Победы искатель

В воде резвились ребристые рыбки. Над головой в устойчиво синем небе пролетел самболет, разрывая облака плотным телом. Опиравшийся на фальшборт некропатолог стоял на баке фрегата, гордо несущего на борту золотое название "Корабль", и оборзевал окрестности. Вокруг, куда ни глянь, разливалось море, мирное и лазурное, а над ним доброжелательно щурилось в вышине солнце. Капитан дирижировал парусами на мостике, лениво покручивая штурвал время от времени, хурмолог чем-то занимался на нижней палубе, а больше на корабле никого не было. Некропатолог как раз думал спуститься к хурмологу, когда мелкая рябь забурлила, словно в ней открылся портал в преисподнюю. Среди клочьев пены проступили контуры хтонического чудовища, сверкающего чешуей. Некропатолог от неожиданности нашарил могучей мыслью обглоданный падальщиками скелет на морском дне и осуществил неполное воскрешение. Увы, скелет попался бестолковый и все никак не мог сообразить, как всплыть. Между тем чудовище высунуло из воды нежный рыбий рот и раскрыло его окружностью диаметром в метр. Капитан бросил штурвал на произвол судьбы и прыгнул за борт. Почуявший неладное хурмолог выскочил на верхнюю палубу с лопатой наперевес. - Знакомьтесь, Рыба! - крикнул капитан, бултыхаясь в прозрачной воде. - Моя давняя подруга. - Очень приятно! - крикнул хурмолог в ответ, неловко отставляя лопату в сторону, будто не имел с ней ничего общего. Бестолковый скелет все же сумел всплыть и теперь мощными грибками рассекал пену вокруг капитана и его подруги. Рыба разевала рот, иногда высовывая морду из воды, чтобы посмотреть на капитана. Некропатолог убедился, что им троим вполне комфортно, и обернулся к хурмологу, который нашел в трюме пиратский камзол и бандану и держал в руках, не зная, что с ними делать. - Примерь, - посоветовал некропатолог. - Не думаю, что это хорошая идея. - А ты и не думай, ты надевай. Хурмолог неловко смялся и, отвернувшись, снял халат, под которым оказалась футболка с рекламой курортного агентства и картинкой, напоминавшей окружающий пейзад. Хурмолог поспешно скрыл рекламу под камзолом и зашнуровал пуговицы. Бандана уютно устроилась поверх его светлых волос, оберегая их от лучистого солнышка, что плавило морскую воду с неугасимым энтузиазмом. Хурмолог смотал халат, сунул в карман и развернулся к некропатологу. Некропатолог завороженно икнул. Переодевшийся хурмолог обрел вид лихой и бесноватый. На носу бодрым строем высыпали веснушки, свежая хурма обустраивалась на богатом поясе камзола, золотое шитье сияло, выжигая глаза смотрящего. - Там еще много пиратской одежды, - неверно расценил взгляд хурмолог. Опомнившийся некропатолог рванул в трюм, не смея боле осквернять собой окрестности любимого существа. - Там же была лестница! - грохот упавшего на дно корабля тела встревожил хурмолога. - Неважно! - успокоил его криком некропатолог и вгляделся в окружающий полумрак. Трюм напоминал кладовку некропатологовой бабушки. Бабушка его была драконицей и любила приносить в когтях интересные вещи, которые ни под что не удавалось приспособить. Если бы она была птицей, то сорокой. Тренькнув подобранной балалайкой, некропатолог закопался в пересыпанные молью старые вещи из ближайшего рундука. Разъяренная моль набросилась на него стаей, нещадно колотя крыльями, и некропатолог был вынужден отступить. Непринужденно сжав в зубах балалайку, чтобы не мешала карабкаться по лестнице, он поднялся на верхнюю палубу. Капитан устал плавать и обтекал в тени грот-мачты. Хурмолог, похожий на юнгу-переростка, вглядывался в даль, прижимаясь