Unmade Beds

Мэттью просыпается от прилетевшей ему в лицо подушки. - Поднимайся, соня, а то на работу опоздаешь, - кричит Доминик в раскрытую дверь его комнаты, а затем удаляется, оставляя в ней раздраженного и все еще сонного Мэттью. Сегодня понедельник – кто вообще любит понедельники? Мэттью вспоминает вчерашнюю тусовку, хотя последние часы несколько размыты в его памяти – он не любитель пьянствовать на вечеринках, поэтому склонен пить дома, вместе с Домиником; вчерашний вечер – он зевает при мысли о нем – был обалденно веселым, но выматывающим, а назвать раскалывающую напополам сейчас его череп головную боль «похмельем» будет преуменьшением века. - Мэтт, вставай уже, - Дом продолжает кричать и Мэтт, простонав, поднимается, лениво потягиваясь. Было слишком раннее утро, для того, чтобы вставать, но Старбакс не будет ждать, так же, как и сотни людей в очереди, ожидающих его появления на работе (о чем ему каждый день напоминает менеджер). Ему удается найти приличные джинсы и рубашку и быстро одеться, проводя рукой по грязным волосам. Он надевает свои (смехотворно огромные, по мнению Дома) очки в черной оправе, и проклинает себя за то, что не взял вечерних смен, чтобы купить уже наконец новые линзы. (Без очков он в прямом смысле этого слова слепой, и это забавно, потому что никто кроме Дома не знает, что на самом деле одна из линз была потеряна, и в этом на семьсот процентов виноват Доминик, и у Мэтта нет денег, чтобы купить новые – поэтому он ходит в очках, которые сохранил на всякий случай.) - Если тебя не будет здесь через три, - считает Дом, в то время как Мэтт смотрится в зеркало, напяливая ботинки. – Две, - Дом продолжает считать, Мэтт хватает свою кожаную куртку и выбегает из комнаты, крепко сжимая ключи в руке. – Одну! – кричит Дом, и Мэтт проскальзывает в открытую дверь их квартиры, вздыхая с облегчением. - Долбанный придурок, - кидает Мэтт, - серьезно, ты опять собирался меня закрыть, да? – подняв брови, Мэтт одаривает его убийственным взглядом «номер три» - Дом лишь фыркает в ответ, пожав плечами. Мэтт уже знает ответ, и такое случалось уже трижды, и он в некотором роде взбешен. Без «некоторого рода». - Конечно собирался, - говорит Дом, Мэтт качает головой. Он все еще сонный, и у него складывается такое ощущение, что он проспал два часа, когда на самом деле должен был спать в течение трех недель, а сон был прерван его единственным и неповторимым (так называемым) лучшим другом, Домиником. - Мне нужен кофе, - скулит он, шагая вдоль оживленных улиц Англии, и Дом посмеивается. - Ты работаешь в Старбаксе, невозможный ты идиот. *** Дело в том, что Мэтт должен был прямо сейчас учиться в музыкальном колледже. У него нет денег, как, впрочем, и у Дома, им обоим по двадцать, они работают уже два года, и Мэтт знает, что у него должно было быть достаточно денег для того, чтобы оплатить три года обучения. Дом тоже хотел обучаться музыке, вместе с ним, но он такой же раздолбай, как и Мэтт – точнее, был им, два года назад. (Единственное, что оставил Мэтту его пьяница-отец, прежде чем навсегда покинуть этот мир, было его фортепиано и его гитара; даже несмотря на то, что Мэтт ценит этот поступок, учитывая тот факт, что отец никогда о нем не заботился, он все еще мечтает о бесконечных ночах репетиций, мучительных часов вокальных тренировок и о новых гитарах, ох уж эти новые гитары —) - Мэтт, - Том, его коллега (этот мудак являлся по совместительству одним из его лучших друзей, хотя это было неизбежно – двое парней стоят за