Дракон на снегу, Волчица в пламени

Лианна помнила каждый шаг до своей комнаты. Опустошённая, разбитая, неспособная свести ноги, она ползла вперёд на одном упрямстве и ледяной ярости Старков из Винтерфелла. Каждый шаг вонзал ей кинжал из валирийской стали в низ живота, каждый вздох заставлял дёргаться горевшую щёку, каждое движение отдавалось в болевшей от ударов о стену голове. Девушка не могла собраться с силами, не могла заставить себя думать как взрослая – да какая же она взрослая, ей же всего шестнадцать лет! Лианна безумно хотела пожалеть себя, но почему-то не могла. Как будто Рейгар Таргариен, войдя в неё, что-то исковеркал в ней, исказил, изуродовал. Когда-то комфортная оболочка оказалась ужасно тесной и теперь жала, как смятый от удара доспех. Лианна задыхалась в собственном теле, она физически ощущала трещины на своей душе. И каждым шагом в сторону своей комнаты, каждым рваным вздохом объявляла войну боли, войну смерти, войну панике. То, что случилось с ней, как будто пробудило в душе девушки что-то тёмное, жуткое, сродни крипте Винтерфелла или сгоревшей богороще Харренхолла. Она как будто обросла шерстью, и одна мысль о возвращении в тело леди пугала Лианну почти так же сильно, как мутные фиолетовые глаза принца Рейгара. Сломанная леди, смятая леди, изуродованная леди – как будто фарфоровая кукла лопнула, и из глубоких трещин начал выглядывать меховой наполнитель. Когда девушка заползла в свою комнату, она ещё долго лежала и смотрела на стяг Старков, висящий за окном. Если бы кто-то спросил её об этом, она бы поклялась, что лютоволк подмигнул ей. Утром Лианна проснулась с такой ясной головой, что даже слегка испугалась этому. Впрочем, испуг был очень слабым – девушка была уверена, что после пережитого ночью ужаса она никогда больше не сможет испугаться. Её мозг работал точнее мейстера – и никто не смог бы сказать, какая именно капля заставила девушку принять решение скрыть случившееся. Даже спроси её кто об этом, она и сама не ответила бы. Так или иначе, Лианна дождалась служанку с едой, с головой укутавшись в одеяло, а затем резким движением вылила на себя кувшин с вином, оставив себе буквально два глотка. Нежная ткань платья была безнадёжно испорчена, и теперь никто не станет осматривать его – и не найдёт следы грехопадения. Девушка разорвала нижнюю юбку и тщательно смыла засохшую кровь с бёдер – мутная вода в тазу сойдёт за попытку отстирать вино. Переодевшись, девушка удовлетворённо вздохнула, села – и острейшая боль заставила её поверить, что всё это не игра или сон. Осознание произошедшего оглушило Лианну, она обхватила себя за плечи и тихонько завыла, раскачиваясь из стороны в сторону. - Лианна? Лианна! Бран и Нед кинулись к ней, снеся запертую дверь с петель. Похоже, девушка выла несколько громче, чем рассчитывала. Роберт неуверенно топтался на пороге – он с детства ненавидел девчачьи слёзы. Братья неуклюже толпились, толкая друг друга и отчаянно мешаясь. Лианна пыталась взять себя в руки, но несвязные ласковые слова растерянных братьев как будто сломали какую-то стену внутри. Слёзы хлынули с новой силой, и девушка просто упивалась своей беспомощностью, болью и слабостью. Всю жизнь подавлявшая в себе любой порыв заплакать, Старк вдруг обнаружила, что этот процесс очень приятный и затягивающий. «Так вот почему все южные благородные дамы так часто плачут» - эта мысль показалась Лианне настолько смешной, что она не смогла сдержать хихиканье. Вскоре короткие смешки переросли в гомерический хохот, и девушка откинулась на спинку стула, задирая голову и отталкивая руки пытавшихся поймать её братьев. Нед выскочил из комнаты, оттолкнув Роберта и кинувшись дальше по коридору. Чуть позже до девушки донёсся жуткий грохот – похоже, брат со всей силы молотил дверь в комнату родителей. Весь следующий день вся делегация с Севера крутилась вокруг