глазами к позорной трубе. Рыба резвилась вокруг корабля, весело его раскачивая, а скелет вернулся на дно. Направляясь к хурмологу, некропатолог споткнулся об капитана. Тот с трудом разжал глаза - соль намертво склеила ресницы - и вскочил, глядя на балалайку. - Я думал, моль давным-давно ее сгрызла! О, какая замечательная новость, моя лучшая подруга жива! Рыба недоуменно высунулась из воды по пояс. В круглых глазах читалась боль от предательства: рыба явно считала лучшей подругой капитана себя. Балалайка утешительно тренькнула и лопнувшей струной вспорола капитану рукав до мяса. Рыба кивнула с благодарностью. Хурмолог, прекратив высматривать сушу в трубе, бросился на помощь с хурмой. Вместе они споро остановили кровь и даже впихнули ее обратно в вены. Забрызганный кровью хурмолог в пиратском камзоле будил в душе невидимые участки, и некропатолог изо всех сил сжал кулаки, не выпуская чувства наружу. Затрещали поломанные пальцы. Почуявшая работу хурма бросилась ему на руки. Повелитель хурмы, осмотрев напоследок капитана, подошел к некропатологу вслед за подданными. - Как это тебя угораздило? Только ты умеешь так создавать проблемы на ровном месте, - хурмолог взял руку некропатолога в свои и осуждающе подкачал головой. Некропатолог перестал дышать и только слабо подергивался, когда пальцы хурмолога разминали ему ладонь, проверяя, правильно ли срастила кости хурма. - Любовь моя! Люблю тебя любовной я любовью, возлюбленно-любимая моя! - взревел капитан, ударив по струнам. Балалайка зазвенела от ужаса. - А ты крадешь хлеб у нервомотолога, когда я рядом, - огрызнулся некропатолог, подставляя руку под руку и запечатлевая момент в памяти, чтобы прокручивать его в голове долгими одинокими вечерами, наполненными тяжелыми мыслями и ненавистью к себе. - Любимая, люби меня влюбленно, люби меня любовней, чем любовь! - пел капитан, стуча по струнам, будто дятел, охваченный вдохновением. - Налюбоваться нам не суждено любовью, любовница любимая моя! Хурмолог завершил проверку рук, но почему-то не отпустил их. Некропатолог застыл неподвижно. Корабль плавно смещался по горизонтали, ветер надувал паруса, словно щеки от усердия, а в синем небе сияло солнце - яркое, будто золотое, так и хотелось сдать в ломбард. Внезапная волна качнула судно. Капитан с балалайкой полетели за борт, а некропатолог рухнул на хурмолога. - Ай! - крикнул тот, отпихивая некропатологовы локти от своего живота. Смущенный неожиданной близостью некропатолог позволил подбить себе локти, и его тело, лишенное опоры, окончательно упало на хурмолога. Голова прошла в миллиметре от головы, чудом избежав столкновения. - Я не против тебя обнять, но только стоя и как друг, - закопошился под ним хурмолог. Некропатолог только невразумительно замямлил что-то, чего не понял сам. Шок заплел ему язык. - Возьми в себя руки, - потребовал хурмолог далеко не так возмущенно, как можно было ожидать. В его голосе прорезалось нечто, похожее на участие! От ужаса, вызванного смущением, некропатолог потерял разум и одним прыжком оказался в трюме. Ничего не видя и не слыша, он мчался сквозь полчища моли, пока не наткнулся на переборку и не схоронился за ней, часто дыша и жмурясь. Хурмолог попытался последовать за ним, но моль, разъяренная частыми вторжениями в свое обиталище, была уж очень воинственна. Хурмолог решил подождать, пока она успокоится. За бортом рыба нежно зажала капитана в зубах и вышвырнула на палубу. Балалайка гребла к кораблю сама, как маленькая лодочка. Хурмолог пожалел ее и бросил спасательный канат. Обтекая, капитан извлек из