоречивых чувствах. Старший уверен, что именно поцелуй с Джиен может служить молчанию со стороны Цзытао. Молчание может стать следствием всего что угодно, но ведь не обязательно случай у школы? Ведь так? Например - кассета на автоответчике могла закончиться, Тао элементарно не проверяет его. А может и проверяет. Чунмен видит в своих дурацких фантазиях, как мальчишка слушает эти сообщения и с обиды стирает, а после громко топает наверх в свою комнату, открывая дверь с ноги, привлекая внимание своих обеспокоенных родителей. У Чунмена есть и альтернативный вариант, как можно попасть в гости к Тао без приглашения. Они уже давно его придумали, но пользовались им крайне редко. Чунмен давно сбил из досок небольшой перекидной мостик, через который можно было попасть к друг другу на крышу, и после- уже пролезть через окно- в комнаты друг друга. Правда, конечно, было бы проще и безопаснее пройти через главный вход. Потому как "творениям" Чунмена едва ли было можно доверять. Старший, впрочем, приказал Тао, чтобы тот не пользовался этим путем. Мальчишка всегда был желанным гостем в семье Кимов и без этих альтернативных средств передвижения, поэтому мог ходить хоть через окно, хоть через дымовую трубу. Мать Чунмена- миссис Ким, любила наблюдать, как Цзытао уплетал за обе щеки ее редкие кулинарные творения, а потом тискать того за тощие бока и пухлые щеки. Цзытао, как ни странно, всегда поддавался ласковой женщине. "Что ж поделаешь, если ты вырос и очурбанел"- говорил Тао. За это, после, от старшего прилетал подзатыльник. А последнему прилетало от матери. Вот так и теперь... хотелось либо надавать Тао за упрямство, либо перекинуть мостик через крыши их домой, вломиться Халком, и смять хрупкое тельце китайца в объятиях. Навязчивые мысли об обидчивом мелком не давали покоя. Чунмен понимал. Тао необычайно занят с тех пор, как начал посещать секцию. Чунмен видит в один из холодных дней одинокую тонкую тень, плетущуюся поздним вечером со спортивной сумкой на плече. Издалека, боясь подойти, он следит за ним, пока тот не пропадает из вида. Он уверяет себя, что Цзытао на самом деле просто занят, а не обижен на него за тот инцидент. Но на четвертый день Цзытао сам подает голос, и от сердца Чунмена отлегает, потому что тон Цзытао по-прежнему звонок и повседневен. Без намека на обиду, либо злость. Это был телефонный звонок поздним вечером. -Хённим, привет! Ты как? -Привет, малыш Таоцзы,- Чунмен счастлив услышать голос младшего, пытается пошутить и проверяет заодно его настроение. На это получает адекватную реакцию в виде возмущения. -Хээй, хёён! Перестань вести себя, будто я маленький. Я уже с макиварой* работаю. И успешно, кстати говоря. Могу показать. -Да? – Чунмена не знал, что такое «макивара», но слова Тао для него прозвучали, словно угроза. -Ну..даа..почти,- неуверенно заверяет младший,- Я чего звоню. Ты не забыл? -О чем? -Ну ты даешь…у нас стрела завтра. И ты пообещал мне, что пойдешь с нами,- Тао предприимчиво меняет тональности и действует, словно профессионал, поэтому Чунмен и не собирается отнекиваться. К тому же он действительно обещал. -Зайдешь за мной, или мне самому? -Что?- Тао удивленно затихает,- Хмм..