неё. Старый мейстер покачал головой и забормотал что-то о истерике и «мрачности этого жуткого Харренхолла», королевский мейстер, присланный Элией Мартелл как ответ на слухи, просто сказал об острой форме меланхолии и о сбоях в организме при столь резких и стремительных событиях. Ухоженный старик сразу сказал, что подобное свойственно всем девицам от тринадцати до тридцати и посоветовал успокаивающие настои. Отец неодобрительно покачал головой, но мать убедила его ничего не делать и не говорить. К вечеру все успокоились, братья разбрелись по комнатам, Роберт неуклюже ткнул её в плечо, пробормотав, что из-за слёз её лицо пухнет и она становится жутко страшной. Родители долго спорили, и в результате постарались замять скандал как можно незаметнее. Таким образом несколько дней до отъезда её никто не трогал, и Лианна получила возможность успокоиться и не смотреть на королевскую семью. Девушка действительно не знала, сможет ли сдержаться, если увидит принца. Каждый вечер братья приходили и подолгу разговаривали с ней, так что совсем без компании она не оставалась. Пару раз Нед даже звал её погулять по Харренхоллу, но Лианна отказалась. Когда-то такие притягательные, теперь оплавленные стены замка пугали её. Братья только пожимали плечами – слова королевского мейстера в их глазах только обретали вес. Наконец настал день отъезда. Лианна собралась ещё с утра и ждала полудня, сидя на сундуках и раздражённо покусывая кончик заплетённой на северный манер косы. Девушка запретила себе думать о произошедшем и снова стала раздражительной. Братья и Роберт огрызались в ответ, но она просто физически чувствовала их облегчение – ещё бы, заторможенность и истерика исчезли, маленькая волчица снова стала собой! В четвёртый раз за последние пятнадцать минут рявкнув на служанку, Лианна решила выйти прогуляться. Стараясь не думать, чем закончилось подобное мероприятие в прошлый раз, девушка вышла из комнат и направилась в противоположную от заброшенного крыла сторону. Она думала, имеет ли смысл идти в богорощу, если все её неприятности начались именно оттуда, но ноги уже несли её по проторенному в первые дни турнира пути. Сгоревшие чардрева приветливо покачивали остатками ветвей на ветру, издавая мерзкий скрип. Лианна прислонилась спиной к одному из стволов, ощущая поразительное спокойствие. Видят Боги, даже если принц Рейгар Таргариен сейчас выйдет из-за дерева, она сможет сохранить самообладание. - Действительно, поразительный талант выбирать места. Лианна тихонько вскрикнула и задрожала. Ужас сжал её сердце, и она не могла даже пошевелиться, глядя как принц, покачиваясь, приближался к ней, протянув вперёд скрюченные пальцы. Способность двигаться вернулась к ней только когда ледяные руки сомкнулись на её запястьях. Она рванулась, вскрикнула – и в ту же секунду потная ладонь зажала ей рот, какие-то мужские голоса раздавались над её головой. Лианна смотрела на довольный оскал принца, когда двое мужчин связывали её и куда-то волокли. Даже получив мешок на голову, она всё ещё видела этот оскал – звериные клыки под мутными глазами. Следующий месяц она запомнила как клубок из боли, насилия и стука копыт. Рыцари Белой Гвардии – а это были именно они - не особо церемонились с пленницей, которая выступала в роли ценного груза. Рейгар каждую ночь брал её, а весь день она ехала вниз головой, как мешок с картошкой. Безумная гонка не прерывалась ни на минуту, в людных местах пленницу целиком засовывали в мешок и затыкали рот тряпкой, но на самом деле у неё даже не было сил трепыхаться, не то чтобы кричать. Наконец, всё закончилось. Принц сам закинул её на плечо и лично запихнул в довольно просторную, но всё-таки убогую комнатку. Лианна не знала где она, как долго она пробудет здесь, что ей ещё предстоит вынести. Ключ со скрипом поворачивался в двери, отрезая девушку от остального мира.