прилавком целый день, и как, черт возьми, его можно было игнорировать?) зовет его по имени, и Мэтт понимает, что отключился, и он качает головой, принимая еще один скучный заказ. Он ненавидит свою работу целиком и полностью; чай здесь отвратительный, но люди заказывают это дерьмо, хотя кофе (редко) бывает сносным. - Черт возьми, приятель, разве этим людям не надо быть сейчас в куда лучших местах? – бормочет Мэтт, меняясь с Томом местами, и Том приближается к раздражающей его толпе, ожидающей с телефонами в руках перед входом в небольшое кафе. Их заведение самое маленькое по размерам, здесь работает четыре человека, но оно является самым оживленным в городе, в окружении бизнес-центров и торговых комплексов – именно поэтому они получают гораздо бОльшую зарплату, чем среднестатистический работник Старбакса. Его работа скучна, в отличие от работы Дома, который работает в гребанной библиотеке, получая две тысячи фунтов каждый месяц, что, вероятно, слишком для простого библиотекаря, но Мэтт знает, через что пришлось пройти Крису и Дому – работа выматывающая, но они сейчас находятся в окружении книг, черт побери, а не на поле боя, как Мэтт с Томом. Жизнь Дома проходила значительно лучше, чем у Мэтта. Чертов везунчик, думает Мэтт. *** (Их история была – ну, Мэтт назвал бы ее забавной, Дом – прискорбной, Том сказал бы, что об этом никому не хочется знать, но Мэтт помнит себя шестнадцатилетнего, помнит, как ему некуда было пойти и помнит, как Дом предложил им снимать вместе комнату. На самом деле, все было довольно печально: Мэтт, потерявший своего алкоголика-папашу и Дом, живущий без собственного, но миссис Ховард была самой идеальной мамой, о которой только можно было мечтать – он знает это, потому что отсутствие материнской любви и заботы прожгло дыру в его жалком сердце, потому как его матери не было рядом целых шестнадцать лет, и мать Дома была своего рода болеутоляющим после бурного похмелья. Мэтт никогда не сможет отплатить Дому с лихвой, но он всегда будет рядом.) *** Мэтта не привлекает его лучший друг. Конечно же нет, потому что Дом: а) его лучший друг; б) любит красивую грудь, киску между ног, податливые изгибы тела и мягкие волосы, в отличие от Мэтта, который был слишком худым, слишком бледным и слишком угловатым; и в) это было бы странно. (И не Мэтта вина в том, что ночью, когда он слышит за стенкой стоны Дома, притащившего домой очередную девчонку непохожую на Мэтта, он обхватывает рукой свой член, не его вина в том, что он шепчет его имя в подушку, не его вина в том, что на следующий день он притворяется, будто ничего не слышал.) Было бы странно, потому что Мэтт привык разочаровываться в себе за то, что не признается Доминику в этом, и если это ощущение исчезнет, то он будет чувствовать себя опустошенным (ну, по крайней мере, не в постели) и отрешенным, а этого Мэтт совсем не хочет. Правда. Лучше ему быть одному, лучше, если Том спросит, был ли у него секс за эти несколько недель, и лучше, если он будет лгать и говорить, что он предпочитает трахать девчонок в их квартирах. - Правда, - говорит сам себе Мэтт, вглядываясь в свое отражение в зеркале, - это было бы странно, - дружба Дома слишком ценна для того, чтобы он рисковал ей ради глупых трех слов. (Мэтту не нравится концепция признания я люблю тебя – он думает, что оно не выражает в должной степени эмоций, испытываемых одним человеком к другому, - поэтому, он неизбежно считает, что доверие является более ценной вещью, и он хочет кричать я доверяю тебе, я доверяю