Семья. Этим все сказано

Как только тяжелые шторы разъехались в стороны, в глаза спортсменам ударил яркий свет. Сбоку шуршало что-то, по звуку похожее на разрываемую фольгу. Над ухом хрипели шестеренки, видимо, и поднявшие бордовую ткань. Сзади нервно копошился совершенно не умещающийся в пространстве Мурасакибара: кажется, он успел уже удариться головой о балку в проходе, свалить какую-то бочку и два раза наступить на шипящего Акаши. В виду того, что в суматохе от внезапности были потеряны великие и ужасные ножницы, Ацуши остался после своей выходки в живых. Привыкнув к свету, Киеши различил перед собой короткий коридор, заканчивающийся черной дверью и еще одними шторами фиолетового цвета. Пол был сплошь покрыт деревянными досками, скрипящими при каждом неловком переминании баскетболистов с ноги на ногу. Наглый фырчащий механизм нагонял непонятный панический ужас – путь один, только вперед, а что за дверью, никто не знал. - Акаши, скажи напоследок, куда мы попали? Сейджуро, недовольно потирая отдавленную ногу, с чувством сплюнул на пол. - Подвал, Киеши. Это подвал. Место базирования главы этого чокнутого семейства – великого и неподражаемого дедушки Куроко. Теппей, аккуратно ткнув пальцем в замызганную, покрытую следами трапезы моли шторку, судорожно сглотнул. - А если поподробнее? Дедушка, кто он такой? Посчитав, что просто стоять на одном месте и проминать хлипкий пол – это не достойное Императора дело, Акаши двинулся вперед, к загадочной двери. Не забывая по дороге пихать Теппея в нужном направлении и тянуть на буксире упирающегося радужного младенца два метра ростом. - Дедушка Куроко – актер в отставке. Он всю жизнь любил театр и мечтал играть в серьезных постановках главные роли. Киеши, помогая втаскивать пригибающегося Мурасакибару в коридор, спокойным голосом стал поддерживать беседу. - И? - Вся проблема состояла в другом таланте их семьи – дедушка был настолько незаметным, что зрители часто теряли актера на сцене. Поэтому ему выделили работу суфлера. Дедушка мог спокойно слоняться среди остальной актерской труппы прямо во время спектакля, и его никто не замечал. - Ух ты! Он, наверное, невероятный человек, раз провел всю свою жизнь в театре. Почему же вы так отзывались о нем? С отменным грохотом Ацуши был побежден и протащен к двери. Встав перед черной преградой, все трое одновременно судорожно вздохнули. - Самое страшное в нем, - продолжил Акаши, прикасаясь к круглой холодной ручке и медленно поворачивая ее, - то, что, будучи обижен на свою незаметность и неспособность выступить на сцене, постоянно, без перерыва цитирует строки разных пьес и знаменитых писателей. Во-первых, он вставляет их в любой разговор, прямо посреди речи. Во-вторых, его невозможно остановить. Он не молчун, как Тецуя. И в-третьих, - дверь тихонько отъехала в сторону, задевая фиолетовую ткань, - еще никто не находил выхода из подвала. Огромный, покрытый серой, комкообразной пылью зал заканчивался освещенной тусклыми (видимо, тоже запыленными) софитами сценой, заставленной всяким хламом. Прямо посередине валялась бордовая ковровая дорожка, местами смятая, местами проеденная временем и насекомыми. По бокам от нее, в сущем беспорядке, вразброс, стояли редкие стулья, имитируя зрительский зал. Среди них валялись предметы актерского гардероба: разноцветные ткани, бывшие, видимо, одеждой; различный реквизит, поломанный, выцветший, совершенно неузнаваемый; в отдельной кучке сложились головные уборы, от тонких обручей из лент до темных шляп с пушистыми, свалявшимися перьями. По стенам