В Бруклине все спокойно 2

Стив старается не шуметь по возвращении из магазина, но Джеймс все равно уже не спит. Он молча встречает его в прихожей, забирая пакеты и относя их в кухню. В той же напряженной тишине они раскладывают продукты по шкафам и полкам. А потом Джеймс спрашивает. - Слушай, у тебя бывало такое, - стоит ему только открыть рот, как Стив чувствует это: тревогу, сжимающий горло спазм, подступающий ужас, - словно ты обязан любить что-то только потому, что так сказали, принимать чужое за свое и быть при всем этом благодарным? Как назло, Баки не поворачивает голову, и Роджерсу не удается разглядеть выражения его лица, от чего тревога только усиливается. "Почему ты спрашиваешь? Ты говоришь о нас?" - хочется спросить ему, но он заставляет себя сохранять спокойствие и вернуться к приготовлению завтрака. - Твои друзья, "Мстители", их навязали тебе, не спросив, - еще тише произносит Джеймс, и Стиву приходится напрягать слух, чтобы расслышать его голос, - но ты кажешься счастливым, работая с ними. - Не скажу, что я был в восторге, едва очнувшись в чужом веке, стать частью команды по уничтожению преступности, но, в конце концов, я рад, что все обернулось именно так, - Стива по-прежнему не отпускает, наоборот, кажется, будто каждый мускул тела напрягся, словно в ожидании удара. И тот не заставляет себя ждать. - Мне не очень нравится то, что сейчас со мной происходит. - Джеймс разворачивается, и Роджерс замечает в его руках пакет с молоком. - Взять хотя бы это, - он кивает на пакет, - я должен быть благодарен, что ты помнишь о моих прежних привычках, что заботишься и покупаешь его, не спрашивая, но, Стив... Может, мне и нравилось молоко. Когда-то в прошлом. А сейчас оно мне отвратительно. А затем кидает напоследок, словно нож в напряженную донельзя стивову спину, озлобленно и резко: - И это всего касается. Мне надоело делать вид, что все нормально, - и, швырнув чертов пакет на стол, выходит, ни разу не обернувшись.