тебе, я доверяю тебе Дому в ухо, пока будет хватать сил.) (Хотя, он этого никогда не делает.) *** - Да ебись оно все конем, - говорит Дом, и Мэтт фыркает в ответ, поворачивая свой ненастоящий руль, пока Дом пытается проехать между скамеек – он отстойно играет в «Mario Kart», и Мэтта это искренне забавляет, и он абсолютно точно не замечает, как соприкасаются их колени. - Ты настолько дерьмово играешь, что мне смешно, - Мэтт разражается смехом, и Дом пихает его локтем в живот, заставляя друга скорчиться от боли. - Читер! – кричит Мэтт и начинает щекотать живот Доминика своими пальцами - тонкими и длинными из-за бесконечных часов игры на пианино, - и Дом громко хохочет, пытаясь держать себя в руках, но ему это не удается, и Мэтт победоносно кричит. - Да пошел ты нахуй, придурок, - кричит Дом в ответ, и Мэтт смеется, падая на своего лучшего друга, продолжая смеяться вместе с ним всю ночь. *** - Мэтт, сколько, блять, раз я должен тебе повторять – застилай свою чертову постель, - кричит Дом из (бардака) комнаты Мэттью, но Мэтт продолжает читать, поправляя очки на носу. Мэтт любит читать, любит ходить в библиотеку, в которой работает Дом и любит брать оттуда книги, но он определенно не любит заправлять свою кровать. И он не виноват, что Дом – абсолютный кретин, раз любит наводить порядок в доме, когда ему скучно. - Занят, застели сам, - равнодушно отвечает Мэтт и слышит вздох Дома. Иногда Мэтт понимает, что ведет себя как невыносимая сволочь, но Дом его, все же, выносит – Мэтт всегда поражался его уровню терпения и никогда не забывал ценить его, а также пользоваться. Он кашляет, когда Дом входит в гостиную, уперев руки в бока, и Мэтт поднимает глаза, понимая, что сегодня ему не отвертеться. К концу дня, Мэтт отправляется спать в застеленную постель. *** - Я не могу уснуть. - Это совсем не означает, что ты должен меня будить. Сейчас два часа ночи, и Мэтт неимоверно устал – работа в последние дни выматывала донельзя, и у него не возникало ни малейшего желания говорить об этом, о требовательных посетителях и об отсутствии нужных ингредиентов на складе – он хочет просто, блять, нормально поспать. По всей видимости, этого не хочет Дом. - Мэтт, - рычит Дом, - я устал настолько, что у меня болят глаза, и я хочу спать, черт возьми, но я не могу, и мне нужно, чтобы ты меня вымотал, чтобы я просто отрубился, или что-то вроде этого, - бормочет Дом с закрытыми глазами, и Мэтт просто стонет, накрывая лицо подушкой. Он просто хочет спать. Разве он просит слишком многого? - Ну же, Мэтт— - Дуй уже тогда спать в мою постель, ради всего святого, и заткнись нахуй, - дерзит Мэтт, и Дом на мгновение задумывается, прежде чем забирается на кровать Мэтта, ложась на другой стороне, подальше от него. (Ох, чего бы только сейчас не отдал Мэтт за то, чтобы обнять это прекрасное, идеальное тело, чего бы только он сейчас не сделал, чтобы оставить нежный поцелуй на губах Доминика, перед тем как провалиться в сон. Он хочет этого, действительно хочет, но не может этого сделать, потому что риск слишком велик. Он не может так поступить с Домом.) Дом засыпает через три минуты. *** (Когда Мэтт просыпается, и чувствует сомкнутые на его талии руки Дома, и внезапно ощущает, как дыхание друга сбивается и учащается, словно его накрывает паническая атака, то надеется и молится кому бы то ни было, что Дом не видит и не чувствует выпуклости в его пижамных штанах, которая оказалась очень заинтересована наличием поблизости его рук, и он буквально вскакивает с кровати