тяжелая ткань, занавес, картины. Вдалеке, практически у сцены, мелькали черные двери. Одна из них, по мнению уже все просчитавшего Акаши, должна была вывести их на волю. Сделав пару шагов вперед, ребята застыли. Наверху отчетливо слышались шаги – они здесь явно не одни. Потолок был затянут веревками и канатами, которые словно образовывали паутину. Киеши обернулся, на всякий случай, и пришел в неописуемый ужас – знакомой двери, через которую они вошли, не оказалось. Ловушка. - Good frend for Iesvs sake forbeare, To digg the dvst encloased heare. Ацуши вздрогнул и вцепился огромными ручищами в плечи товарищей по несчастью. Теппей мягко кивнул и мысленно поздравил себя с приключениями на пятую точку. А Акаши только выругался. И вряд ли сейчас он мог бы точно сказать, что сделал это про себя. - Blest be ye man yt spares thes stones,.. Голос все приближался, отдаваясь животным страхом где-то под коленками. Над головами зашуршала ткань, и сверху, прямо перед глазами, что-то шмякнулось на пол. - And cvrst be he yt moves my bones! Сердца бухнули в пятки и погибли в конвульсиях. Ребята одновременно взвизгнули, как по команде прижимаясь друг к другу. Тряпочки на полу с каждым мгновением все больше преобразовывались во что-то живое и узнаваемое. В конце концов из-под капюшона блеснули бледно-голубые, практически белесые глаза, и невысокий щуплый старик радостно улыбнулся во все свои двенадцать зубов. - Давно уже не прыгал на сцене, подзабыли кости дело свое, - зрачки расширились, а улыбка стала еще шире. – Ну здравствуйте, мои дорогие! Акаши дернулся назад и внезапно помянул всех известных ему богов. Только без резких движений! - Здравствуйте. Р… рады Вас видеть. Киеши оперся о плечо Мурасакибары за неимением другой опоры и выдавил из себя глупую гримасу. - Пре-е-екрасно выглядите… - А мы мимо проходили, - Сейджуро внезапно схватил двоих под руки и устремился в обход серой фигуры, - поздороваться решили, вот. Уже уходим, не будем Вам мешать. Вперед, ребята! Мальчишек схватили за шиворот, как нашкодивших котят, и дернули в обратном направлении. Даже не успевая испугаться толком, все трое почему-то подумали о сверхъестественных способностях дедушки – как он дотянулся до Ацуши? А дедушка продолжал улыбаться, ведя гостей на отведенные им места. Костлявые пальцы были до невозможности сильными – выбраться из хватки не представлялось возможным. - Молодости свойственно грешить поспешностью. Сядьте, порадуйте старика вниманием. Задницы были торжественно установлены в креслах, и пока оцепеневшие спортсмены глазами искали выход, старичок взбирался на сцену, чтобы устроить представление. - Акаши, пойдем отсюда. Киеши покрутил головой и на свой риск попробовал двинуть ногой. Дедушка резко замер спиной к ним, но стоило Теппею перестать дышать и затихнуть, снова возобновил восхождение по лестнице. - Спокойно, мы выберемся. Главное, не показывать ужаса. - Легко тебе говорить… Император… Заметив, а скорее кожей почувствовав подергивающие нервы школьников, дедушка всплеснул руками и обернулся к ним с наставлениями. - Из всех низких чувств страх — самое низкое. Длинный палец пригрозил в воздухе. Дедушка с умилением осматривал своих зрителей, просто тая от удовольствия. Вот Акаши предпочитал, чтобы дед и вправду растаял здесь серой лужицей – опасность минует, и они смогут свободно поискать выход. Куроко живо встал в позу обморочной барышни, вздохнул полной грудью затхлый подвальный воздух и начал неожиданно громко вещать. - Что такое Вселенная? – старик взмахнул жилистыми руками, на