Ночь откровений

— Шизу-ча-ан! Идём домой, Шизу-ча-ан! — Орихара попытался поднять со стола непослушную голову, но та никак не хотела подчиняться, потому единственным занятием для Изаи сейчас было лишь созерцание тарелки с какими-то чудом уцелевшими тремя скибками копчёной колбасы, двух пустых стаканов (видимо, когда-то заполненных газировкой или соком), одной закупоренной металлической банки пива и некогда белой, уже получившей пару жёлтых жирных пятен скатерти, усыпанной маленькими крошками. — Шизу-ча-а-а-ан! — Информатор схватил Хейваджиму за локоть и принялся тянуть на себя с переменным успехом, при этом стараясь следить за своим заплетающимся языком. В большом просторном зале, в коем сейчас находились информатор с вышибалой, помимо них было ещё достаточно людей. Громкий гомон и смех гостей перебивали тихое нытьё брюнета, и Шизуо лишь отмахивался от него, желая продолжить веселье. — Ну, Ши-изу-ча-ан! — выдавил предельно громкую для себя на данный момент фразу Изая и сильнее затряс локоть блондина. Он собрался с силами и поднялся со стола, оглядывая помещение осоловелыми глазами. Изображение было не совсем чётким, но всё же Орихара, несмотря на своё в стельку пьяное состояние, смог отметить про себя, что гостей уже порядком поубавилось, пока он храпел на столе. Всё же, работая информатором не первый год, Изая сумел выработать в себе некую профессиональную болезнь. — Шизу! Шизу! Шизу! Ши-и-и-и-и-изу! — не унимался брюнет, уже стоя и тормоша сидящего вышибалу за плечи, заодно придерживаясь за него, чтобы самому не упасть. Блондин с кем-то очень оживлённо беседовал, пытаясь смахнуть с себя надоедливого Орихару. — Сейчас поедем, подожди. Я вызвал такси. — Он усадил шатающегося Изаю обратно на стул и снова отвернулся к своему собеседнику. Кажется, если брюнета не подводило зрение и способность соображать, Шизуо разговаривал с Шинрой. Орихара попытался хмыкнуть, но издал звук, лишь отдалённо напоминающий смешок и, скорее, больше похожий на икание. Информатор сощурил глаза, стараясь разглядеть в этом полумраке то, что осталось на столе. Кажется, когда они с Шизуо только пришли сюда, здесь было гораздо светлее. Брюнет, зацепившись за что-то взглядом, привстал, крепко держась за столешницу одной рукой, а второй потянулся куда-то вперёд и, чуть не грохнувшись и не перевернув пару тарелок и три стакана, один из которых был непустой, схватил за горлышко ещё полную бутылку рисовой водки и плюхнулся обратно на стул. Зубами выдернув из сосуда деревянную пробку, Изая выплюнул её куда-то себе под ноги и прильнул к горлышку. — Эй! Ты опять?! — Встревоженный странным копошением за своей спиной, Шизуо развернулся и увидел вновь присосавшегося к бутылке информатора. Хейваджима выхватил её из рук брюнета и поставил рядом с собой, борясь с цепкими руками Изаи, которые так и норовили вернуть выпивку себе обратно. — Ши-и-изу! Ши-и-изу! Ши-и-изу-ча-а-ан! — Орихара снова рухнул головой на стол и, лишённый последнего удовольствия, принялся напевать имя блондина, борясь с икотой. — Ши-изу-чан! Ши-изу-уу-чан! Голова твоя коча-а-ан! — совершенно не чувствуя ритма, продолжил информатор, махая ногами в разные стороны под столом, будто скользя на лыжах. Умирая от скуки, Изая не мог найти себе места и, после парочки неудачных попыток отобрать у Шизу-чана саке, начал разглядывать лица сидящих рядом с ним людей, но поняв, что никого из них не узнаёт, снова улёгся на стол. Орихара положил голову на правую щёку и, в очередной раз позвав Шизуо и постучав кулаками по столу с безуспешной просьбой вернуть бутылку, повернулся на другой бок, но, не удовлетворившись открывшимся ракурсом, принял прежнюю позу с видом на спину Хейваджимы. — Домо-о-ой! Поехали домо-о-ой! Мне плохо, Шизу! Мне плохо! — Брюнет снова вцепился в руку экс-бармена, на этот раз держащую сигарету, и, не позволяя Хейваджиме сделать нормальную затяжку, начал тянуть его на себя, но вдруг почувствовал, что до этого лёгкая тошнота