глубин камзола бутылку алкогольного вида и впился неистовым поцелуем в ее горлышко. Балалайка и рыба, трясясь от возмущения, спихнули капитана обратно в воду. Бутылка покатилась по доскам, весело расплескивая ром и не заботясь о судьбе человека, который совсем недавно ее целовал. Вскарабкавшись по вантам на марс, хурмолог оглядел морскую гладь. Ужасный ракен приветственно помахал ему клешней издалека. Хурмолог сполз обратно на ванты от греха подальше и горько спросил у соленого ветра: - Что я делаю со своей жизнью? - У-у! - упрекнул ветер. Хурмологу вспомнился верапевт. Он был добр, заботлив и ласков, а что иногда хотел сожрать душу-другую - так у всех свои недостатки. Некропатолог вон из недостатков состоит: и некрофил... хотя, кажется, нет... и безжалостный маньяк... хотя он никого не убивал без веских причин и только надругался над мертвыми... то есть не надругался... Хурмолог висел и думал. Легкий бриз трепал снасти вместе с его телом, обрывая паруса. Капитан метался внизу, безумно крича: - Шторм! Шторм! Ледяной дождь обрушился с мрачных небес, словно возмездие за все несправедливые мысли хурмолога о некропатологе. - Он же не так плох, - изумляясь самому себе, прошептал хурмолог. Шторм вбил эти слова ему обратно в глотку. - Он угрюмый, необщительный и некромант... но в остальном-то! В остальном! - О великие духи моря! - безумно смеялся капитан. Рыба выныривала из бушующих глубин и смеялась вместе с ним. Корабль шатнуло на волне так сильно, что ванты с хурмологом макнуло в воду. Отрезвленный холодом, он устремился к люку в трюм. Раз за разом он скатывался к фальшбортам по скользким доскам, но одиннадцатая попытка увенчалась успехом, и он ввалился во тьму и сухость мольего жилища. Напуганная качком моль попряталась по рундукам, на одном из которых, запустив в него ногти, нервно дремал некропатолог, с которым хурмолог хотел бы поговорить. Поскольку разговаривать со спящим не имело смысла, а будить было неоправданно жестоко, хурмолог решил не делать ни того, ни другого, а просто подыскал себе рундук поудобнее и тоже прилег поспать, привязавшись покрепче из-за непрестанной качки. *** Измотанный и голодный, в разодранном халате и с синяками в разрывах ткани, нервомотолог одиноко брел к больнице. Брел он не первый день, ибо все водители попуток быстро расставались с несдержанным на язык врачом. Гриммджо оказался подлым предателем и не защитил нервомотолога от жителей борделя. А ведь нервомотолог втайне уже размечтался о дружбе, как у некропатолога с Каином! А на любовь, пусть и несчастную, как у некропатолога к хурмологу, даже кандидатур не было. Морозил мелкий мерзкий дождик. Останки халата пропитались влагой, и тело внутри них мерзло. Усталый нервомотолог брел, мечтая об уюте своего кабинета. Вот он зайдет после горячего душа в знакомую комнатушку, сядет за стол, хлебнет кофейку из одной кружки, чайку - из другой, а потом оглянется назад, на бесцельно прожитые годы, и от грусти станет еще несноснее прежнего. Однако пока это все были только мечты. До больницы еще оставались часы пути. Нервомотолога ждали холод, одиночество и прочие страдания, которые явно намеревались помочь ему повысить квалификацию. *** Сквозь жалобы пациента оккультист услышал звуки ударов чудовищной силы. Выглянув в коридор, он увидел, что это ошалелый медбрат осыпал угарами дверь кабинета, где мирно спал главграч! - Ты что творишь, шельма? Да чтоб тебя духи утащили! Готовые тащить кого угодно куда угодно духи радостно нарисовались рядом. Медбрат побледнел до черноты и начал заикаться так сильно, что