которых просматривались венки, и взметнул ткань рукавов вверх. – Это большой театр. А театру нужна публика, - ладонь протянулась к Киеши, намереваясь найти в испуганных глазах что-то вроде понимания. Увы, Теппею было страшно и ничего более. – Мы — публика. Жизнь на Земле создана затем, чтобы свидетельствовать и наслаждаться спектаклем. Вот зачем мы здесь, - он внезапно весь насупился и резко пропал из виду. Голос загромыхал под потолком и обрушился вниз гневной тирадой. – А если вам не нравится пьеса — выметайтесь к черту! Слившиеся со стульями ребята зажмурили глаза. Только бы не упал откуда-нибудь на них. Они же души свои в тот же миг отдадут всевышнему. Но дедушка так же неожиданно объявился на сцене, как заправский маг, и начал раскланиваться, ожидая оваций. Наблюдая за тем, как после аплодисментов старичок необычайно подобрел, Теппей решил аккуратно копать к выходу. - Куроко-сама, может, Вы нам поможете? – центровой мило улыбался, стараясь сделать голос еще более мягким и располагающим. – Мы друзей своих… из виду потеряли. Не знаете, как к ним пройти? Нас ждут, Хьюго, Кисэ, Кагами… - О, бедный Йорик! – дедушка резко взвился и, схватив оцепеневшего Киеши за грудки, стал неистово его трясти. – Я знал его, Горацио! Теппей перестал воспринимать информацию от мира и закатил глаза. В поле зрения из-за тряски совершенно ничего не успевало попадать. Дедушка еще немного помотал неполные два метра из стороны в сторону и снова в мгновение ока взобрался на сцену. Как он это делает? - Ты весь горишь, и эти раны… - резко нахмурился и что-то забормотал. – Нет, такого не было… Память уже не та. Заметив озадаченные взгляды детей, он снова воодушевился и задал вполне себе спокойный вопрос. - А как же вы, мои драгоценейшие, - Акаши передернуло, - сюда попали? - Были сброшены пинком под зад, - недовольно пробурчал Киеши, потирая отбитую спинкой стула шею. - О, мой Бог, - старик заломил руки и изобразил на лице великую скорбь, - Кто же вас так? - Между прочим, это ваши внуки на нас ополчились, - Акаши, несколько осмелев, решил поведать миру о ситуации. Куроко тут же сник, фыркнул и театрально стал осматривать свои ногти. - Без причины и прыщ не вскочит. Сейджуро задохнулся от возмущения. То есть, это они еще и виноваты?! - И что Вы предлагаете? Нет, Вы же взрослый человек, ну помогите же нам! Дедушка приосанился и с какой-то особой гордостью кинул в пустоту. - Мой организм отравлен алкоголем. Киеши оторвался от созерцания груды масок, валяющихся на полу между драных кресел, и вопросительно посмотрел на взвинченного Акаши. - А? Мы вроде и не предлагали… - Может, он взятку хочет? – Ацуши пожал плечами, мол, почему бы и нет. – Ну, в виде бутылочки саке. Куроко озадаченно оглядел гостей и серьезно кивнул – согласен, неудачная цитата. - Что вы от меня хотите? - Чтобы Вы урезонили своих внуков, - Сейджуро не на шутку разошелся и даже не собирался останавливаться. – Они же сущие монстры! Поговорите с ними, так нельзя себя вести. Дедушка покачал головой и уселся на стул, что стоял у самого занавеса, на краю сцены. - Грехи других судить Вы так усердно рветесь, начните со своих и до чужих не доберетесь. - Нет, это логично, я с Вами согласен. Но, черт возьми, они же… они… Ладно, молчу. Установившаяся было тишина прерывалась бурчаниями старика. Господи, ну как же от этого избавиться? - Может, Вы нас выпустите? Дедушка удивленно уставился на шаркающего ногой Ацуши. Попытка не пытка. Хотя… Выражение стоит пересмотреть. - Нет? Ну хотя бы подскажите, в какой стороне выход? Старик