Отражение

Мукуро нравилось издеваться над людьми, а особенно он любил выводить на эмоции тех, кто на первый взгляд эмоций никаких вообще не имеет. Ну, из этого следует вывод, что его любимой забавой был и остается Хибари Кея. Когда Мукуро только прибыл в Намимори и начал осторожно прощупывать почву под ногами, то сразу же услышал о нем. О нем говорили тихо и украдкой, но всегда боязливо, трясясь и оглядываясь, а когда в руки приплыл прекрасный рейтинговый мальчик Фуута, который быстро составил список сильнейших людей в городе. Все эти, как тогда казалось, доказательства уверили Мукуро в то, что именно Хибари является кандидатом в боссы Вонголы. Никакого другого интереса он и не представлял тогда. К сожалению, а может, и нет, Хибари оказался вовсе не боссом. Зато в бою — если еще можно было назвать боем то, что произошло в тот день под цветущей иллюзией сакуры — Мукуро на себе прочувствовал всю его «сдержанность» и «безэмоциональность». Когда в одном только взгляде, в одном выдохе сквозь стиснутые зубы чувствовалось едва сдерживаемое безграничное бешенство, злоба из-за собственного бессилия и, как ни странно, совершенно противоестественное ситуации превосходство — словно он знал, что сильнее, просто так сложились карты. Это как-то забавляло и восхищало одновременно — настолько, что, в отличие от прошлых жертв, призванных поймать на удочку Вонголу, он не избавился от него, а продержал у себя почти неделю, пока не прибыл Савада со своей маленькой самоотверженной командой фриков. Мукуро, едва увидев его, подумал, что победа сама пришла ему в руки: растрепанный замухрышка с испуганными глазами его никак не впечатлил. Помимо преждевременного предвкушения картины в виде безумно желанного моря крови, ему хотелось побаловать себя чудесным времяпровождением с несостоявшимся хранителем облака, пока не осуществится его нежно лелеемая мечта. Но план не удался, Хибари излечился от болезни, временно вывел его из игры, а Савада, подкопив впечатлений и силенок, закончил начатое. Сказать, что Мукуро был разъярен — это не сказать ничего. И после этого, словно в насмешку, его пригласили в Вонголу, прекрасно зная о его непростых отношениях с мафией. И, к тому же, даже не собираясь вытаскивать его из тюрьмы ради этого. К счастью, Мукуро мог похвастаться не только силой, но и умом, поэтому у него хватило мозгов согласиться на сделку, чтобы снова разведать обстановку, втереться в доверие и снова попытаться вотворить свой план в жизнь. Да уж, тогда он был таким наивным подростком. Со временем Мукуро даже понравилось в Вонголе. Он по-прежнему мочил мафиози, ему платили, потом даже из тюрьмы вытащили (только ради этого пришлось завалить Спейда), да и Вонгола оказалась не самой плохой преступной семьей: детей не мучили, безумные опыты не проводили, кровавые бани устраивали очень редко, и то из благих целей и в целях самозащиты. Хибари преследовал его на протяжении многих лет, пытаясь отомстить за свое поражение и унижение, буквально следовал по пятам, каждый раз доказывая, насколько ему не все равно. Мукуро видел и его таблетки, глотаемые целыми горстями, и пылающие ненавистью глаза, и все веселился, глядя на такую незабываемую реакцию на себя, любимого. Но все хорошее когда-нибудь кончается. Вот и их игра в кошки-мышки закончилась, как только Хибари встретил Мей. Кажется, он, сам того не желая, защитил ее во время одной из своих излюбленных магических стычек, и она влюбилась в него в то же мгновение. Ну, так выдумал Мукуро. Потому что очень быстро они сошлись и поженились, что странно для такого закоренелого социопата как Кея. Нет, Мей, конечно, была его идеалом: скромная тихушница, принеси-подай-отвали, «я уйду на полгода, а ты жди», «я ввяжусь в кровопролитную бойню, не волнуйся» и «я из мафии, ну и что». Довольно скучный материал для такого нескучного человека — Мукуро даже был несколько разочарован. Ровно до того момента, как эта сумасшедшая не схватила нож для рубки мяса и не кинулась на него, когда он невинно зашел к ним в гости повидать своего старого друга. До этого она неплохо к нему относилась — видимо, Кея все-таки рассказал ей кое-что об их прошлых занятных отношениях. После этого стало немного понятно, что на самом деле Мей не такая