15 поступков ради трёх слов

      Как и ожидала Александра, Римус был зол, хотя она даже немного не понимала, что могло настолько вывести из себя Лунатика. Да, их шутка была жестокой, но жители Хогвартса давно привыкли, что мародёры издеваются над Нюниусом и никто, ну почти никто не обращал на это внимания. Но не Люпин. В течение 2-ух дней он не разговаривал ни с Александрой, ни с Сириусом, что было удивительно, так как прежде этого никогда не случалось.       Мстарде думала о том, что Римус, всё-таки, хотя он это всячески отрицал, что-то скрывает, а именно - причину своей бурной реакции. И это что-то явно бы не понравилось Алекс, раз он ей до сих пор не рассказал. От мыслей девушку отвлёк серый дым, который повалил из её котла.       Сегодня 4 декабря 1976 года, первый день отработки у Горация Слизнорта. Поттер и Мстарде уже час варили свой Напиток Живой Смерти, который, благодаря Сохатому, не сделали на прошлом занятии. Профессор покинул их, сказав, что у него есть дела важнее, а они и сами справятся, а если не справятся, то будут здесь до тех пор, пока не приготовят сносное зелье.       Алекс аккуратно капнула в котёл ровно 3 слезы русалки; трижды помешав зелье против часовой стрелки, она отложила металлическую ложку на длинной ручке и уселась на свой стул.       Все ингредиенты брошены, осталось только доварить, ровно двадцать минут, и разлить по колбам.       Она внимательно посмотрела на Поттера, который, чтобы не оплошать, действовал не по книге, а просто в точности повторял за подругой. Его зелье было серовато-стального цвета, точно такого же, как написано в учебнике, и Джеймс вздохнул с облегчением.       - Мстарде, ты не можешь вечно на нас злиться. – Сохатый сел на стул, повернувшись лицом к гриффиндорке, и добродушно улыбнулся.       Девушка лишь хмыкнула, давая понять, что злиться она может ещё очень и очень долго.       - Да ладно, малышка, ты же понимаешь, что мы хотели пошутить, даже не думали, что тебя это так заденет. – Брюнет провёл руками по своим и без того взлохмаченным волосам.       - Проехали, Джейми, к тебе нет никаких претензий. – Она улыбается, глядя на то, как Поттер облегчённо вздыхает. – Но вот Блэка не прощу.       - Вы два упрямых индюка. Один не извиняется, считая, что ничего такого не сделал, а другая не простит, хотя знает, что он не извинится. – Рогатый фыркнул, но в его глазах загорелся лукавый огонёк, а в голове мигом созрел план, как узнать, почему его подруга, прощающая Сириусу все его проделки, вдруг взяла и обиделась. – А давайте сыграем в 6 вопросов?       - Делать всё равно нечего, да и уйти нельзя. Давай свои 6 вопросов. – Мстарде поудобней уселась на стуле, упершись спиной в каменную стену, стоявшую позади неё.       - Вопросы могут быть любыми, касаться даже интимных тем? – Сохатый, дождавшись утвердительного кивка подруги, продолжил. – Отлично, тогда я начну. Ты девственница?       - Да. – Щёки Александры покрылись румянцем. – А ты?       - Нет. Аманда Джоди, Слизерин. Пятый курс, 14 февраля. – Джеймс скривился, вспоминая то, как Аманда, весьма симпатичная девушка, стонала, пока он её имел. Фу. Эти её стоны даже сейчас кажутся ему чем-то противным.       - А, это тогда, когда Эванс дала тебе по морде букетом? Я ещё потом шипы от роз целый час вытаскивала. – Брюнетка хохотнула, вспоминая этот момент.       - Злюка Эванс. – Парень надул губы, притворно обидевшись. – Тогда, на первом курсе, почему ты прикрыла меня от МакГонагл?       