не думал, что ты так быстро смиришься. Обычно конючишь ведь до последнего. -Малой. Ты не приборзел ли там? Я ведь могу и передумать -Понял, хённим. Завтра вечером в восемь зайду за тобой. Я надеюсь, что ты обеспечишь мне алиби. Чунмен лишь хмыкает, потому как понимает, что Цзытао начинает выражаться слишком деловито для своего возраста, что звучит несколько комично. Чего Чунмен не любил, так это когда Тао строил из себя крутого. Потому что выглядит это всегда мелодраматично, дешево и ненастояще. А уж что представляет из себя настоящий Цзытао, Чунмен знал не понаслышке. Настоящие выражения его черт характера и эмоций выглядят куда более убедительно и живее. И самое главное- Чунмен верит такому Цзытао- настоящему, искреннему, и любит его, как себя самого. А этого- с задатками почти хорошего актера и намеком на желание получить Оскара - ни капельки. Ну, если только немножечко. - А я надеюсь, что ты прихватишь и Чанеля. Он, хочу повторить тебе, пугает "третий" не меньше меня. -Да?-Тао, кажется, только сейчас понимает всю суть неоднократно повторяемого, но продолжает нудить, -Но все равно, хенним, с тобой бы мне было спокойнее. Ладно. Раз ты согласен, то до завтра! Тао - странный предмет. Именно так думает Чунмен. Вот вроде уже полных 13 лет. Вроде уже даже есть своя "недобанда". Вроде строит из себя большого босса...Однако же мелкий все еще боится некоторых трудностей, прячась за спину доброго Чунмена, и не совсем доброго Чанеля. Чунмен думает, что зря он это все затеял. Чунмен знает, что Цзытао до жути боится насекомых. Больше всего на свете боится мелких божьих тварей, которые в свою очередь боятся Цзытао и всех, кто больше их самих хотя бы в два раза. И вроде бы Чунмен вполне мог воспользоваться этим знанием, чтобы манипулировать мальчишкой. Да хотя бы приструнить. На радость «конкурентам» из малышни и самим родителям Цзытао. О! Как бы была счастлива миссис Хуан, узнай, что мальчик услышал таки глас разума и обратился к учебе и хорошим манерам. Как бы выглядел Цзытао, если один из его противников завтра принес бы в своей ладошке маленького тараканчика…или китайского жука. Не принципиально. Чунмен уверен, что посади кто-либо Цзытао на плечо такое мохнатое и усатое чудо, то всю силу визга мелкого познало бы сразу несколько пусанских районов. Но Чунмен также убежден, что не пришло время для применения рычага давления на младшего. Еще не пришло. И кто знает, придет ли вообще когда-либо. По крайней мере - судьба репутации Цзытао пред глазами его милой малышни была полностью во власти Чунмена. Следующим вечером Цзытао заходит за старшим во столько, во сколько договаривались накануне. На нем как всегда какое-то дранье, что полностью соответствовало дресс-коду уличной шпаны и что поддерживалось самой малышней в идеале. Даже «цепной пес» Чанёль иной раз, дабы соответствовать проковыривал пару дополнительных дырок на коленках - будто от этого зависело величие его и их «банды». Ржачь, да и только. Один лишь Чунмен не поддерживал это безумие. «Из-за этого нас боятся еще больше»- однажды пояснил младший, на что получил обескураженный взгляд Чунмена. «Чего боятся? Ваших дырок? Или может - несчастного и недокормленного вида?». Цзытао лишь просипел, что ему не понять. Чунмену правда было непонятно, пока он сам не увидел всю банду воочию. Будто стадо малыше-зомбаков бомжеватого вида. Увидь он такую компашку днем - либо вовсе не пошел дорогой мимо них, либо обошел бы на много метров подальше. На улице они встречают Чанеля и идут к месту назначения, собирая по улице другую малышню. Местом оказывается небольшой заброшенный вагончик практически у окраины леса, немного в затемнении ветвей. Вокруг уже стоит шпана из соседнего Кванан. Один из коротышек (а нужно признать, что коротышками в этой компании для Чунмена казались абсолютно все) подходит к Чунмену, и, глядя чуть ли не с обожанием, сообщает, что их глава уже внутри. Он ждет только их. Чанель переглядываются с Цзытао, словно внутри не пару пацанят из средней школы, а бомба, которая может рвануть в любой момент. Цзытао даже слегка сжимает плечо Чанеля, словно в