Дракон на снегу, Волчица в пламени

Лианна любила сидеть в богороще, задумчиво глядя на лик чардрева. Старый Винтерфелл был одним из тех мест, где просто физически невозможно не предаваться философским рассуждениям. Юной Старк было интересно, будет ли Харренхолл таким же задумчивым местом. Девушка оглядела полуразрушенные оплавленные стены, чёрные от копоти и многовековой пыли, и улыбнулась – о да, проклятый замок полностью оправдал все её ожидания. С самого момента прибытия Старков на турнир она бродила по заброшенным залам, прикасалась к завалам и долго сидела на разрушенных лестницах, смотря на небо через разрушенный потолок. Её жених, Роберт Баратеон, первое время пытался сопровождать её, но потом плюнул и вернулся к пьянкам, дракам и шлюхам. Лианна усмехнулась, продолжая свою неспешную прогулку. Её жених – её политический союзник. Они не испытывали друг к другу никаких особых чувств – даже в свои шестнадцать девушка умела различать честь семьи и собственную честь. Пусть юный Баратеон гуляет на стороне, единственная цель их союза – наследники, и она лично позаботится о полном отсутствии бастардов. Честь превыше всего, а её в детях на стороне маловато. Жить можно, конечно, если признать честь по чести и воспитывать наравне с законными, но, зная жениха, проще избавиться от проблемы с самого начала – когда байстрюков больше, чем наследников, положение рода становится очень щекотливым. Сам Роберт уже занёс её в список своих вещей, и Лианна подозревала, что занимает место где-то между мечом и любимым скакуном наречённого. Он с самого детства был таким – определял свои вещи и сражался за них до конца. Она помнила, как жених отколотил какого-то мальчишку, взявшего его деревянного коня. Сколько ему тогда было лет, семь? С тех пор ничего не изменилось. Так было и с ней – один короткий взгляд, занесение в список своих вещей – и ноль внимания. Действительно, зачем обращать внимание на то, что и так принадлежит тебе? Заброшенная богороща встретила девушку обгоревшими остатками чардрев, на которых с трудом угадывались лики. Выжженная почти дотла, она производила на всех очень пугающее впечатление – на всех, кроме суровых жителей Севера, которые находили Харренхолл очаровательным. Жуткий, пугающий, мрачный - в нём было что-то цепляющее, как будто, зайдя сюда, никогда не выйдешь прежним. Лианна подошла ближе к самому большому, и потому самому обгоревшему чардреву и обняла его, как будто пытаясь вдохнуть жизнь в давно убитое тело. Вдруг хрустнула ветка, и девушка стремительно повернула голову. На дороге в замок, сидя на коне, прямо на неё смотрел Рейгар Таргариен. Его белые волосы красиво лежали на плечах и спускались даже ниже, часть волос была тщательно убрана и наверняка собрана в сложную причёску. Лианна мимолётом отметила всё это, собираясь встать и поприветствовать принца, но не смогла. Её остановил взгляд – из расширенных, мутных глаз принца на неё смотрел Эйрис II. Она видела в точности такое же безумное пламя в глазах короля, когда Старки приветствовали правящую династию в первый день турнира. Тот же костёр, те же языки пламени. Они заворожили девушку тогда, они же пригвоздили её к месту сейчас. Принц немигающе смотрел на неё, а она вцепилась в сгоревшее чардрево, надеясь, что Старые Боги ещё не до конца покинули это место и защитят её от… от чего? Она и сама не знала. Наконец, принц отвёл взгляд, тронул бока своего жеребца и удалился, неспешно направляясь к замку. Лианна же опустилась на землю и уткнулась лбом в рассохшиеся корни. Такая простая и короткая встреча опустошила её. Почему? Девушка и сама не знала ответа. Оставшееся время турнира юная Старк пребывала в странном заторможенном состоянии, как будто принц своим огненным взглядом опустил её в вязкий кисель. Весь мир как будто утратил краски, и сам воздух сгустился вокруг, позволяя только медленно дышать полной грудью, и никак иначе. Братья тревожно поглядывали на неё – взрывной и бешеный характер леди Лианны был прекрасно известен всем обитателям Винтерфелла, и её одурманенное состояние было вдвойне странным. Впрочем, довольно скоро Старки списали всё на атмосферу Харренхолла. Что и говорить, на этом турнире все северяне были настроены на философский лад, а уж флегматик Нед и вовсе