Мальчик со справкой

      Замечательный сегодня денек! Погода чудная, птички поют, ветер играет молодой листвой. Я сижу на заднем дворе гимназии, подставив ультрафиолету подбитый правый глаз. Носом шмыгаю — не потому, что плачу, а просто и ему досталось. Изучаю взглядом пустую спортивную площадку, и делаю вывод, что было бы неплохо повеситься во-о-он на том турнике. Высота подходящая. Не то чтобы жизнь моя полностью и окончательно не удалась, но уж очень турник удобный, с лесенкой.       В раздумьях не сразу обращаю внимание на топот бегущих на площадку ног. Прятаться поздно, осталось только слиться с местностью и не светить фингалом.       — Раду!       Твою ж мать… Принесла нелегкая соседа по комнате.       — Раду, ты чего тут делаешь?       Флориан останавливается передо мной. Он в зеленых спортивных трусах и белой футболке. У старшего класса урок физры. Нравятся мне его трусы, они так красиво облегают ягодицы…       — О-па, откуда бланш? Раду, солнышко, неужто подрался? Господь, благодарю тебя, наш Раду становится мужчиной!       Флориан просто в восторге, даже порывается меня обнять, но ему пора бежать на площадку.       — А ты домой? Похвастайся Михаэлису… Вы только не отмечайте без меня, хорошо?       — Ни за что, — пообещал я. Затем кивнул в сторону площадки. — У вас сегодня футбол?       — Угу. Глянешь на игру? Одним глазком?       Он заржал над своей шуткой и свалил наконец-то. Да уж, хоть кому-то весело.       В другой день я б не отказался поглазеть, как старшеклассники гоняют мяч по полю. А если уж на поле Яромир, меня со скамеек калачом не выманишь. Но сегодня его не будет. У-у-у, снова вспомнилась сегодняшняя отвратительная ситуация, драка эта… Перед глазами стоит картинка: три прыщавые гимназистки собрались в кружок, затягиваются одной на всех сигаретой и несут такой отвратительный, похабный вздор! «Раду становится мужчиной»… Он ведь подрался… С девчонкой!       До конца дня решил спрятаться ото всех. Забрался в укромное местечко в кустах за общежитием. Позади меня плотный кустарник, впереди — высокий забор из рабицы, а по ту сторону от него — тихая зеленая улочка с редкими прохожими по брусчатой мостовой. Хотелось в тишине оплакать свою горькую долю. Я такой несчастныйодинокийнепонятый! Безответно влюбленный… В самого красивого мальчика гимназии, города, да и всего мира! Господи боже ж мой, как же я из-за своей любви настрадался! Теперь уж не только морально — глаз мне загасили из-за него, моего солнца, светоча очей моих… ока, вернее. Хотя подбитый глаз видит, и даже болит не сильно.       Кусты зашелестели, раздвинулись, и в мое убежище на карачках проник Михаэлис.       — В курсе, в курсе, — сходу заявил он. — На кой черт ты с Ленкой связался? Она ж больная на всю голову!       Я застонал. Как же мне стыдно и обидно. Нет чтоб мне действительно подраться с каким-нибудь парнем. Желательно постарше. И хорошо бы из-за девчонки. Тогда фингалом можно было гордиться. А так — получить в глаз сумкой от безумной фанатки! Не поделить с ней парня, которому на нас обоих начхать!       Михаэлис обнял меня, приглашая поплакаться у него на плече и выговориться.       — Понимаешь, Михась, не мог я больше слушать ее болтовню о том, как бы она стонала и орала под Яромиром, если б оказалась с ним в постели!       — Да она нимфоманка! Зачем ты ее слушал вообще?       — Я и хотел уйти! А эта стервозина встала в проходе и не пускала меня, — я хлюпнул носом. — Она говорит: «Что, пидор, не нравится слушать? Завидуешь?». А я ей: «Ты бы свои сексуальные фантазии попридержала на людях, противно же! Да и чему завидовать? Тебе в Яромировой постели побывать не светит». Она взъярилась. Тебе, говорит, тем более! И прет на меня сиськами своими. «Поживём - увидим», — говорю, и оттолкнул ее. А она мне… со всего размаху, сумкой! Я думал, она мне глаз вышибла!       — И ты бросился ей рожу расцарапать…       — Не правда! Кто тебе такое сказал? Это она когти свои метровые выпустила! Я убежал.       Михаэлис осторожно взял мое лицо в ладони и осмотрел пострадавший глаз.       — Холод надо было приложить. Да-а-а, а Ленка права: Яромир и так на тебя никогда не смотрит, а уж с подбитым глазом ты ему тем более не нужен.       — Михась, мне не смешно. Люблю я его, понимаешь? Так люблю, что сердце ноет. И слушать похотливое кудахтанье этих дур — это выше моих сил. Тем более что они хоть помечтать могут, а мне и мечтать не стоит!       У меня снова потекли слезы: из подбитого глаза слез было больше, и они были горячее.       — Ну-ну, милый, не надо отчаиваться! Вернется Яромир, и ему обязательно расскажут о твоем рыцарском турнире с Ленкой. И это хорошо, что ты проиграл. Будь Яр прекрасной дамой — ушел бы с победителем. Но поскольку он парень и не нуждается в сильном избраннике, возможно, он предпочтет тебя. Эй, я серьезно! Вдруг он захочет встретиться с тобой, ведь не каждый же день пацаны получают в глаз из-за любви к нему?       — Уси-пуси, глядите, парни, тут два голубка милуются! — раздался ехидный голос.       Вцепившись руками в сетку-рабицу и просунув в ее ячейку нос, на нас смотрел и ухмылялся чумазый и взлохмаченный мальчишка.