и бежит в душ.) (Они не говорят об этом.) *** - Мэтт? – зовет его Дом в тишине квартиры, а затем слышит фортепиано. Боже. Мэтт играет на фортепиано. Мэтт никогда не играет на фортепиано в присутствии Дома, и Дом знает, что он знает, что он сегодня придет домой пораньше, но он продолжает играть, и это означает катастрофу – апокалипсис, если быть точным. Мелодия не самая любимая у Мэтта, и определенно не входит в список тех, что его просил играть Дом— Мэтт поет. Мэтт играет на фортепиано и поет, и это новая песня, Мэтт написал новую песню, и она грустная, но безумно красивая, и у Дома вдруг появляется непреодолимое желание расплакаться, но он— Дом останавливается, и решает оставить Мэтта наедине с музыкой, потому что эта песня для него слишком, и он, возможно, не сможет— - Ты мог бы стать «номером один», и мог бы управлять целым миром, и мы бы так хорошо проводили время, но ты все испортил, - поет Мэтт и Дом молчит, вслушиваясь в текст. Мэтт, очевидно, в ярости, судя по всему, это как-то связано с отношениями, и это не похоже на Мэтта никоим образом. Под словами «никоим образом» Дом подразумевает именно это. Потому что Мэтт не заводит отношения, потому что он— Он что— Он что, плачет? Дом несется по коридору их квартиры и вваливается в комнату Мэтта, как всегда находящуюся в полном беспорядке, и видит трясущегося от рыданий Мэтта, и падает на колени перед сиденьем, стоящим у инструмента, и пытается заглянуть Мэтту в глаза. - Мэтти, - шепчет он, нежно, и Мэтт лишь покачивает головой; Дом обнимает его, быстро садясь рядом, шепча ему на ухо вещи, которые обычно не услышишь в разговорах между двумя парнями, но он сейчас нужен Мэтту, он всегда будет рядом. Мэтт плачет до полуночи, Дом делает все возможное, чтобы ему было тепло, звонит его менеджеру, говорит, что Мэтт заболел, потом звонит Крису и говорит ему, что не выйдет завтра на работу, и накрывает Мэтта одеялом, притягивая его ближе к себе, пока на экране телевизора идут начальные титры «Казино Рояль». (Потому что Мэтт любит смотреть на Дэниэла Крейга, когда ему грустно, и Дом это знает – Дом знает, как он смотрит на британского актера, и знает, что Мэтт знает каждую строчку наизусть, знает, как Мэтт обожает эти фильмы, и знает, что он может смотреть их по сто раз на дню, если Мэтту станет от этого лучше.) *** - Эй, Мэтт, - шепчет Доминик, задевая губами кожу Мэтта, отчего Мэтт резко просыпается, потирая глаза тыльной стороной ладони. Светит солнце (Мэтт хочет крикнуть «чудо!», потому что это ранняя весна в Англии), и Мэтт не может отвести от него взгляд—подождите-ка. - Блять, - бормочет он, - мы опаздываем на работу, Дом, мы опаздываем на работу, - говорит он, по венам вместе с кровью разносится паника. Он чувствует себя до абсурдного неловко – он лежит на диване с Домом за спиной, они укрыты одеялом, и Дом улыбается, и Мэтт чувствует эту улыбку своей кожей, и ему так уютно и безопасно сейчас, что он не хочет никогда отсюда уходить. - Прошлая ночь, пара телефонных звонков, никакой работы сегодня, - бормочет он, и Мэтт вздыхает с облегчением - Дом согласно хмыкает. Похоже, сегодня будет хороший день. *** - Даймнедаймнедаймне, - умоляет Дом, в то время как Мэтт достает свежеиспеченное печенье из духовки и ставит на кухонный стол чистую тарелку. Дом голоден, Мэтт голоден, и Мэтт любит печь – это своего рода тайное хобби, о котором знает только Дом, и он очень далек от того, чтобы жаловаться по этому поводу. Дом закрывает глаза и делает глубокий вдох, чувствуя восхитительный