казался таким же потерянным, как и она. Неудивительно, что Роберт покинул их с негодующим фырканьем – Баратеон хотел битв, в то время как его главные соперники шатались по развалинам и таращились на изуродованные камни. Лианна отвлеклась на восторженный рёв толпы и посмотрела на ристалище. Принц Рейгар торжествующе объехал трибуны. В его глазах не было и следа огня, только глубокая печаль и лёгкий налёт радости. Впрочем, радости стало больше, когда он посмотрел на свою жену – Элия Мартелл сияла, как солнце на стяге своего дома. Ходили слухи о хрупкости её здоровья, но Лианна не заметила ничего подобного – принцесса цвела, как цветут здоровые и любимые. Воистину, принц обожал свою жену. Как будто услышав её мысли, Рейгар обернулся, и тут же печальный блеск исчез, уступив место мутному пламени. Глаза его расширились, улыбка стекла, сгорела в огне, и Лианна ещё глубже погрузилась в вязкое марево, теряя силы даже на то, чтобы отвести взгляд. Принц тряхнул головой и отвернулся. Лианна отвернулась тоже и поняла, что никто ничего не заметил – оказывается, всё длилось не больше нескольких секунд. Девушка снова уставилась на ристалище, ещё глубже погрузившись в вязкое марево – теперь ей приходилось бороться за каждый вздох, настолько сильно воздух давил на грудь. Всё рассеялось внезапно – когда принца Рейгара объявили победителем. Он взял венок из синих роз, из его сияющих глаз почти исчезла печаль, и он направился к своей жене. А потом краем глаза заметил её, Лианну. Девушка смотрела, как ставшее восковым лицо полностью поворачивается к ней, как звериная муть заволакивает его взор, как руки резко дёргают поводья – и как он мчится к ней, удерживая себя от желания пришпорить коня и ускориться. Невероятно резким и чётким движением он отдал, почти бросил ей венок – и она так же чётко, резко вцепилась в него. Мир был удивительно ярким, и что-то ужасно неправильное казалось ей во всём этом. Беспокойство, предчувствие чего-то не покидало Лианну весь вечер. Раненой волчицей она ходила по своей комнате, не в силах выпустить почему-то обжигающий венок, не обращая внимания на капельки крови с израненных шипами рук. «Свежий воздух, мне очень нужен свежий воздух» - эта мысль наконец-то окончательно оформилась, и девушка, отшвырнув измочаленный венок, бросилась прочь из относительно обжитого крыла, устремляясь в сторону самых заброшенных уголков замка. Остановившись в самом заброшенном зале, девушка перевела дух. Дышать стало немножко легче, и она прислонилась боком к относительно сохранившейся стене, ощущая, как медленно замедляется её сердцебиение. - Говорят, именно в этом зале мой предок сжёг Харрена Чёрного. Удивительный талант подбирать места. Сердце Лианны снова бешено застучало, сама она прыжком обернулась – и снова попалась в клетку взгляда Рейгара Таргариена. Где его тихий мелодичный голос, где прямая осанка и лёгкая улыбка? Принц хрипло каркал, и в каждом его слове Лианна слышала Эйрисово «сжечь!», губы растянулись в жутком оскале, да и весь принц согнулся в какой-то животной, пугающей позе. Девушка не заметила, как он оказался рядом, как толкнул её к стене, больно ударив спиной. Она резко рухнула в то же самое вязкое марево, в котором пребывала весь день – до того момента, когда укус принца оставил кровящую ранку на её шее. Этот укус смыл оцепенение, избавил её от плена фиолетовых глаз – и поднял волну ужаса. Лианна вырывалась, царапалась, кусалась – в ответ принц рычал, тряс её и пару раз прикладывал головой к стене. От каждого такого удара в глазах темнело, но девушка продолжала рычать и вырываться, с ужасом ощущая, как рвётся корсаж и как ветер гуляет по оголённым ногам. Когда принц приподнял её повыше, Лианна закричала – жуткой силы пощёчина забила крик назад в глотку. Девушка попыталась остаться в сознании, когда боль просто разорвала её бёдра пополам, а по ногам потекло что-то тёплое и липкое. Так больно и страшно ей ещё никогда не было, и ярость покинула её - вбиваемые все шестнадцать лет жизни правила исчезли из головы ещё раньше. Она безвольно обмякла, тихонько подвывая на каждое особо резкое движение тяжело сопящего принца. Наконец он отпустил её – она бессильно сползла на холодный пол и только наблюдала за удаляющимися ногами в высоких сапогах.