Победы искатель

Каин был онлайн - он всегда был онлайн. Ему было скучно на своей Зоне, и он постоянно то звонил кому-то, то сидел вконтакте, то лез в Инстаграм и маниакально пролистывал фотографии знакомых. "Надо поговорить", - написал ему некропатолог. В следующий миг обеспокоенное дружеское лицо развернулось на весь монитор. - Что случилось? - Каин вгляделся в некропатолога и нахмурился. За каинской спиной сновали белые халаты, люди и пара деловитых щупалец. - Все кончено, - несчастно сказал некропатолог. - Хурмолог любит другого! - Это значит, что он способен любить, - Каин умно почесал затылок. - Это увеличивает твои шансы. Возьми себя в руки, избавься от соперника - и замени его собой! - Предлагаешь мне убить верапевта и притвориться им?! - Это один из вариантов. - А получше есть? - Охерни соперника в глазах хурмолога! - Каин не на шутку оживился. Синие глаза сияли, как два Нептуна в темном небе лица. - Распусти о нем гнусные слухи! - Это нечестно, - укорил его некропатолог. - Зато эффективно. Но если тебе не нравится, есть еще множество способов! Обозначим это множество греческой буквой фи-большое! А его элементы будут фи-малыми с индексами от единицы до N, где N... В ужасе захлопнув ноутбук, некропатолог утопил его в загадочно булькающей ванне, где как раз был прилив. Он ощутил ледяное дыхание математики на беззащитном затылке и решил не рисковать. Что ж, на помощь Каина рассчитывать не приходилось, его разум был отравлен формулами и, может быть, даже интегралами! Значит придется справиться самому, а потом еще и спасать друга от тлетворного влияния точных наук. Но сначала надо было поспать. С этой умной мыслью некропатолог лег под кровать и накрылся ковриком, после чего измученный разум его отключился, оставив своему обладателю милые, добрые сны, в которых все было хорошо. В этих снах некропатолог сидел на кладбище, в пасмурном небе весело кружились вороны, среди которых затесался главграч, а рядышком был хурмолог и нес какую-то чушь. Некропатолог не слушал и затыкал его поцелуями. Проснулся он злым, невыспавшимся и вообще. Но надо было хоть что‐то делать. Несчастный, но решительный, он выгрыз пару кусков мяса у каких-то странных злых пациентов, толпящихся у дверей морга, и вылетел в коридор, как пылающая комета. Чутье вело его по подземным ходам, коридорам, зеркалам, тупикам, поворотам, мостам, лабиринтам, висячим садам. Он направлялся к хурмологу. Дверь кабинета выплыла навстречу. Он вынес ее с ноги и вдруг успокоился. В кабинете было светло. На кушетке смирно лежал кто‐то бледнолицый и большеглазый - пациент, наверное. Скучающе оглядев некропатолога, он вынес вердикт: - Мусор. И потерял к нему интерес, уставившись в потолок. - На себя посмотри, - огрызнулся некропатолог. - Хурмолог где? Пациент ткнул черноногтевым пальцем в лоскутную ширму, которой одна половина кабинета была отгорожена от другой. Оттуда доносились странные приглушенные звуки. Что‐то новенькое, раньше кабинет хурмолога был цельным куском пространства. Некропатолог, предчувствуя недоброе, сжрал кулаки и сорвал ширму с веревочки, на которой та висела. - А... о... - беспомощно вырвалось из его груди и вылетело в окно. За ширмой была еще одна кушетка. И на ней, стыдливо накрывшись пледом, дергались два тела, у верхнего из которых была голова хурмолога. Они так сосредоточенно совершали пошлые телодвижения, что заметили некропатолога лишь после того, как он с грохотом упал на олени. - Что ты тут... делаешь? - выдохнул хурмолог, повернув голову с такими красными щеками, словно был только что с мороза. - Пожалуйста... выйдите, - попросил верапевт, по-наглому прячась за хурмолога. Одно из его еблых крыльев свисало до пола, перья запылились: упорщица плохо выполняла свои обязанности, полы были грязные! Некропатолог подумал, что подарит ей коробку конфет с вискасом, и то была единственная светлая мысль в его голове, где происходил камнепад. Все гроботало и рушилось - все надежды, все мечты, и он вдруг подумал: а на хрен ему это надо? Так уебиваться из‐за какого-то там хурмолога. Пусть даже он такой... такой... Как назло, с хурмолога съехал плед, позволяя воочию узреть, какой он, и у некропатолога внутри раскрылись бездны ада с котлами и грешниками. - Да вы!.. ты!... Твою мать! - заорал он, хватаясь за горло. От злости не хватало воздуха. - Тихо. Все вы - мусор, - равнодушно сообщил пациент с кушетки номер один. - Все тленно. - Воистину! - истерично согласился некропатолог. - Тихо. - Иди к черту! - вызверился некропатолог на ни в чем не повинное сучество и выбежал в коридор за секунду до того, как оно решило, что ему ломать за оскорбление и громкие крики: руку, ногу или шею. Но он все же успел скрыться, и пациент за ним не погнался: много чести. Пациент улегся поудобнее. Стоны с соседней кушетки мешали думать о блаженстве вечной пустоты. Хурмолог и верапевт, будто почувствовав, сколько неудобств приносят бедному больному, зашумели еще громче: один зарычал, другой закричал. Больной мысленно закатал глаза: за что ему все это. Он мог бы просто умереть и слиться с пустотой, но нет, приходится снова существовать, куда‐то идти, кого-то