аромат печенья, и Дом тихонько постанывает – отчего Мэтту хочется заплакать, или подрочить, или все вместе одновременно – в зависимости от того, какую серию «Американской истории ужасов» они смотрят. - Я обожаю делать печенье, - рычит Мэтт, когда Дом накидывается на них, и фыркает, когда Дом запихивает печенье в рот – пять штук за раз, и это впечатляет, правда, и Мэтт не может не задаваться вопросом, что бы он чувствовал, будь эти губы сомкнуты вокруг его— Не-а. У него не встанет член средь бела дня, словно у подростка. - Не ешь слишком много, у тебя будет расстройство желудка, как в прошлом месяце, а я с этим больше не хочу сталкиваться, никогда-никогда, - отрезает Мэтт, и Дом вскидывает руки в сдающемся жесте, что заставляет Мэтта хихикнуть, а Дом понимает, что цель, в общем-то, достигнута. - Так, печенье, выпивка, пицца, «Квант Милосердия», минута молчания во время «Strawberry Fields», затем я пойду в душ, потом мы посмотрим новую серию «Игры престолов» - онлайн, к сожалению, - а потом пойдем спать, - заканчивает Мэтт, Дом кивает вместе с ним. - Может, мы прогуляемся после того, как ты сходишь в душ? Я бы сходил куда-нибудь, может в парк, или мы могли бы встретиться с Томом и Крисом, и пойти в паб на соседней улице. Я знаю, что тебе не очень хорошо, но тебе бы пошел на пользу свежий воздух. Серьезно, Мэтт. Мы уже вечность не тусили вместе. Нам надо, наверное, одеться в дурацкую одежду и идти смеяться над прохожими, - Мэтт смеется, слыша последние слова, и Дом пожимает плечами, улыбаясь. - Хорошо, - говорит Мэтт, и Дом усмехается в полную силу. *** - Дэниэл Крейг слишком привлекателен, чтобы быть из этого мира, - выдает Мэтт и засовывает в рот еще кусок пиццы, чувствуя себя слишком комфортно для вечера среды. Дом смотрит на него, подняв брови. - Ты сейчас решил открыться мне, Мэтт? – спрашивает он и в его голосе слышится сарказм, за что получает от Мэтта смешок и удар локтем по руке. - Заткнись, дурак, ты же знаешь, что это правда, - Мэтт настаивает, и Дом вздыхает – в его словах есть смысл. Мэтт это понимает, как и Дом, но если бы он собирался признаться Дому, он бы был невозможно пьяным или обдолбанным, или, скорее всего, и то и другое. И находился бы в окружении мужчин-стриптизеров. Потому что. - Что ж, пусть это и звучит чересчур по-гейски, но он, если подумать, и правда привлекателен, - признается Дом, и Мэтт издает победоносный крик, затем возвращаясь к просмотру фильма. (Он ведет себя так, будто не замечает, что Дом теперь сидит еще ближе к нему.) *** - Ну же, Мэтт, ты там дрочишь что ли? – кричит Дом и стучит в дверь ванной, и Мэтт кричит ему в ответ, но его не слышно из-за шума воды, и Дом не понимает, что он сказал, поэтому решает войти. Да, приятель, почему бы тебе не зайти, в то время как я обхватываю рукой свой член и стону твое имя? - Блять, Мэтт, давай кончай уже поживее, - тянет Дом, и Мэтт рычит ему иди нахер отсюда, и что он уже заканчивает (во всех смыслах) через несколько минут, и Дом смеется, качая головой, и выходит из ванной комнаты. Мэтт продолжает отводить все свое внимание своему члену, который буквально готов взорваться, и вздыхает, после того, как смывает с себя сперму, прижавшись лбом к стене. Он не имеет ни малейшего представления, как преодолеть это. Дом его лучший друг, черт возьми, и он натурал, и он заслуживает идеальной жизни, с идеальной женой и идеальными детьми – не Мэттом. Он выключает воду и выходит из душа. (Он матерится себе под нос, потому что он может быть на самом