Возвращение

Понурый, серый Джон превратился в свою унылую тень. Он отпустил усы, волосы его поседели… Он приехал на Бейкер-стрит. Открыл дверь ключом, который бережно хранил все это время, зашел в прихожую и остановился, не в силах сделать больше ни единого шага. Дыхание сбилось, сердце опять сжала чья-то ледяная безжалостная рука. Он услышал скрипку, его скрипку. Звук шел сверху, эту музыку сочинил сам Шерлок… Джон закрыл глаза. Ему вспомнилось, как давно, в той счастливой жизни, в первый день, когда он только собирался сюда въехать, они с Шерлоком вернулись после дикой и такой прекрасной пробежки по крышам в погоне за такси. «Это самое нелепое из того, что я делал…» — услышал Ватсон собственный голос. «Не считая вторжения в Афганистан», — ответил ему голос Шерлока. На глаза навернулись слезы. Он стоял так, не в силах идти дальше. Музыка, печальная и прекрасная, все еще лилась сверху, Джон был уверен, что слышит ее у себя в голове. Прошло два года с того страшного дня. Но все было так свежо в памяти, словно это случилось только вчера. Говорят, время лечит… это неправда. За последнюю неделю с ним случилось несколько вещей, очень остро напомнивших ему о Шерлоке, а однажды он даже подумал, что сходит с ума. Это было странно и страшно. Иногда он приходил туда, на площадь, где все случилось, сам не зная, зачем. Становилось только хуже, но он возвращался и стоял на том месте, глядя на крышу. Сюда он ходил чаще, чем на кладбище, может, от того, что тут Джон видел и слышал Шерлока в последний раз. И вот два дня назад он снова приехал на площадь перед Бартсом. Серый день, такой же, как два года назад, промозгло. Джон выбрался из такси, захлопнув дверь машины, поднял глаза на проклятую крышу и обмер. На крыше был человек. На том же самом месте. Высокий, стройный, в черном развевающемся на ветру пальто. Горло Ватсона сдавило, перед глазами все поплыло, он начал оседать на мостовую. Проходящие мимо люди кинулись к упавшему человеку, кто-то бережно придерживал ему голову, кто-то прощупывал пульс. Сквозь темноту до Джона долетали взволнованные голоса, кто-то кричал про сердце и требовал вызвать скорую. В себя он пришел быстро, почти сразу, и со страхом глянул на крышу. Там никого, естественно, не было. Ватсон освободился из заботливых рук прохожих, заверив их, что ему уже гораздо лучше, поднялся и поспешил покинуть площадь. «Галлюцинации…» — думал Джон, восстанавливая дыхание. Видение было так реально, он готов был поклясться, что видел Шерлока, даже на таком расстоянии он был уверен в этом. Вчера Джон видел на улице Майкрофта, мельком. Видел его выходящим из кафе, когда ехал на работу, через окно автобуса. «Я редко хожу в кафе», — сказал ему однажды Майкрофт. Тогда он принес новости о смерти Ирэн Адлер и они встречались в кафе на Бейкер-стрит, чтобы не вызвать подозрений у Шерлока. Эти слова запали в память Джону. Видя старшего Холмса выходящим из кафе, Джон вздрогнул, подумав, что это неспроста, что-то происходит. Вид Холмса старшего ему не доставил радости, только всколыхнул горечь в душе… Музыка все звучала, Джон тряхнул головой, пытаясь прогнать ее, но это не помогло. Он все так же стоял в прихожей. Зачем он здесь сейчас? Почему вернулся? Ах да, это Андерсон… Еще один человек из прошлого… Сегодня, когда Джон выходил из больницы, к нему подошел человек. Сначала Джон решил, что это кто-то из его пациентов, человек был с бородой, в джинсах, помятый какой-то. — Джон, здравствуйте, — сказал мужчина. Джон насторожился, пациенты зовут его не иначе чем доктор или доктор Ватсон, а тут — Джон… Он поднял на человека глаза и пригляделся внимательнее. Ему потребовалось некоторое время, чтобы за этой помятостью и бородой узнать… — Филип?! — Джон удивился: судмедэксперт изменился. — Да, Джон, это я. Как поживаете? Джон развел руками. Что ему сказать? Существую… молча и безрадостно тяну свою лямку, тоскую по прежним временам и другу… — Все хорошо… Андерсон понимающе кивнул. — У меня к вам дело, Джон. — Я догадался, — и вправду, не просто же так он пришел, — слушаю. — Дело в том, что, — начал Андерсон, — после того дня, когда Шерлок прыгнул