начала резко усиливаться. Блондин закрыл глаза, стараясь не раздражаться воплями Изаи, и молча терпел, пока тот совсем не разошёлся и не выбил сигарету из рук вышибалы. — Да успокойся ты! — Он взял Изаю за предплечья и ровно усадил за стол, — сейчас поедем, сейчас! Посиди! — Вышибала хотел опять отвернуться, но услышав снова начавшееся скуление информатора, остался сидеть к нему лицом, бросив Шинре, чтобы тот отставил саке от греха подальше. — Шизу-чан, мне пло-о-охо! — простонал брюнет, пытаясь снова пленить руку Хейваджимы, но не успел: в кармане бывшего бармена что-то завибрировало, и тот, выудив оттуда телефон, ответил на звонок, отодвигая Орихару. Сказав в трубку лишь короткое «сейчас», он убрал сотовый обратно. — Давай, поднимайся, поедем домой. — Блондин встал со стула, а после, аккуратно задвинув его обратно, протянул руку Изае, подметив ужасное состояние брюнета. — Шизу-ча-а-ан! Мне плохо! — Информатор попытался подняться сам, отказываясь от помощи вышибалы путём отодвигания его руки, и, схватившись за стол и спинку своего стула, начал вставать, но неустойчивая опора не выдержала такого давления, и стала заваливаться назад, утаскивая за собой Орихару. — Боже! — Хейваджима схватил брюнета за подмышки под грохот падающего стула и ровно поставил Изаю на ноги. — Упс! — Брюнет полностью размяк в руках бывшего бармена, радуясь сложившейся ситуации, и спросил почти неразборчивым, пьяным голосом, перебиваемым икотой: — Ты меня понесёшь, Шизу-чан? — Мы пойдём, Шинра, — напрочь проигнорировал вопрос информатора блондин и, вовсе отвернувшись от него, ответил Кишитани, снова принимая на себя противные вопли Изаи, на этот раз подкреплённые градом ударов кулаками по груди вышибалы. Когда доктор кивнул в ответ и вызвался проводить их до двери, Хейваджима развернулся к брюнету и, против воли того, схватил за горло чёрной водолазки со спины и потащил за собой в прихожую, естественно, всё это сопровождалось новой партией криков Изаи о том, что ему плохо, и что его, такого хорошего, никто не любит, а только обижают. Пристроив Орихару к стене, Шизуо обулся и снял с крючка куртку брюнета. Хейваджима никак не мог понять, почему информатор всегда надевает её — даже в такую жару, какая была сегодня. Может, он просто не рассчитал с прогнозом, и нацепил куртку по привычке? Вышибала крепко сжал вещь в своих руках, смотря на съехавшего вниз по стенке брюнета и решая, стоило ли натягивать её на него сейчас. Сам Хейваджима был одет лишь в лёгкую жёлтую футболку и джинсовые бриджи: сегодня было достаточно жарко для начала апреля. Он свёл брови на переносице, наблюдая и будто бы смотря сквозь Изаю, уже успевшего удобно пристроиться на полу между обувью и мирно посапывающего, несмотря на яркий свет в прихожей. Он был одет достаточно тепло, будто бы и вовсе не чувствовал эту жару. — Шизуо, может, Селти вас подвезёт? — окликнули блондина из-за спины, выводя его из раздумий. Вышибала обернулся и увидел Кишитани с Далахан, стоявших напротив него. — Всё в порядке, нас уже ждёт такси внизу, — заверил он друзей и, сам вспомнив, что их ждут, повернулся обратно, но обнаружил уже спящего брюнета. — Боже! Подъём! Просыпайся, блоха! — Хейваджима схватил информатора за грудки и принялся трясти взад-вперёд, намереваясь разбудить и попутно с этим натягивая на Изаю его чёрную куртку, обвитую белым мехом, и засовывая ноги в ботинки. — Шизу-у-у! — скорее простонал, чем ответил Орихара, уже на половину проснувшись и сразу почувствовав тошноту. — Мне плохо. Свет! Уберите свет! — Кто просил тебя столько пить? Да если бы я знал, что ты не умеешь, я бы тебя дома оставил! — блондин снова взял информатора за подмышки и поставил на пол, но тот отказывался хоть как-то держать равновесие, так и норовив свалиться в любой момент. Вздохнув, вышибала снова прислонил Изаю к стене, усмехаясь про себя, как тот старательно закрывает лицо руками, прячась от яркого света лампочки прихожей, повернулся к нему спиной и сел