поддержке. А после дает знак остальной малышне занять позиции вокруг. Только войдя в вагончик, Чунмен вспоминает, что они ведь имеют дело с третьим Кванан-доном, и что здесь правит загадочный Байсянь, о котором старший знает только из рассказов Цзытао. Он ожидает увидеть какого-нибудь амбала, или такого же нелепого внешне безумца, вроде Чанеля. Но из тени выходит худой мальчик в залатанной безрукавке на грязную белую майку. По сторонам от него стоят двое таких же анорексичных парня, однако, менее привлекательных. -Байсянь,- Цзытао, как и положено, начинает разговор с этической точки зрения правильно. -Цзытао,- приветствует в ответку мальчик,- Чанель, и ты здесь. Байсянь ведет маленькой головкой в сторону, но даже не смотрит в сторону Чанеля, сосредоточенный только на Тао. Взгляд его совершенно беспечен и беззаботен. Чанель отвечает что-то вроде невразумительного мычания, на что уголки губ Байсяня чуть дергаются в отвращении. -Итак. У вас новенький. Не хочешь представить? -Хен. Это Бен Бекхен. Бекхен- это Чунмен-ши. И если ты тронешь его, то я проделаю с твоей головой то, что я делаю с досками на своих занятиях. По непонятной причине – несмотря на накатившее чувство гордости за своего смелого друга, в голове Чунмена ярко вспыхивает надпись красными периодично мигающими буквами «Ошибка! Опасность!». Но он не успевает хоть как-то разобраться в этом, как снова растворяется в сладком голоске Байсяня. -Привлек защиту постарше? Не кажется тебе, что это не совсем честно? Я бы тоже мог пригласить Лу-хена. Тао прыскает от едва сдерживаемого смеха, но вовремя зажимает рот рукой. Однако- это заметили все. Бровки Байсяня сходятся на переносице. И по лицу его кажется, что он глубоко оскорблен. -Ты бы еще сказал, что мог привести своего нового котенка Бонбончика. -Ты совсем уважение к старшим потерял?- возмущенно восклицает мальчишка,- Лухан если узнает, да он тебя в порошок сотрет! Тао, кажется, снова борется с новым приступом смеха. Чунмен замечает боковым зрением, что и Чанеля сотрясает от беззвучного веселья. Чунмен тоже начинает улыбаться, потому что теперь, в своей фантазии, нарисовал Лу-хена совсем немощным мальчиком. Как Лу-хен может стереть в порошок Цзытао? -Хэй! Давай-ка без левых наездов, мелкий,- Чунмен примирительно жестикулирует. А Байсянь замирает. Зловеще так замирает. -Что? Что он сказал? – Байсянь интересуется у Цзытао, однако тот не знает, что ответить. Чунмен впервые подал голос на подобного рода мероприятии, и этот факт немного обескуражил малого,- Повтори, что ты сказал? Думаешь, если ты старше, то сильнее, чтоли? А? Думаешь, если старше, то все можно? Байсянь угрожающе делает шаг к старшему. Чунмен буквально кожей чувствовал, как накалялась температура в немного тесноватом помещеньице. -А ты не забыл, с кем разговариваешь? Да, я старше. Что из моих слов тебя обидело, крошка? -Вот! – взвизгивает Байсянь, обращаясь к Тао, типа «смотри! Смотри! Ты ведь тоже это слышал!»,- Он опять сделал это! Он назвал меня «крошкой»! -О! Прости. Тебя это обидело? -Да!- голос Байсяня повышается на пару актав, он краснеет и чеканит каждое свое слово,- И! «Мелким»! Не! Называть! Цзытао в предчувствие скандала позволяет себе повернуться и в очередной раз опалить кожу у уха Чунмена горячим судорожным дыханием: -Он немного "дива". И немного возомнил себя крутым и взрослым. Чунмен-ши. Позволь ему и дальше думать так. Цзытао отстраняется, а Чунмен кивает на все согласный и продолжает стоять, пытаясь унять мурашки, пущенные по телу благодаря младшему. -Байсянь. Я все уладил. Тебя не убьют на месте,- со знанием дела утверждает мелкий. -Ха! Попробовали бы вы, но я сомневаюсь, что вы осмелитесь на это. Да если и решитесь- не выйдет. Итак, что там у нас на повестке дня?