дрождь передавалась другим частям тела. - Там! Там! - Что там? - Оно! - медбрат посинел и упал в обморок. - Какое? - подпнул бессознательное тело оккультист. Оно не ответило. Один из духов, посланных на поиски уточника, возник из воздуха, чтобы прошептать кое-что оккультисту в ухо, которое от этих слов свернулось трубочкой. - За что!.. - бессвязно вскричал оккультист и ринулся по кабинетам за подмогой. Через пару минут, окруженный проклятологом и сексопатологоанатомом, он вышел в вестибюль. Уточник, загадочно ухмыляющийся в полклюва, терроризировал там собой охранника и гномика из регистратуры. Завидев врачей, уточник встал с перевернутого стула, на котором сидел, и начал внимательно вглядываться в лица. - Не вижу главграча, - вынес он вердикт через некоторое время. - Его тут нет, - пояснил оккультист. - А где он есть? - Где он есть, тебя нету. - Упрямствуете? Хорошо, - уточник уселся обратно и достал из кармана плаща маленькую куколку. - Ты чего удумал, гад? - встревожился оккультист. Проклятолог рухнул в обморок рядом. - Проклятолог, что с тобой? - Эта кукла! - драматическим шепотом воскликнул тот из обморока и поспешно лег обратно. - М-да, это кукла, - согласился оккультист. - А под одеждой она голая! - прорвало сексопатологоанатома. - Ты подавляешь свои скрытые педофилические желания, зоофилическая тварь! Уточник оскорбленно оторвал куколке. Больницу затрясло, со стен посыпались трещины, потолки смялись в испуге и усыпали полы известкой. - Это универсальная кукла вуду, - простонал проклятолог. - Работает на всем, даже на нашей несчастной больнице! - Ты можешь ее как-нибудь... - начал оккультист, но сексопатологоанатома прорвало снова: - Тебя влечет к неодушевленным предметам, потому что у тебя нет души! - Никак не могу, - всхлипнул проклятолог. - Ну что творит, гад, что творит с нашей больницей... - Ублюдок! - горячо согласился оккультист. Он начинал потихоньку плавиться от гнева. Уточник недобро прищурился и медленно, с чувством собственного превосходства, простер крыло к куколке, примеряясь, как изувечить ее на этот раз. - А что тут за собрание? - осведомился пришедший из тьмы на голоса нервомотолог, и все присутствующие поняли, что больнице конец. - Там пациент новый у херурга, он его оперирует, - почти без надежды начал оккультист. - Ты б сходил, помог, а? - Помог? - прищурился нервомотолог. - Вы все считаете, что я только мешаю. Вы даже не заметили, что я пропал на три дня и только сейчас вернулся. Вы ненавидите меня. Но знаете что? - он презрительно оглядел затихшую аудиторию. - Я вас тоже! - Твоя ненависть - ничто по сравнению с моей! - ожил уточник, с угрозой жестикулируя крыльями. - Ты ничего не знаешь о моей ненависти, пернатое чучело. Кто ты вообще такое? - Альтер эго главграча, запертое им в подподвалье на годы! Годы без света телевизора! Годы без тепла жареной пищи! Годы в цепях на холодном камне! Я забыл о мягкости диванов! Об уюте кресел! - Звучит жестоко, - потер бородку сексопатологоанатом. - Цепи и темницы... интересные у нашего главграча фантазии, кто бы мог подумать. Оккультист, часто ли он проделывает такое с тобой? Или ему было достаточно одного раба? - Да как ты смеешь!.. - сжал кулаки оккультист, но сексопатологоанатом невозмутимо вытащил из кармана орудие труда и выставил перед собой, намекая, что будет обороняться. - Драка, - по-детски обрадовался уточник. - Не будет драки, - разочаровал его нервомотолог. - Поперегавкиваются да разбегутся. Уточник обиженно затеребил куколку. Увидевший это сексопатологоанатом захуебнулся словами. - Так где