Алекс фыркнула. Действительно, на первом курсе в конце апреля Джеймс Поттер, произнеся неведомое заклинание, разнёс половину кабинета ЗоТИ, отправив мистера Крихстайля, тогдашнего преподавателя на месяц в больничное крыло. Александра, которая уже была на хорошем счету у преподавателей, прощавших ей те проказы, которые она совершала на пару с мародёрами, прикрыла друга, сказав, что это сделала она, из-за неконтролируемого выброса магии. Девочка понимала, что Джеймс бы не отделался месяцем отработок и вызовом родителей, его бы просто исключили, припомнив все шалости, которые он натворил. Мстарде же отделалась довольно мягко, отец даже не наказал её, сказав лишь то, что его дочь сногсшибательная ведьма, подразумевая, что профессор Крихстайль потерял сознание, увидев сотворённое учениками, и сильно ударился головой.       - Ну, во-первых, ты был моим другом, а во-вторых, ты мне безумно нравился.       - А говорила, что я противная макака. – Поттер показал подруге язык, на что та снова засмеялась.       - Я и сейчас думаю, что ты макака. Но мы отклонились от темы. – Девушка замолчала, придумывая вопрос. – Почему именно Эванс?       - Она добрая, чистая, светлая. Такая, знаешь, вечно пытающаяся всем помочь, даже если это принесёт вред ей самой. Мне абсолютно плевать на то, какая у неё кровь. Неважно это всё. Она намного прекрасней, чем та же Нарцисса Блэк, которая так кичится своей чистой кровью. – Александра слушала Сохатого и не верила своим ушам. Раньше она никогда его не спрашивала ни о чём, что могло бы касаться Лили, зная, что эта тема слишком для него болезненна. Но сейчас Мстарде была полностью уверена, что Джеймс любит её подругу той чистой любовью, которую Александра хотела бы почувствовать на себе. – С кем был твой первый поцелуй?       - Сириус. Второй курс. Он сказал, что совершенно не умеет целоваться, а ему, как будущему ловеласу, просто необходимо научиться. – Алекс улыбнулась, это было одно из самых светлых её воспоминаний. – Какую тайну вы от меня скрываете?       - Что за бред? Мы ничего не скрываем. – Поттер заметно нервничал, стараясь этого не выдать, хотя получалось весьма плохо.       - Прекрати лгать, Джейми, ты совершенно не умеешь этого делать. – Девушку злило то, что они мало того, что скрывают, так ещё и лгут.       - Я не имею права тебе этого говорить, это тайна Лунатика. – Он опускает глаза. Ему действительно стыдно, но делать нечего, тайна не его, поэтому открывать её он не имеет права.       - Лунатиками называют людей, которые ходят по ночам. Сколько раз я у вас ночевала, ни разу не замечала такого за Римусом. – Джеймс посмотрел в глаза подруги и понял, что она знает. Знает.       - Давно знаешь? - Она не озвучила остаточный свой вывод, но то, что она всё знает, было ясно.       - Каждый год Сириус закатывал на мой День Рождения вечеринку. Когда мы были на четвёртом курсе, мой праздник выпал на полнолуние, Эванс ещё говорила, что это предвестник того, что я узнаю что-то новое. Это был единственный День Рождения, который я отметила без вас, а Римус меня даже не поздравил, потом, лежа в больничном крыле, он ещё извинялся за это.       - Ты удивительная девушка. Почему ты молчала до сих пор?       - Я ждала, пока вы мне сами расскажете. – Брюнетка усмехнулась. – Ты задал мне 5 вопросов, я тебе 3. Так что, теперь мои 2 вопроса.       - Ей, я же уточнял. Так нечестно.- Мародёр был явно не доволен таким раскладом.       - Надо следить за языком, Джейми. Кстати, зелье уже готово.       За разговорами парочка не заметила, как пролетело двадцать минут. Они перелили немного зелья в колбы, заранее подписанные, оставив их на столе преподавателя. Быстро убрав рабочие места, гриффинорцы направились в общую гостиную, решив не дожидаться профессора, который бы явно пришёл не скоро.       - Это ты обрезал Малфою волосы на втором курсе?       - Ага, было забавно наблюдать, как его лицо переливается всеми оттенками красного.       - А Розье?       - Это уже Сириус. Эвен назвал тебя Блэковской подстилкой, ну Бродяга и разобрался, сам, нам запретил его трогать.- Джеймс хмыкнул. Его иногда поражало то, как друг защищает Мстарде, создавалось впечатление, что она для него, Сириуса, не просто подруга, а нечто большее. – Теперь мой вопрос. Почему ты так бурно отреагировала на шутку Сира?       - На четвёртом курсе мы с Римусом ходили в Хогсмит, представляешь, он сам меня пригласил. Но потом выяснилось, что мы не можем быть вместе, Луни так и не сказал, почему, теперь-то я понимаю, хотя по мне - это глупо, его болезнь вовсе не помеха. Об этом я рассказала только Бродяге. Не обижайся Джейми, но ты бы тут же принялся нас сводить. – Брюнетка замолчала. Они стояли возле одного из тайных проходов, который мародёры открыли совсем недавно, и который вёл прямо в Сладкое королевство.       - Только не говори мне…       - Не говорить что? Что я до сих пор влюблена в Римуса? Или что он до сих пор меня отвергает? Или что Блэк знает всё это, но всё равно сотворил свою глупую шутку? – голос Алекс перешёл на крик и казалось, что она вот-вот заплачет, но нет, на её глазах не было и слезинки. – Теперь мой вопрос, Сохатик, ты же не против выпить? – Получив утвердительный кивок, она лишь улыбается, ответ был известен заранее.       Сириус Блэк уже второй час расхаживет туда-сюда по комнате. Сохатый и Александра давно должны были вернуться с отработки, мало того, они давно должны были спать и видеть десятый сон, а их всё нет. Отбой был час назад, но Бродяге не спалось. Сегодня он решил, что пора мирится с Алекс, всё таки без неё ему было очень плохо, как будто бы отняли часть души.       - Хватит метаться. Они придут, не дети малые. – Блэк удивлённо смотрел на Хвоста, хотя казалось, что Питер сам удивился, что эту фразу сказал именно он.       - Питер прав. Алекс снова куда-то затащила Джеймса, ну или Сохатый затащил Алекс. Всё как всегда. – Римус устало смотрит на Бродягу. Двое мародёров уже бы мирно спали, если бы не третий, который, не обращая внимания на возмущения друзей, включил свет и бродил по комнате.       - Их нет на территории Хогвартса. Вот где они? – Сириус остановился, вопросительно глядя на Люпина.       И пререкания между мародёрами продолжались бы ещё долго, если бы не Поттер и Мстарде, которые в буквальном смысле ввалились в комнату, зацепившись то ли о порог, то ли друг о друга, и упав на пол.       Блэк неодобрительно покосился на друзей, руки парень скрестил на груди, а в глазах горел огонь злобы.       В комнате мальчиков шестого курса назревал скандал.       - Джеймс. Слезь с меня, ты тяжёлый как слон. – Девушка, которая, лёжа на полу, оказалась прижата Поттером, недовольно застонала. Она бы никогда не подумала, что такой щуплый Джеймс может быть таким тяжёлым.       - Ой да ладно.- Сохатый фыркнул, но всё же перекатился на бок, теперь он лежал рядом с Алекс, но примечательным было то, что ни Мстарде, ни Сохатый вставать с облюбованного места не собирались.       Сириус так и стоял, смотря на парочку, которая что-то друг другу рассказывала, при этом смеясь. Он даже не принял попыток поднять их с пола, будучи ужасно злым на то, что он переживал, а они просто развлекались.       Ситуацию немного разрядили Римус и Питер. Оборотень, долго думая за кого первым делом взяться, всё же начал с Поттера, подняв того и волоча к кровати. Петигрю же решил, что благоразумно будет закрыть двери. Аккуратно подвинув ноги Алекс, чтобы не придавить, юноша закрыл дверь, спрятав жителей комнаты от любопытных глаз. Хотя, какие любопытные глаза в полпервого ночи? Все давно спят.       - Сколько раз я тебе говорил, что, если ты ещё раз будешь пить без меня, я тебя убью? Какого хрена вы вообще накидались? – Бродяга, всё-таки решил, что, лёжа на полу, его девочка может заболеть. Он поднял её на ноги и поставил перед собой, придерживая, чтобы брюнетка снова не упала.       - Прошу уточнить, что мы не накидались, а чуть-чуть выпили.- Джеймс, который в это время пытался снять с себя мешающую одежду, что удавалось ему с трудом, решил заступиться за подругу. – Да и выпили мы всего-то две бутылки огневиски. – Сохатый, решив более не мучаться, скинул с себя только верхнюю мантию. Он лежал на кровати, до которой его довёл заботливый Люпин и, слава Мерлину, мирно смотрел в потолок. Голова начинала кружиться, от чего парню казалось, что комната вертится по кругу.       - Всего-то. – Лунатик хохотнул. Но, видя удивление в глазах Поттера, который с трудом перевёл взгляд на друга, понял, что Джеймс и правду считает, что выпить на двоих литр огневиски - это совсем чуть-чуть.       - Блэк, мне так не хватало тебя, я так тебя люблю. – Алекс, которая всё время молча наблюдала за мародёрами, ближе подвинулась к Бродяге и крепко его обняла.       - Я вынужден признать, малышка, что был неправ, подшутив над тобой и Луни. Прости меня. – Парень обнял девушку в ответ, чувствуя, как ему не хватало этих объятий. Почему-то, такой трепет в душе Сириуса Блэка вызывали только её, Алекс, объятья, и ни одна его девушка не могла их заменить.       - Лунатик, - Мстарде легонько оттолкнула от себя Блэка, - теперь твоя очередь. – Девушка протянула, открытые для объятий руки к Люпину, и тому не оставалась ничего, кроме как снова вылезти с кровати и теперь уже идти обнимать брюнетку. Зная, какая упрямая Алекс когда трезвая, а когда девушка выпьет, она была ещё более упрямой, он мог с уверенностью утверждать, что она стояла бы здесь до тех пор, пока он всё-таки её бы не обнял.       - Ты дурочка, не смей больше пить. – Римус прижимает её к себе, зарываясь лицом в волосы, вдыхая такой родной запах малины и дорогих духов.       - А ты не смей от меня скрывать что-либо. – Девушка недовольно фыркнула, но объятий не расцепила. – Ты правда думал, что меня испугает то, что ты оборотень? Ты такой придурок, Римус. Главное то, что ты мой друг, а там, будь ты хоть мантикорой, мне не важно. – Она ещё сильнее прижимается к другу, который счастливо улыбается.       В тот вечер Римус Люпин впервые задумался на тему того, что с этой девушкой он может быть счастлив.       Спустя пятнадцать минут, которые прошли в нелепых разговорах, Алекс уложили спать. Да, именно уложили, так как она совсем этого не хотела. Девушка лежала на кровати Бродяги в майке Господина Лунатика, представляющей собой белую «борцовку» с изображением волка, воющего на луну, которую ему подарили мародёры, и счастливо улыбалась. Сегодняшний день она по праву считала одним из самых счастливых в своей жизни.       А Сириус Блэк ещё долго не мог уснуть, наблюдая за мирно спящей Мстарде, думая над тем, что его безумно тянет к ней. Нет, это была не любовь, просто какое-то чувство собственности, из-за которого Блэк терпеть не мог, когда к его девочке кто-то прикасался. Комната мародёров погрузилась в сон, уснул даже Бродяга, который так долго размышлял на тему того, что именно он чувствует к девушке, лежащей рядом с ним. Он даже не подозревал, сколько бед ещё принесут эти его чувства.       А пока всё было хорошо, и это не могло не радовать.