- успокаивается крошка. Цзытао продолжает что-то втирать Байсяню, они много кричат, громко спорят. Цзытао злится. Чунмен понимает это даже не особо вслушиваясь в разговор. Чанель едва сдерживается, не удерживая все же рычание, рвущееся из груди. Чунмену слышно, как скрипят его челюсти. Чанель никак не может отвести взгляда от Байсяня, будто ожидая от того выкидона. И они получают его. В один момент Байсянь тянет свои ручонки к горлу младшего, выпуская коготки и царапая по смуглой коже мальчишки. Чанель стоит, будто под гипнозом, и с открытым ртом наблюдает, как с одной стороны сцепились Цзытао и Бекхен. С другой- двое парней, приспешников Байсяня, летят к Чунмену, чтобы задержать старшего. Почему именно к нему, непонятно, кажется, никому. Задерживают они того совсем не надолго. Старший расшвыривает их от себя, как слепых котят, и спешит к Тао. Однако Тао справляется и без его помощи... В душной комнате гремит звонкая пощечина, от которой Байсянь отлетает в самый дальний, но не такой уж далекий, ее угол, прижимая место ушиба ладонью. В его глазах блестят слезы. Судя по инициативе нападения на Цзытао- сразу ясно, что Бекхену ни капли не обидно - всего лишь больно. Очевидно- удар у мелкого сильный. Однако Цзытао смотрит на Байсяня так, будто он единственный, кому действительно жаль. -Ты пожалеешь!- уверяет Байсянь. Гордо вздымая подбородок, тот шелестит мимо, и Чунмен слышит, как за третьим Кванан-доном захлопывается дверь. С пол минуты в вагончике стоит оглушающая тишина, нарушаемая лишь звуками движения снаружи. -Зачем ты так, Тао?- Чунмен изумленно смотрит на внезапно подавшего голос Чанеля,- Можно ведь было и без рукоприкладства. Это же простые переговоры. Тао не отвечает. За него Чанелю находится что ответить Чунмен: -Ты слепой, чтоли? Если бы не Тао, он бы и ему и, кто знает- может и нам, лицо бы расцарапал. Чанель закусывает губу, переводя взгляд на кровоподтеки на шее Цзытао: -Да. Ты прав. Я пойду. Вроде как я тут больше не нужен. Я скажу снаружи, что тут все на мази. Извиняйте… Когда Чанель прикрывает за собой дверь и Чунмен с Тао остаются вдвоем, старший наконец срывается, больше угнетенный молчанием со стороны младшего, чем всей ситуацией. -Он вообще в своем уме? Вот оболтус.. Придурок блин. Тао глубоко и устало вздыхает, и Чунмену кажется, что он чего то недопонимает во всей этой ситуации. И даже если он что-то не понимает, то ему и знать не хочется. Пофигизм в отношении к этой "малышицкой истории" превышает дотошность, с которой обычно он относится ко всему, что причастно к Цзытао. Поэтому Чунмен помалкивает и старается не подстегивать . Но младший, похоже, хочет излить душу и поплакаться, поэтому первый начинает диалог. -Чунмен-ши. Я не хотел говорить. Просто… Чанель хочет дружить с «третьим». Он сказал это мне где-то пару недель назад. И попросил постараться поменять свое отношение. Но я ведь..я ведь ничего плохого не хотел, хенним. Ты ведь сам слышал. Я ведь ничего ему плохого не сказал. Он сам налетел. Я в школе с Байсянем встречался... даже после школы…чтобы договориться...но он не хочет с нами дружить. Он сказал, что «только через его или мой хладный труп». Казалось, что вот-вот, и Цзытао разрыдается. Такую потерянность Чунмен видел в нем впервые. Такую, что отдавалась в собственных мыслях со спазмами в сердце. -Да забей ты на них, Тао. Дай я посмотрю,- Чунмен тянется к шее младшего пальцами, отодвигая край футболки-дранки, полностью переключаясь на кровоподтечные полосы,- Опять матери объяснять. На этот раз так просто и не придумаешь причину.. Вот зараза. Надеюсь- этот "Байсянь" хотя бы под своими ногтями грязь вычищает. Не хватало еще заразу какую-нибудь подхватить. Нелепая мысль, что Байсянь может заразить Тао своим бешенством уходит также быстро, как и приходит. «Ни За Что»-уверяет сам себя старший. -С матерью мы теперь редко видимся из-за уроков ушу. Она, если честно, боится меня лишний раз потревожить.