с крыши… Джон болезненно поморщился. Но Андерсон, не обращая на это внимания, продолжал: — Я не мог поверить, что он умер. Долго размышляя, я пришел к выводу, что это был спектакль… я не мог успокоиться, не верил… «Что ж тогда про меня говорить, — раздраженно подумал Джон. — Но если за два года он ни разу не дал о себе знать, это что-то, да значит, приятель». — В общем, тут такое дело… я создал общество и назвал его «Пустой катафалк», я уверен, что падение -это трюк, и у меня много единомышленников… — Уж не хотите ли вы, чтобы я присоединился к вашему обществу, — с сарказмом спросил Джон, пряча раздражение. — Было бы не плохо, — хмыкнул Андерсон и, видя, как побагровел доктор, быстро добавил: — Но сейчас я тут не за этим. Понимаете ли, Джон, нам нужен символ. Какая-нибудь вещь Шерлока, как сердце нашего общества. Джон удивленно посмотрел на эксперта. — А я тут причем? — Ну как же, Джон? Вы самый близкий ему человек, кроме того, вы жили вместе, и у вас наверняка остались ключи от его квартиры… Джон, одну вещь! — Что вы хотите? — Этот разговор не приносил Джону удовольствия так же, как и сам Андерсон, который не любил Шерлока и при жизни все время ему досаждал. Ватсон хотел поскорее с ним закончить, но по фанатичному блеску глаз собеседника (и откуда это взялось?) было понятно, что так просто ему не отделаться. — Его кепку, — выпалил Андерсон, — ту, которую мы ему подарили, помните? Джон помнил… он хорошо помнил, как зол был Шерлок, когда ему вручили этот «нелепый предмет». — Хорошо, — согласился Ватсон. — Завтра я вам ее отдам, на этом же месте. Андерсон подпрыгнул на месте с криком «Да!», а потом стал лихорадочно трясти руку Джона, заверяя его в своей огромной благодарности. «Псих!» — подумал Джон, продолжая свой путь дальше и думая о том, как ему заполучить этот предмет обожания. Вариантов не было, нужно было ехать на Бейкер-стрит. Сердце заныло… Не дай бог встретить там миссис Хадсон. Джон стоял в прихожей. Музыка, прекрасные звуки скрипки все так же раздирали ему душу. Он решил, что пора прекращать эту пытку, быстро шагнул к вешалке и сорвал с нее кепку, за которой сюда пришел. Музыка вдруг оборвалась. Музыка стихла… Джон сделал шаг к выходу, вздохнул и собрался было уходить, как его внимание привлек звук, доносящийся сверху. Это было похоже на осторожные шаги, легкие, тихие… все испортил скрип половицы. Джон замер и прислушался. Сердце гулко билось о грудную клетку, дыхание участилось. Наверху кто-то был. Первая мысль — миссис Хадсон… но, услышав звук открывающейся двери, она давно была бы уже тут, или она не услышала? Эти размышления прервала снова заигравшая музыка, та же самая печальная, прекрасная и сочиненная Шерлоком. Теперь Джон точно знал: мелодия звучала не у него в голове, а наверху, в гостиной. Забыв о злосчастной кепке, Джон шагнул на лестницу. Ступенька, еще одна… Вот он уже стоит у прикрытой двери. Музыка лилась из-под нее. Ватсон тихонько толкнул дверь. В квартире царил полумрак. — И когда это ты стал таким нерешительным? — услышал он такой знакомый, до боли знакомый и совершенно невероятный голос. За голосом из полумрака появился и его обладатель. Джон схватился за сердце. Второй раз за эту неделю у него были галлюцинации… Он ошарашено смотрел на грустно улыбающегося Шерлока, на краю сознания прикидывая, что и где он сегодня ел и не мог ли нюхнуть того газа, из Баскервиля. — Джон, тебе нехорошо? — с тревогой глядя на друга, спросил Холмс, делая шаг в его сторону. Джон предупреждающе выставил руку в знаке «Не приближайся!», он еще не понял, с чем имеет дело. За два года он перестал ждать чуда. Первое время он верил, надеялся, что дверь откроется (или пискнет телефон, сообщая об смс-ке) и на пороге появится его друг, живой, невредимый с горящими глазами и шкодливой улыбкой. Но чем дальше, тем отчетливее доктор понимал, что Шерлок просто не мог его оставить в пучине тоски и депрессии так надолго, а значит — его больше нет. Шерлок остановился. — Джон, это я, Шерлок… Голова доктора дернулась, лицо исказилось недоверием. Но этот голос… его голос, живое, полное заботы и тревоги (совершенно несвойственной