уж и милашка, и вполне может в один миг перевоплотиться в гремучую кобру. Что ж, неудивительно: Кею она любила беззаветно, и вполне могла прикончить кого-нибудь ради его блага. И это в ней больше всего отвращало. Мукуро уехал, а потом она умерла. Вроде как при нападении какой-то враждебной семьи, которую Хибари потом стер с лица земли при участии Вонголы, но людям непосвященным говорили о том, что она кончалась от болезни. К слову, это была едва ли не последняя работа Вонголы, в которой участвовали все хранители без исключения (поправочка: Мукуро тогда познавал дзен в различных странах мира, и Хром заменяла его, так что, можно сказать, что да — без исключения). Хах, хоть жены у Кеи снова нет, но он не спешит снова кидаться в драки с Мукуро. Даже как-то обидно. — Мукуро! Привет. Зато у него есть сынок, который похож на него как две капли. — Привет. Как школа? — взъерошил его волосы Мукуро, отталкиваясь от дерева, которое подпирал плечом. — Как всегда. Отстойно, — насупился Катсу. — К чему мне вообще эти дурацкие занятия, если я все равно буду крутым мафиози? — Он пренебрежительно хмыкнул, и Мукуро едва подавил усмешку. Как-то он сомневался в этом. — Ты же в школе не учился? И ты крутой. — О, спасибо за комплимент. Но ты не прав. Я бы не смог учиться, даже если бы захотел. А ведь я и хотел... — Мукуро нахмурился и тряхнул головой. — Это было давно. Катсу чуть удивленно посмотрел на него и потянул за рукав. — Эй, расскажи мне о себе. Когда речь заходит о тебе, все всегда смотрят так, словно ты сам дьявол. Я не хочу опираться на мнение других людей, хочу сделать свои собственные выводы, потому что... не знаю, просто я не понимаю как к тебе обращаться. — А может они правы? — лукаво подмигнул Мукуро. — Ну, в какой-то мере, я, может, и дьявол. Правда в том, что мне довелось пройти через все круги ада. Кто знает, вдруг в меня и вселился какой-нибудь демон. — Ага, скажешь тоже мне, — фыркнул Катсу, пихнув его локтем. — Чему будешь учить меня сегодня? Раз уж ты ничего не собираешься мне рассказывать. Мукуро призадумался. — Есть одно место, которое я хочу тебе показать. Оно памятно для меня. А, и, пожалуй, для твоего отца тоже. Катсу сразу же загорелся. Все, что касалось Хибари, он воспринимал слишком близко к сердцу. С недавнего времени Мукуро постигла та же участь. — Эээ... — разочарованно протянул Катсу, когда они прибыли на нужное место. — Парк... развлечений? Это памятное место? Мукуро вздохнул. Кокуе-лэнд сильно изменился за эти пять лет. Полная реставрация, прорва людей в обнимку с сахарной ватой и воздушными шариками, а ведь когда-то здесь была полнейшая разруха и полно зелени. Прежняя атмосфера нравилась ему больше. Даже его бывшее пристанище перестроили в какой-то заурядный кафетерий. — Почему же? Твой отец любил кататься на американских горках. — Катсу вылупился на него. — Кричал, размахивая руками, а потом его тошнило в туалете. — Ты издеваешься, — прыснул Катсу. — Я даже не могу представить его в парке развлечений, не то, чтобы катающимся на аттракционах. — Ну, в парки развлечений он частенько заходил. Только не покататься и покричать в замках ужасов, а для того, чтобы трясти деньги с торговцев. — Это уже ближе к правде. — Вижу, тебя не особо волнуют моральные ценности твоего папы, — рассмеялся Мукуро, потерев кулаком его макушку. — Однажды в парке развлечений его развлек уже я. Но это долгая история, и твой отец будет недоволен, если я расскажу тебе об этом. — Черт, но ты уже начал, почему бы не продолжить? — разочарованно протянул Катсу, подходя к лотку с гамбургерами. Видимо, любовь к нездоровой пище янки перешла у него от отца вместе с внешностью. — Я ничего не скажу отцу. Честно. — Слово мужчины не дает мне нарушить клятву. Но могу сказать, что твой папочка тогда впервые дал слабину. Катсу нахмурился, призадумавшись. Он не мог представить отца слабым, даже чуть-чуть, как ни старался. Так... развлекались, значит? — Он... смеялся? — предположил Катсу и сам расхохотался, лишь предположив подобную картину. Мукуро тоже засмеялся, что позволило ему не отвечать на вопрос. Да уж, Хибари тогда насмеялся вволю. — Раз уж мы здесь, то, может, прокатимся на колесе? — предложил он, когда они закупились вредной едой и напитками. — Вот