на корточки: «Хватайся, блошка». Орихара убрал ладони от лица и приоткрыл левый глаз, всё же щуря его из-за никуда не исчезнувшего света, заинтересованный фразой блондина. — Давай скорей! — не выдержал Хейваджима, видя, что блоха сильно тупит по пьяни и продолжает непонимающе пялиться на спину блондина. — Шизу-чан, не злись, дорогой, — пробормотал, еле раздвигая губы, Изая, плюхаясь сверху на спину вышибалы, сразу же обвивая его шею руками. — Мне плохо… — До скорого! — бросил на прощание Хейваджима всё ещё стоявшим здесь Шинре и Селти и скрылся за входной дверью. Он поудобней перехватил Изаю на своей спине и, держа того за ноги, чтобы не уронить, стал спускать вниз по лестнице. Блоха тихо постанывал, положив голову на плечо Хейваджиме, и бормотал что-то очень тихо в шею блондину. Вышибала слегка повернул голову вправо, желая увидеть сейчас лицо информатора, и как-то грустно улыбнулся, продолжая путь по лестнице. Изая хмурил брови, видимо, из-за того, что ему действительно было очень плохо… Хейваджима вздохнул, сетуя про себя на то, что вовремя не узнал об этой слабости брюнета. Хах! Будь тот сейчас на его месте, то он бы незамедлительно воспользовался ситуацией, засняв кучу компрометирующих видеозаписей, чтобы можно было потешаться над Шизуо или того хуже начать шантажировать для своей выгоды. Он бы наверняка оставил его, Хейваджиму, сегодня ночью у Шинры, а сам бы один отправился домой. Ведь это информатор, иначе и быть не могло! Вышибала поудобней перехватил Изаю, чувствуя, что тот начинает потихоньку сползать вниз, и грустно хмыкнул. — Шизу… — протянул сквозь сон брюнет, видимо, встревоженный движениями экс-бармена. — Шизу-чан? — Что такое? — ответил ему бывший бармен, чувствуя, как Орихара начинает возиться сзади него, взволнованный тем, что его куда-то несут. Услышав голос Хейваджимы, он успокоился, и снова пристроил голову на уже нагретое плечо вышибалы. — Шизу-чан… — повторил Изая, снова потихоньку проваливаясь в сон. — Я люблю… тебя… Хейваджима остановился и снова повернул голову вправо, но увидев лишь спящее лицо информатора, улыбнулся ему и толкнул дверь подъезда. Шизуо вышел на улицу, сразу примечая стоявшую во дворе Кишитани тойоту с шашкой такси на крыше. Он подошёл к машине и, коротко переговорив с водителем, открыл заднюю дверь. Бережно положив Изаю на сидение, блондин аккуратно поправил съехавшую с него куртку и, ещё раз изумившись организму блохи, захлопнул машину. Устроившись на переднем сидении, Хейваджима назвал таксисту свой адрес и пристегнулся ремнём. Блондин прикрыл глаза, вслушиваясь в тихую музыку, играющую по радио, и сам понял, что хочет спать. Он силой воли заставил себя разлепить веки, желая узнать время, но взгляд автоматически попал на зеркало, прикреплённое к защищающей от солнца панельки. В нём отражалась часть задних сидений, на которых, свернувшись калачиком, посапывал информатор. Блондин повернулся и заглянул через своё сидение, вместе с этим доставая из кармана мобильный. Всё-таки Изая невозможный! Невозможный…, но такой милый! Вышибала хмыкнул и снова ровно уселся в пассажирском кресле. Блоха может быть милым только когда спит! Шизуо это знал отлично, как никто другой! Он открыл свою оранжевую раскладушку и не смог сдержать вырвавшегося наружу удивления: «Ничего себе!». — Что такое? — заинтересовался водитель, заворачивая во двор к Хейваджиме. — Уже почти час! — поделился шокировавшей его информацией экс-бармен, доставая из кармана бридж бумажник, после расплачиваясь с водителем такси. — Это да… Может, вам помочь? — осведомился молодой парень, наблюдая, как блондин выбирается из машины и собирается вытаскивать с заднего сидения Изаю. — Нет, всё в порядке! — Шизуо открыл дверь тойоты, наклонился к информатору и, взяв того на руки, вытащил из машины. Водитель пожал плечами и, дождавшись, пока вышибала отойдёт подальше, вновь завёл такси и скрылся с глаза экс-бармена. Кажется, он не признал в высоком светловолосом парне