Шерлоку) лицо. — Нет… — бледнея, прошептал Джон, — не может быть… Он умер! Кто ты? Чего хочешь от меня?! Щека Шерлока дернулась. Вот такого он, признаться, не ожидал. Похоже, Джон действительно был твердо уверен, что падение оборвало жизнь детектива. Даже Андерсон — и тот верил до последнего (муки совести — весьма сильный стимул). Но Джон… Теперь до Холмса стало доходить, отчего, увидев его на днях на той злосчастной крыше, Джон потерял сознание. Это было не от избытка чувств и сантиментов, как поначалу подумал Шерлок. Просто появление друга на крыше не соотносилось с реальностью доктора. Когда Ватсон упал, к нему тут же подбежали люди… Холмс кинулся вниз, разумеется, по лестнице, и, когда он выскочил на площадь, инцидент уже рассосался. Джон исчез, площадь была пуста. Это было непонятно… И вот теперь Ватсон стоял напротив него с совершенно отчужденным взглядом и не верил глазам своим. Почему? А главное, что с этим делать? Решение пришло неожиданно. — Джон, может, чаю выпьем? — Разумеется… — Джон сам не понял своего ответа, как и вопроса, просто сработал рефлекс. На вопрос «Может, чаю выпьем?» тогда, в той жизни, всегда следовал такой ответ. Шерлок вскинул бровь, потом прищурился и, оставив скрипку, которую до сих пор держал в руках, на кресле Джона, шагнул на кухню. — Проходи, располагайся… — пригласил он Ватсона, видя, что тот не двигается с места. — Чайник скоро закипит. Джон исподлобья наблюдал за движениями «фантома». Столько в них было давно забытого, но такого естественно привычного. Никто не мог подделать эти движения. Фантом достал чашки, именно те, из которых они всегда пили чай. Насыпал заварки. Джон не мог поверить, но это действительно был Шерлок. Ватсон повернулся и пошел в гостиную, сел на диван, не в свое любимое кресло, на диван. Через минуту в комнату вошел Шерлок с подносом. Он отметил, что Джон сидит на диване, — плохой знак. Поставив чай на столик, Шерлок опустился рядом с Джоном. — Это правда я… Джон молча кивнул. А потом, сжав зубы, он процедил: — Как ты мог? Два года… Два года я не переставал тебя оплакивать! — голос его становился все громче, и Холмс понял, что сейчас на него обрушится весь праведный гнев друга. — Одно слово! Просто чтобы я знал, что ты жив… — Я не мог, это был приказ Майкрофта, никаких контактов с Лондоном и его обитателями, безопасность… — Майкрофт… — Волна ярости накрыла Джона, голос его начал срываться на крик. — Ну, конечно! И с каких это пор приказы Майкрофта для тебя стали законом?! Как ты мог так со мной поступить?! Шерлок молчал, чуть потупив взгляд; что бы он сейчас ни сказал, лучше бы не стало. Только теперь, встретив Джона, он понял, как сильно страдал его друг и как он был неправ, не настояв на том, что бы брат посвятил Ватсона в то, что детектив жив и здоров. Операция в восточной Европе была опасная, он мог погибнуть в любой момент, но это было другое… Они должны были дать знать Джону, что во время того чертова прыжка с крыши Шерлок не пострадал. Именно этот прыжок и чувство вины, которое испытывал Джон по сей день (он оставил друга в сложный момент и уехал, наговорив много нехорошего), сломали его. — Прости… — только и мог ответить Шерлок. — Прости?! — Джон вскочил с дивана. — Да ты хоть представляешь, что я пережил?! Казалось, он готов был задохнуться от возмущения и обиды. Резко повернувшись, Джон направился к двери и, не поворачиваясь, на ходу, бросил: — Иди к черту!!! После того, как хлопнула входная дверь, Шерлок еще долго сидел, не двигаясь, глядя на остывающий в чашках чай. Такого исхода разговора он не предполагал. Да, Джон вспыльчив… Он ожидал бурной встречи, даже подумывал о том, что друг может ударить его, но что он просто вот так встанет и уйдет… — Не переживай, он вернется, — сказала появившаяся на лестнице миссис Хадсон. Она, конечно, все слышала. Шерлок просил ее не показываться Джону на глаза, и, когда он ушел, она поднялась наверх. — Вы думаете? — Просто уверена в этом. — Миссис Хадсон обняла Шерлока за плечи. — Нет такого человека в мире, который не простил бы тебя, а тем более Джон. Дай ему время. — Вашими бы устами… — вздохнул Холмс.