убивать... Крик хурмолога стал громче. Пора было положить на это конец. Улькиорра Шиффер сел на кушетке и вытянул вперед палец, на кончике которого уже горело жуткое и страшное Село. *** Некропатолог влетел в морг на всех парусах, как "Летучий голодранец". Закрывшись, он в ярости пнул ближайший стол-какалку, на котором сидела молоденькая фея-некромант. Она сегодня была без крылышек, но кудрявая, как покрашенная в черный береза. Некропатолог припомнил, что уже встречал фею в предыдущей части цикла. - Привет, - сказала она, улыебаясь. Некропатологу захотелось ее ударить. С недавних пор его бесили улыбки. - А можешь мне с одним трупиком помочь? - Восемнадцать есть? - Трупику? - Тебе! - Нету... - Вон! - Но... - фея в ужасе материализовала крылья, когда некропатолог выбил дверь столом с ней. Голодные пациенты набросились на бедную несовершеннолетнюю, и той пришлось их всех уибать, но они не убивались. Не слушая воплей ужаса и боли, которые она пиздавала, некропатолог забаррикадировал выломанную дверь шкафом и взял лист бумаги сручкой. Ручка не писала. Некропатолог в ярости швырнул ее на пол и размозжил ее хрупкое пластиковое тельце жестокой подошвой кроссовка, а потом взял фломастер и начал размашисто писать, внутренне горя от горя и отчаяния. *** Это был обычный день. Он начался в два часа пополудни, потому что накануне после чудесного воскрешения верапевт застеснялся и предложил перенести время страсти на завтра, послезавтра или еще на когда‐нибудь. Огорченный хурмолог лечил всех и вся до глубокой ночи и во время и очень устал. Приняв первого за день больного прямо в столовой, где завтракал, хурмолог пошел к сексопатологоанатому. Тот мог бы дать несколько полезных советов, как успокоить верапевта и склонить его к близости, но не дал. Разочарованный хурмолог поплелся в свой кабинет, где уже второй день обитал пациент, больной крайней степенью нигилизма. Он все время лежал на кушетке, отмахивался от хурмы и был бледен. Хурмолога это беспокоило. Он знал, что должен помочь страждущему. Он зашел в кабинет, вежливо растолкав топящихся под дверью больных. Давешний пациент продолжал уныло лежать там же, где и вчера. Хурмолог поздоровался. Пациент нет. "Наверное, ему нужно время, чтобы привыкнуть к новой обстановке!" - догадался хурмолог и не стал больше ему досаждать. Когда‐нибудь пациент заговорит, тогда и лечить можно. А пока надо заняться другими больными. Хурмолог сел за свой ствол, на удачу скрестив пальцы с карандашом, крикнул: - Заходите! И на него обрушился шквал посетителей, каждый из которых на что‐то жаловался. Когда они все наконец ушли, хурмолог распластался по столу. Хурма прыгала по его уставшей спине, делая массаж. Скрипнула дверь. - У меня перерыв! - испугался хурмолог. - Потому я и пришел, - успокоил его верапевт. Он был неотразим в этом новом черном платье. - Это не платье, это плащ, - поправил верапевт, лучась добротой и лаской. Хурмолог посмотрел-посмотрел на нимб, на крылья - и его переклинило. Страсть всколыхнулась внутри. Хурма понятливо упрыгала прочь, и хурмолог встал. Верапевт все понял, но не отшатнулся, а шагнул навстречу! О, как хурмолог был счастлив! В обнимку они кружились по кабинету, и, когда во второй раз чуть не упали на пациента, хурмолог сказал: - Вон там у меня вторая кушетка. Давай повесим шиурму и займемся! Они сделали ширму, повеселили ее и приступили к самому интимресному. Сперва они разделались, а потом легли друг на друга. Хурмологу было хорошо. Горячий и дохерчивый верапевт копошился под ним, доставляя удовольствие, сам хурмолог возился на нем, тоже доставляя удовольствие, и так они вместе испытывали удовольствие. Даже визит некропатолога не смог унять их желания. Некропатолог куда‐то унесся, а хурмолог продолжал, взмывая все выше, к звездам, почти стукаясь головой о небесный свод... И тут произошло что‐то странное. У верапевта отвалился нимб, а руки обкогтились! Пробившиеся среди волос рога напугали хурмолога, и он соскочил на пол. - Ха-ха! - сказал верапевт, омонстряясь. - Теперь я не верапевт, теперь я демон! - Но... как же... - хурмолог ничего не понимал и отказывался верить своим глазам. - Иногда я верапевт, а иногда демон, - зло выпучил глаза демон. - И я сожру твою тушу! - А может, не на... а-а! Демон бросился на хурмолога, щелкая когтями и зумами! Перепончатые крылья за его спиной хищно топорщились! Хурмолог приготовился яростно отбиваться, но тут демона снесло яркой вспышкой и пробило им стену! А за стеной был нервомотолог! Он тут же накинулся на демона и начал мотать ему нервы, и демон не мог с ним справиться! - Дилетант, - непонятно кому сказал Улькиорра, глядя на жалкого демона, который пытался опровергнуть слова нервомотолога, но не мог. - Как мне отблагодарить вас? - хурмолог натянул на себя штору, чтобы прикрыть наглоту, и улыбнулся своему трудному пациенту, который наконец произнес что‐то кроме "мусор", "отвали" и "тихо". - Сгинь. Ты мешаешь. Я сделал это не для тебя, - гордо сказал Улькиорра и вновь уставился в потолок, по которому показывали мелкие трешинки, паутину в углах, люстру по центру и - гвоздь программы - белое, хоть и немного запыленное, ничего.