Только уроки проверяет. Поэтому- не волнуйся, хённим! Ничего объяснять не придется. Похожу пару недель в водолазке. -Ладно, пошли домой,- устало вздыхает старший. Цзытао смотрит на друга с благодарностью, и с некоей фанатичностью. -Спасибо, Чунмен-а,- слабо отзывается его голос,- Не знаю, чтобы я делал без тебя. -Ох..оставь. Просто не влипай больше в переделки.- Чунмен толкает дверь и они идут по уже опустевшей лужайке сквозь густо засаженные деревья, чтобы скостить немного времени на дорогу. -Ну а что я? Ты ведь понимаешь, что я не о своем благе пекусь, вообще-то,- все еще оправдывается Тао. -Понимаю. Что это с Чанелли в последнее время странное происходит. -Сам понять не мо...,-Тао не договаривает, потому что старший зажимает ему рот и оглядывается в тень кустарника. -Тшш! Тихо..там кто-то есть?- Чунмен переходит на шепот и указывает в сторону небольшой полянки, которая не очень хорошо просматривается из их укрытия. -Где? -Там,- тем не менее, Чунмен видит их. Двое. Один из них - Байсянь, который сидит прямо на низко посаженной крепкой ветви на дереве. Сидит себе и перебирает тоненькими лодыжками в воздухе, глядя с довольной улыбкой на второго парня, который расположился у самой кроны. Чунмену хочется ошибаться, но ему кажется, что второй парень ему очень знаком. Чунмену думается, что если Цзытао заметит Чанеля, то глубоко расстроится. -Сильно он тебя?- до них даже доносится их тихий разговор,- Можно посмотреть? -Не трожь!- Бекхен с громким шлепком отталкивает тянущуюся к его лицу ладонь Чанеля, но после все же смягчается и отвечает,- Не сильно. Ерунда. Кичится своей храбростью и силой. Чунмен уверен в этом, потому как все еще помнит, на какое расстояние отлетел Байсянь, когда Цзытао залепил ему оплеуху. Правильно сделал. Чунмену до сих пор не понятно, почему Чанель, который всю свою недлинную жизнь ненавидел Бекхена и дружил с Тао- не встрял, когда этот самый Бекхен облил на рыжего ушат грязи? Оскорбил перед Чунменом- самым старшим среди них, перед Цзытао, лучшим другом Чанеля. Собственно, сам Цзытао и вступился за честь и гордость Чанеля. И неплохо так защитил. Настолько хорошо, что у Чунмена до сих пор горело в груди. - В конце концов- сам заслужил. А вот ты, "цепной Пак", разочаровал меня. У тебя что, совсем гордости нет? Чанель думает слишком долго для здравомыслящего молодого парня. -Есть. Но я не хотел, чтобы мы ссорились. Байсянь только хмыкает, издевательски поглядывая на младшего и перекидывает одну стройную ножку на другую. -Ты идиот. Скажи Цзытао, что я не собираюсь с ним дружить. Ему долго придется вымаливать прощение. -Хорошо. Скажу,- Чанель медлит, но все же решается спросить,- А со мной? Со мной будешь? -И с тобой тоже, болван. Ты же со второго! А второй- наш враг.- вновь раздражается крошка. -Дай пальчики хотя бы проверю,-Чанель снова тянет руку в сторону мальчика. -Пойдем-ка отсюда,- Чунмен вновь слышит шопот Тао почти у своего уха. Ему хочется досмотреть эту драма-версию уличных малышицких разборок, но он понимает, что не стоит оставаться ни секундой больше. Младший глупо улыбается, и Чунмен ступает по траве по пути к дому вместе с ним. Ему жутко жаль Цзытао и все его старания. Ведь самый близкий предал его. *Макивара — тренажёр для отработки ударов