деле влюблен в Доминика, в его глупые улыбки, смехотворно блондинистые волосы, серые глаза и идеальный, совершенный смех.) (Хотя, на самом деле, он не влюблен в него.) (А может и влюблен.) (Нет, все правильно, не влюблен.) (Конечно нет.) (Блять, он и правда влюблен в него.) *** - Ты взял больничный, потому что не хотел идти на работу? – Том восклицает, держа в руке свое пиво, и Мэтт пожимает плечами, глядя на Дома. Они договорились не рассказывать всю историю (она не такая уж и интересная, но слишком личная) Тому и Крису, и Мэтт ценит степень зрелости, проявляющуюся в поведении Криса, потому что, кажется, Том от них просто так не отстанет. - Чувак, у всех бывают такие дни, - прерывает его Крис, и Мэтт молится всем богам за его присутствие здесь. – Он ведь ни в чем не виноват, правда. И ты бы не смог оставить в одиночестве своего любимого бойфренда, правда, Дом? – дразнит Крис, и Мэтт берет назад каждый мысленно сделанный ему комплимент. Дом фыркает и закатывает глаза. - Очень по-взрослому, Крис, а я уж думал, что твое чувство юмора стало лучше, после женитьбы на столь очаровательной и веселой леди, и родив еще, кстати, троих детей, - сказать это – значит дать Крису пощечину, и Том начинает дико хохотать, Мэтт хихикает, допивая свой напиток. (Дом называет его легкомысленным придурком, не умеющим пить, но Мэтту все равно, потому что алкоголь позволяет ему забыть.) - Просто не моя в том вина, что вы, ребята, похожи на супружескую пару, - настаивает Крис. – Серьезно, Дом, когда ты женишься на Мэтте, официально, ты будешь мечтать о таких детях, как у меня. Правда. Я, наверное, получу премию лучшего отца, не знаю, столетия, - отвечает Крис, пожимая плечами, Мэтт смеется вместе с Томом. Мэтт пытается не ощущать дискомфорт, но это, на самом деле, очень сложно, но ему нравится, что Дом не краснеет или не отрицает данные заявления. - А мы можем поговорить о чем-то кроме детей Криса? – говорит Мэтт, Дом согласно кивает, и затем говорить начинает Том. ( Тема того, что они выглядят как женатая пара, остается недосказанной.) *** - Ты идиот, - смеется Дом, пытаясь вставить ключ в замочную скважину. Уже полночь, и Мэтт утром будет похож на раздраженного зомби – он, наверное, даже не узнает Дома, чего будет достаточно для того, чтобы последний улизнул до того, как Мэтт вспомнит, и вместо недоумения им овладеет ярость. - Я и выпил-то совсем немного, - протяжно стонет Мэтт, но потом смеется над неудачными попытками Дома открыть дверь, Дом же крепче сжимает рукой его плечи, чтобы Мэтт перестал трястись. Он медленно открывает дверь, и Мэтт, спотыкаясь, заходит внутрь, с самодовольной улыбкой на лице. - Ты знаешь, Дом, - говорит он, - в этих джинсах ты великолепно выглядишь, они так подчеркивают твою задницу! – радостно восклицает он, хлопая в ладоши и выглядя в основном как пятилетка. Дом закатывает глаза, качает головой и кладет ключи на маленький столик у двери. Он снова обхватывает Мэтта руками, так как тому немного трудно идти самостоятельно, и слушает бессвязное бормотание друга о своей заднице, о своем лице, о своих волосах, и пытается не думать об этом слишком долго. Когда Мэтт оказывается уложенным в постель, в одних боксерах и футболке, Дом понимает, что он должен просто уйти, но он не может, потому что Мэтт до абсурдного очарователен, и ему нужно хорошенько выспаться. Поэтому Дом, будучи по природе своей идиотом, подходит к кровати Мэтта и наклоняется, чтобы поцеловать его в лоб— Мэтт поворачивает голову и целует его в губы.