главграч? - вспомнил о цели визита уточник. - Спит, - сжал кулаки крепче оккультист, готовый бороться за право жениха на здоровый сон. - А я не могу спать. Мучают кошмары, - надавил на жалость уточник. - Ты пытался захавотить мир, за это тебя и засунули в подподвалье! - приподнялся с пола проклятолог. - Я пытался захавотить мир? О нет. Это сделал ваш обожаемый главграч, а вину свалил на меня! - Это случилось после того, как мы вас разделили! - не вытерпел откровенной лжи проклятолог, вскакивая из обморока. - Поначалу тебя вообще во врачи хотели взять! Уточник побагровел под перьями и готовился разъяренно заклекотать, когда проходивший мимо пациент, заинтересованно вытянув голову, цапнул его за шею. - Мочи гада! - воскликнул оккультист, хватая ближайший цветочный горшок и запуская им в клювастую голову врага. Уточник рухнул так, словно три месяца не спал. Куколка, выпавшая из рукокрыла, беспомощно покатилась по полу. Оккультист подобрал ее и воздел над головой как символ сокрушительной победы сил добра над силами зла. - Надо его связать, - внес рациональное предложение проклятолог, поднимаясь на чертевеньки. - Чем бы таким... - заозирался оккультист, не обращая внимания на хихикающего "связать, связать!" сексопатологоанатома. - Нате, - швырнул в них обоих пучком вымотанных нервов нервомотолог. - Стоит мне найти интересного собеседника - и вы тут же вырубаете его горшком. Как вас еще носит земля? - Затягивай вот тут потуже... ага, теперь задние лапы... - проклятолог и оккультист вместе споро обматывали уточнику кончености, не обращая внимания на нервомотолога. - Значит, вот как? - пробормотал себе под нос тот, подбирая куклу вуду с подоконника, куда ее неосмотрительно отложил оккультист. - Игнор? Нервомотолог спрятал добычу в карман и, развернувшись к черствым коллегам, стал медленно удаляться в сторону своего кабинета. Кабинет пострадал от дел крыльев уточника. Между рабочим столом и входной дверью пролегал разлом, сквозь который виднелся подвал. Нервомотолог заглянул туда. Любопытный призрак вытаращился на него оттуда. Затем призрака оттеснил кусачий пациент: один из тех, кого покусали покусанные нервомотологом. В последнее время их стало многовато... но как их отловишь? А если и отловишь, что с ними делать? Нервомотолог мог лишь заразить их своей ненавистью к миру, но не вылечить от нее. Он крепко обнял куколку пальцами и разрыдался, сознавая свою неуниверсальность по сравнению с ней. - Никто не ценит меня! - закричал нервомотолог в молчаливую куколку. - Даже я сам себя не ценю! Призраки из подвала махали прозрачными руками, чтобы он вел себя тише, но это не помогало. - Ублюдки! - он впадал в неистовство. - Выжили брата из больницы! Но ничего! У меня нервы крепче! Я отомщу! За нас обоих! Где-то на другом конце подвала Оксана раскладывал карты на туманно ебудущее и раз за разом получал ужасный хаос, разруху и свадьбу. Устав от этого и бессонной ночи, он лег спать. Двумя этажами выше кардиобог вырывал себе бороду волосок за волоском, размышляя о судьбе универсальной куколки вуду, которая так некстати потерялась, а ведь в SCP за нее бы неплохо заплатили. Этажом ниже кардиобога крепко спал главграч, и тревоги всего мира обходили его на цыпочках, чтобы не потревожить. В палате с видом на кладбище стоял у окна никогда не спящий Улькиорра, забытый всеми, но никуда не спешащий, а потому и претензий не имеющий. В соседней палате верапевт и демон разговаривали о жизни, смерти и правомочности пожирания чужих душ. Сонное утреннее солнце выползало из-за горизонта, лениво подтягиваясь.