еще. Как парочка какая-то. — Или как хорошие друзья. Ну ты и извращенец, а ведь тебе всего шестнадцать. Стыд и позор. — Иди ты, — в сердцах фыркнул Катсу и ускорил шаг. — Ладно, пошли. Хоть поедим там нормально. Стоять в очереди было неуютно, так как здесь и правда было много парочек. Были еще и большие компании, но чтобы на колесо обозрения пошли кататься двое мужчин, пусть и разного возраста — такого не было. — Я не хочу, чтобы о тебе плохо говорили, — сказал Катсу, разворачивая гамбургер и глядя в окно, на удаляющихся людей. — Но ты вообще ничего о себе не говоришь. Ты постоянно твердишь о том, что вы с отцом были лучшими друзьями, но при упоминании твоего имени он сразу же мрачнеет... Я... мне наверное просто не хочется с тобой... эээ... расставаться. Ты у меня первый друг за долгое время, кроме Юи, конечно, но она девчонка, да еще и противная. Мукуро тепло смотрел на него, улыбаясь, а потом пересел к нему. — Эй, а как же баланс? — испугался Катсу, порываясь перебежать на другую сторону, но Мукуро удержал его за руку и усадил обратно. — Мы мафиози, у нас есть пламя, а я могу перемещаться в пространстве. Ничего не случится, если наша кабинка рухнет. — Но могут пострадать другие люди... — Вот в этом твоя главная проблема. Ты должен быть эгоистом. Хотя бы немного. Думать о себе, понимаешь? Ты беспокоишься о том, чтобы было удобно твоему отцу, терпишь Юи, хотя хочется на нее накричать, улыбаешься Каваллоне, хотя он тебе не нравится... Зачем? Если хочешь быть таким, как твой отец — будь в первую очередь эгоистом. — Это трудно. Он один все время из-за этого. А я не хочу быть один. — Тогда стоит выбирать: ты хочешь быть похожим на него или ты хочешь завести друзей. Одно противоречит другому. У Хибари Кеи нет друзей: есть травоядные, подопечные и рабы — всё. Но, знаешь, у меня тоже нет друзей. — Мукуро склонился к нему и улыбнулся. — Зато у меня появился ты. Зачем мне кто-то еще? — Хе-хе... — неловко посмеялся Катсу, чуть отклоняясь назад. Мукуро потянулся следом. — Я... эй, ты слишком близко. Я рад, что у меня есть такой друг, но... — договорить он не успел. Мукуро обхватил его затылок и поцеловал. От неожиданности Катсу обомлел. В голове все смешалось. Они же... как же так? Они же друзья, и оба мужчины, к тому же. Когда Мукуро проскользнул языком между его губ, он оттолкнул его и в ужасе отпрянул к окну. — Что ты делаешь?! Ты, что, с ума сошел?! Я... ты... — он застучал руками по стеклу. — Эй, откройте! — Катсу, успокойся, — произнес Рокудо и хотел было коснуться его плеча, но Катсу буквально отпрыгнул на соседнее сиденье, из-за чего кабинка сильно пошатнулась. — Перестань, иначе мы точно сорвемся, а ты слишком далеко, чтобы я смог перенести тебя с собой. — Не прикасайся ко мне! Ты... это ты извращенец! Ты же мужчина! А мне вообще всего шестнадцать, я даже не совершеннолетний! — Катсу поднес дрожащую руку к груди и попытался зажечь пламя, но ничего не получалось. Мукуро раздраженно вздохнул. Он надеялся на сопротивление, но уж точно не хотел слышать пугливые вскрики и видеть дрожащие конечности. Ску-учно. Право слово, будто с девушкой сидишь. Кабинка остановилась, и Катсу тут же выскочил наружу и побежал прочь. Он поверить не мог в то, что произошло. Как такое вообще могло произойти? Мукуро же выглядел таким... таким особенным, а оказался... Неожиданно перед ним появилась преграда, и Катсу, на всей скорости врезавшись в нее, грохнулся на землю. — Извини, но другого выхода у меня не было, чтобы тебя догнать, — потер ушибленную грудь Мукуро и присел на корточки перед ним. — Я не хочу с тобой говорить. — Но ты же хотел услышать мою историю, верно? Можешь молчать. — Мукуро огляделся и поднял его за локоть. — Но сначала уйдем отсюда, а то скоро устроим целое шоу. Они сели у фонтана. Мукуро долго молчал, и Катсу сидел, подавленный, ожидая объяснения произошедшему. — Я... я тебе девчонка, что ли? — не выдержал повисшей тишины Катсу. — Как тебе в голову могло прийти... То есть, ты же говорил, что мы друзья. Разве друзья так делают? — Мы были друзьями поначалу, — усмехнулся Рокудо и хотел положить руку на его ладонь, но он отдернул ее. — А потом мне просто ударило в голову. Так часто бывает у маньяков-психопатов, если ты не