Возвращение

— Как Джон? — с напускным спокойствием спросил Шерлок, застегивая пуговицу на рукаве белоснежной рубашки. Он снова был дома. Его ждал любимый город и любимый человек. Холмс младший с еле скрываемым трепетом ждал обе эти встречи. Наконец-то! — Джон? — Майкрофт приподнял бровь. — Да, Джон Ватсон… — Шерлок метнул взгляд на брата. — Мой Джон… — Джон Ватсон? — губы Майкрофта дрогнули и изогнулись в подобии насмешливой улыбки. — Он давно уже не твой. Шерлок напрягся, тон Майкрофта ему определенно не нравился, а уж улыбка… — Два года прошло, — продолжал брат, смакуя каждое слово. — А ты чего ожидал? Шерлок забыл о незастегнутой рубашке. — Что ты этим хочешь сказать? — то ли шепот, то ли шелест вмиг пересохших губ. — Два года, Шерлок… — продолжал Майкрофт, улыбаясь почти томно, чуть прикрыв глаза, наслаждаясь видом обескураженного брата. — Джон убивался от горя, несколько раз пытался прервать биение своего измученного сердца. Сначала он хотел пустить себе в лоб пулю, а однажды мои ребята сняли его с той самой крыши — он почти прыгнул. Его поймали на лету. Мне пришлось вмешаться. Лицо Шерлока исказилось болью. Он знал, что все случившееся для Джона будет непростым испытанием. Но тогда на кладбище он видел, каким молодцом держался его друг, и именно в тот момент Шерлок решил, что задуманное им долгое отсутствие не сломит Ватсона. Неужели он ошибся? Великий Шерлок Холмс не ошибался никогда, расчеты всегда были верны. Что же случилось на этот раз? Чего он не предусмотрел? Майкрофт безжалостно продолжал: — Это был акт спасения. Джону нужен был кто-то, чтобы разделить боль утраты. Кто мог подойти для этой роли лучше меня? Я же твой брат… я тоже был убит горем. Да, Джон винил меня в том, что я использовал тебя для влияния на Мориарти, но со временем он увидел, как меня подкосила твоя смерть, и это помогло ему простить. — Что… что ты сказал? — Холмс младший не мог поверить своим ушам. Это было совершенно невероятно. Чтобы Джон и Майкрофт… — Мне было любопытно, — ресницы Майкрофта дрогнули, по губам пробежала легкая улыбка, а потом с них сорвался сладостный вздох, словно он вспоминал подробности приятного курортного романа, — что такого есть в Джоне Ватсоне, если он так просто смог сломать твое многолетнее пренебрежение сексуальными отношениями? И я понял. Джон великолепен, во всех отношениях! Растерянность Шерлока сменилась яростью. Он с гортанным рыком подскочил к брату и с силой тряхнул его, схватив за лацканы идеального пиджака. Еле сдерживая себя, чтобы не разбить брату лицо. Голос его дрожал, лицо исказилось злостью: — Что ты несешь?! Джон бы никогда… — О, Шерлок… — спокойно сказал Майкрофт, высвобождая из цепких пальцев брата свой пиджак. — Жалкое зрелище — великий Шерлок Холмс, сжигаемый ревностью. Я не смог удержаться, очень уж хотелось посмотреть, как ты отреагируешь на сообщение о моем романе с твоим соседом… Ну как ты мог даже допустить такую мысль? Как бы ни был прекрасен Джон, мне до него нет дела, как, впрочем, и до других. Но я в самом деле помешал ему свести счеты с жизнью три раза. Меня даже растрогало это нежелание жить без тебя. — Идиот! — Лицо младшего Холмса разгладилось, постепенно приобретая обычное спокойствие, дыхание приходило в норму, он даже вспомнил о незастегнутой пуговице на рукаве. Эта выходка Майкрофта болью резанула его по сердцу, заставляя поднять из глубины потаенные страхи, которые детектив все эти бесконечные два года старательно прятал. Он запрещал себе думать о Джоне, о том, что тот может начать новую жизнь с кем-то еще, будучи уверенным, что Шерлок мертв. Он не думал о Джоне, боясь сорваться и набрать такой знакомый номер. Это поставило бы под угрозу не только всю операцию — его жизнь. Могли погибнуть люди, много людей. Это Джон научил его ценить человеческую жизнь. Потому он запрещал себе думать о Ватсоне, вспоминать Лондон и мысленно возвращаться в дом на Бейкер-стрит. А Майкрофт, пристально глядя в лицо Шерлока, задумчиво произнес: — Я сказал тебе правду. — Да? В какой момент? — Этот разговор уже порядочно потрепал Шерлоку нервы, и ему не терпелось поскорее вырваться из кабинета брата. — Джон уже не твой… — На сей раз на лице Майкрофта не было улыбки, только едва различимое сочувствие. — Он женится.