В Бруклине все спокойно 2

Тебе двенадцать. Ты кидаешься наперерез бродячим собакам, спасая таких же детей, как и ты, играющих во дворе. Ты ничуть не сильнее них, но храбрости тебе не занимать. И я отдаю свою руку, в которую вгрызается, кажется, вся свора, и их пасти раздирают меня на части, но ты выживаешь. Тебе пятнадцать, и твоя отчаянная смелость снова толкает тебя на подвиги. Но какое дело хулиганам до кристальной чистоты твоей души? Твое тонкое тело ломается на раз-два под ударами их ботинок и кулаков, и я отдаю свою молодость, чтобы ты жил подольше, чтобы твоя жизнь не оборвалась сейчас здесь, в грязном тупике. И ты выживаешь. Тебе двадцать пять, и, знаешь, это уже утомительно: я горжусь тобой, мой мальчик, но мир не становится лучше, так зачем ты его спасаешь? Война? Пусть идет, она не коснется тебя лично. Смерти? Тебе некого терять, те немногие, кого ты зовешь близкими, в безопасности, так о чем тебе беспокоиться? Но ты словно нарываешься на неприятности вопреки любому здравому смыслу. Твое сердце не позволяет тебе остаться в стороне. И я отдаю свою жизнь, чтобы ты не погиб ни в этой войне, ни в какой-либо еще. И ты выживаешь. Тебе девяносто пять. Ты молод, ты воскрес вновь для жизни... обходящей тебя стороной. Неулыбчив и невесел, куда ты подевал тот огонь, который горел в тебе долгие, долгие годы, согревая всех вокруг, не позволяя целому миру скатиться во мрак? Ты скорбишь по ушедшим, которых считал своей семьей, ты терзаешься муками прошлого, которого не исправишь. Твоя душа сгорает, как бумажный лист, и никто, никто не в силах тебя спасти. Даже я не могу ободряюще пожать твое плечо: у меня нет тела. Не могу сказать тебе слов, которые могли бы тебя утешить - ты меня не услышишь. Но я отдаю тебе последнее, что у меня есть - свою душу, чтобы ты ожил заново после этого ледяного плена и выбрался из могилы, куда схоронил себя со всеми, кому повезло меньше, чем тебе. - Мы всегда будем друзьями? - когда ты совсем еще дитя, давать такие клятвы проще. - Конечно, - и выполнять их не так уж сложно, даже будучи бестелесным духом. Ты навряд ли меня запомнил: ворох воспоминаний выветрил меня из твоей памяти давным-давно, но я не в обиде. Было честью защищать тебя, слышишь? С самого первого рукопожатия, еще такого по-детски некрепкого, до самого последнего пера, опавшего с затихшим биением твоего сердца в сорок пятом. И мне не жаль вечности, отданной за то, чтобы оно вновь забилось. Я бы отдал их тысячи, только бы ты дышал, только бы одной светлой и чистой душой никогда не стало меньше среди живых. Но годы идут, и все чаще и чаще ты замечаешь тихие шорохи моих шагов и шелест оборванных крыльев, и я ничего, ничего не могу с этим поделать. Но пока у меня еще остались силы, каждый удар, которым награждает тебя твой очередной враг, будет бить мимо цели в подставленную мной щеку, каждая рана, предназначенная тебе, будет дышать кровью не в твоих, а моих ладонях, и каждая смерть, пришедшая за тобой, ляжет складками скорби на моем - не твоем - лице. И хотя я не знаю, на сколько меня хватит, я буду продолжать прикрывать твою спину, буду жертвовать собой ради тебя, буду платить эту цену, назначенную за возможность тебя спасти. Потому что неважно, насколько она высока, ведь главное, что ты - выживаешь. 27 марта 2015