подпер выпирающий подбородок костяшками и задумчиво пожевал губу. - Быть или не быть - вот в чем вопрос… Киеши оживился и даже придвинулся ближе к сцене. - Может он передумает, и мы сможем выбраться? Акаши хмыкнул и махнул рукой. - Держи карман шире, мечтатель. Скорее всего, выбирает, как нас лучше устранить. Дед усиленно хмурил лоб, морщил нос и думал. Думы были явно не в пользу Акаши и компании. - Нет, - он вынес свой вердикт и самодовольно упер руки в бока. – Вы предатели внука моего родного, вам места нет ни в жизни его светлой, ни в сердце доверчивом. О, сразу видно – Сэдэо постарался. Чертов мальчишка, будь он неладен! - Да как Вы можете так говорить! – собственно, дедушка ничего такого страшного и не сказал, но Теппей уже завелся. – Мы команда Куроко, мы обещали выиграть вместе не один матч, мы будем с ним рядом! Мужчина выразительно закатил глаза и усмехнулся потолку. - И величайшие клятвы — солома, когда горит огонь в крови. Акаши сложил руки на груди и насупился. - Это он намекает, что мы ненадежные. Киеши резко остыл и с интересов глянул на Императора. - Слушай, Акаши, может тебе пойти в переводчики? - Заткнись и не беси. Намереваясь продолжить попытки выяснения выхода из сложившейся ситуации, Сейджуро взял дело в свои руки. - Сейчас Вы ранили нас, - Акаши говорил на полном серьезе, но в голосе проскальзывали нотки усталости и безысходности, - в самое сердце. Старичок покачал головой и приложил палец к губам. - Если бы острое слово оставляло следы, мы бы все ходили перепачканные. Но, видимо, Акаши просчитался, и дальше дискуссия не пошла – дедушка ушел глубоко в себя и начал цитировать без остановки, отвернувшись при этом от остальных. - Эй, - Теппей аккуратно схватил остальных в охапку и тихонечко зашептал, - может, нам слинять по-тихому? Пока дедушка занят своим представлением? - Стоит попробовать, - Акаши задумчиво нахмурил брови и начал разрабатывать план. На макушки легли две костлявые руки, а в затылок Киеши возмущенно задышали. - Подгнило что-то в Датском королевстве… Троица истерично забилась и отскочила от внезапного деда на безопасное расстояние. - Вы не можете нас вечно здесь держать! – Ацуши выглядел крайне обижено. Он срочно хотел сладкого. Куроко беззаботно пожал плечами – ну, это как взглянуть – и, старательно кряхтя, начал снова взбираться по лестнице. - Мы важны для Тецуи. Он будет нас искать, он любит нас – мы его друзья! Дедушка неуклюже сел на край сцены и свесил ноги вниз. Взгляд бледно-голубых глаз тяжелый и вымораживающий. - Любить — живых надо... живых... Киеши дернул плечом и стал потихоньку пятиться. - Не нравятся мне все эти намеки, ой не нравятся… Сверху донесся невыносимый грохот и чьи-то вскрики, троица подскочила на местах и резко рванула в неизвестную им сторону. Дедушка легко спрыгнул со сцены и стал непринужденно отряхиваться. - Это что? - Без понятия, но валим. - Не стоит, - ледяной голос примораживал. Старик поджал губы. - Шум смерти не помеха. Ацуши нервно икнул и попятился в темноту подвала, сгребая собой по дороге и Акаши с Киеши. - Ч-что Вы имеете в виду? Дедушка внезапно нехорошо оскалился и стал медленно, настораживающе, мерзко потирая при этом костлявые руки, приближаться к посеревшим ребятам. - Молились ли вы на ночь, Дездемоны?..

***

Шинтаро в очередной раз запнулся о какую-то швабру и растянулся во весь рост на мешках. Сзади сейриновцы активно пытались распутать завязшего в проволоке Коганея и попутно не разрушить башню из старых ящиков. Выбраться из кладовки представлялось все более трудным делом.