знал. — А причем здесь маньяки и ты?.. Оо... ясно. Что-то плохое из прошлого? Поэтому ты мне не говорил? — Слишком много грязи. Много того, что я хотел бы исправить, но уже поздно. Знаешь, я настолько погряз в мафии, что привык видеть только черное. А тут ты — такой светлый, добрый, совсем другой. И... вот видишь, как получилось. Не устоял. Катсу скосил на него глаза и смущенно потер щеку. Понемногу вся эта ситуация перестала казаться ему такой уж омерзительной. Неприятно — да, но не более. — Ты только не делай так больше. Кхм... я не буду настаивать на том, чтобы ты сразу обо всем мне рассказал, но ты... когда-нибудь расскажи мне сам. Может, я пойму. И... мне приятны твои слова, но... все же мы друзья. И мужчины — оба. Так что... Мукуро внезапно рассмеялся. — Тебе раньше признавались? — Что? Нет... ну, только однажды. Я убежал. — Все же ты такой маленький еще. — Вот именно! *** Неделя у Хибари выдалась напряженная. Савада почему-то решил, что нужно расширить штат и зачем-то подсунул ему толпу новичков, которые о пламени слышали, наверное, во второй раз в жизни (в первый при «собеседовании», которое больше походило на издевательства Реборна, только проводимые уже самим Тсуной). Учитывая то, что Хибари настоятельно просил Саваду не вмешиваться в дела «Found», это было странно и вопиюще нагло. После недолгих переговоров и угроз, Тсуна все же уговорил его принять нескольких новичков и пришлось всю неделю следить за тем, как их натаскивают — хотя бы до того уровня, чтобы они могли победить обычного мафиози, у которого из арсенала лишь огнестрельное оружие. За всеми этими заботами мысли о Мукуро отошли куда-то далеко на задний план. Бессонница отпустила — он сразу валился спать, едва вернувшись в дом, и ночные кошмары отступили, давая, наконец, выспаться вволю. А потом у него треснул барьер. Хибари выскочил на улицу и запоздало понял, что только один человек посмел бы такое провернуть. Черт, а ведь он только забыл. — Ты нарываешься, — сдержанно произнес он, на всякий случай не гася пламя. — А я всего-то перешагнул границу, — развел руками Мукуро. — Я удивлен, что ты не выстроил стометровый забор и не выкопал ров под воротами. — Надо будет — так и сделаю. Убирайся. — Что, не спросишь меня об успехах в тренировках с твоим обожаемым и горячо любимым сыночком? Хибари прищурился. — У меня нет на это времени. И я не собираюсь говорить с тобой ночью. Я вообще не собираюсь с тобой говорить. — Но, заметь, ты уже ведешь со мной диалог. Бессмысленный и нудный, но все же. Хотя я рад, что ты перестал лихорадочно шарить по карманам, едва завидев меня. Слезаешь с наркоты потихоньку, Кея? — Ты пришел сюда ведь не для того, чтобы выводить меня из себя? Мукуро прошел мимо него и сел на скамейку. — Ручаюсь, эту скамью здесь разместила твоя жена. Ты не способен на такой уют. Может, присядешь? — похлопал он по сиденью рядом с собой и беззащитно улыбнулся. Хибари, однако, это не впечатлило. — Я с тобой на одной плоскости? Нет. — Действительно, мы на одной плоскости с тобой уже достаточно провели времени, — хмыкнул Рокудо. — О, прости. Путь к изменению личности такой долгий и тяжелый, старые привычки сказываются. — Такие как ты не меняются. И если ты пришел снова предлагать свою дружбу, то отвечу тем же, чем и множество раз прежде: «ни за что». — Боже, ты такой трудный. И это притом, что с твоим сыном я уже подружился. Хибари взглянул на него и отвел взгляд. — Меня это не волнует. А теперь очисти территорию, пока не пришлось забрызгать здесь все твоей кровью. Мукуро тяжело вздохнул и поднялся. — Ты мог бы пойти навстречу, пока это еще возможно, — сказал он. — Угрожаешь? — Вовсе нет. Я имею в виду то, что я скоро оставлю попытки, и ты упустишь шанс. — Горевать точно не буду. Мукуро потянулся и улыбнулся. Да Кея едва сдерживается, чтобы не убить его. Наверняка сразу же побежит за своими антидепрессантами. Как приятно все-таки. — Ладненько. Приятных тебе сновидений, Кея. Хибари вернул на место барьер и вернулся в свою комнату. Ему хотелось, до жути хотелось забить до смерти этого ублюдка. Настолько сильно, что буквально сводило все мышцы. Он вынул из кармана пузырек с таблетками и долго смотрел на него, прежде чем снова сунуть за пазуху. Нет, с него хватит.