грозу Икебукуро, иначе Шизуо было бы никак не избежать проблем. Вышибала облегчённо вздохнул вслед уже скрывшейся за поворотом машине и перевёл взгляд на информатора. Орихара спал, полностью доверив себя блондину и обмякнув у того в руках. Хейваджима улыбнулся как-то вымученно — видимо, из-за весенней духоты, не дававшей ему покоя даже ночью — и поставил информатора на ноги, придерживая за плечи. Он слегка качнул его, в ответ получив лишь парочку стонов и очередное невнятное бормотание. — Эй, Изая! Слышишь меня, Изая? — Он продолжал легонечко шатать брюнета, пока тот не разлепил глаза, а пьяный сонный лепет информатора не превратился в более-менее понятные слова. — Ши-и-изу… Плохо… Мне так плохо… — Орихара окончательно проснулся и потянулся к Хейваджиме. — На ручки, Шизу-чан… Понеси меня… — Боже! Видел бы ты себя со стороны! Держись за меня, — сказал он уже откинувшему назад голову и начавшему заново засыпать Изае. — Ты меня слышишь?! — Блондин развернулся к информатору спиной, чувствуя, что тот всё же взялся за его плечи, и понял, что зря сейчас накричал на него. Нервы ни к чёрту! Шизуо закрыл глаза, успокаивая себя, схватил брюнета под коленками и направился к подъезду. Набрав совсем незамысловатый трёхзначный код на металлической табличке, висящей на двери подъезда, вышибала зашёл внутрь, неся на себе блоху и обливаясь потом. Лифт сегодня не работал весь день, поэтому блондин даже не стал проверять его и нажимать на кнопку, а сразу пошёл пешком по лестнице, восхваляя всех существующих богов за то, что он живёт не на последнем этаже. В помещении было еще жарче, чем в машине или на улице, и блондин, несмотря на сильную усталость и сонливость, решил для начала принять душ, а потом уже отправляться на боковую. Информатор подозрительно зашевелился, отвлекая вышибалу от мечтаний о холодненьком бодрящем душе, и изменил своё положение, уткнувшись носом в макушку Хейваджимы. — Шизу-ча-а-ан. — Брюнет перевёл свои руки с плеч бывшего бармена на шею, вдыхая полной грудью. — Мы уже пришли. — Блондин завозился со связкой ключей, пытаясь отомкнуть дверь своей квартиры. — Можешь спать. — Не хочу! Я выспался, Шизу-чан! — Он задёргал ногами, сам не понимая, что мешает Хейваджиме попасть ключом в замочную скважину. — Не хочу! — Прекрати дёргаться, блоха! — шикнул на него вышибала, сильнее сжимая бедра Орихары у колен. Тот заскулил в ответ что-то не очень разборчивое (кажется, о том, что ему больно), продолжая дёргаться, теперь уже извиваясь всем телом. — Блоха! — Шизуо гаркнул на весь подъезд так, что его голос отдался громким пятикратным эхом. Изая сразу притих, по непонятной блондину причине, ведь раньше на него никогда не действовал крик вышибалы, а лишь наоборот — только сильнее распалял его. Радуясь предоставленной возможности наконец открыть дверь, блондин незамедлительно воспользовался ей и зашёл к себе в квартиру. Он скинул обувь, по очереди наступая носком на пятку, и собрался идти в спальню, вновь предаваясь мечтам о скором прохладном душе. — Поцелуй меня. — Изая, видимо, больше не собиравшийся засыпать, схватил Шизуо за лицо левой рукой, пытаясь повернуть голову того к себе передом, закрыв таким образом глаза Хейваджиме. — Что ты творишь? — Шизуо дёрнулся, мешая Орихаре свернуть ему шею этим движением и, отчаявшись и потеряв всякую надежду как-то отцепить ладонь информатора от своего лица, сильно укусил того за палец. Изая опять крикнул что-то неразборчивое и убрал зачем-то обе руки — видимо, опасаясь, что вышибала и до второй доберётся, а, может быть, просто так среагировав. Потеряв опору, брюнет начал заваливаться назад, матерясь на чём свет стоит, осознав то, что сейчас разобьётся к чертям. Шизуо быстро среагировал: сделал широкий шаг назад, продолжив держать брюнета за ноги. Раздался характерный удар, и Орихара встретился со стеной, адски больно ушибая позвоночник. — Мне больно! Больно! Ты убить меня захотел?! Шизу-ча-а-а-ан! Мне пло-о-охо! Моя спина-а-а! Я сейчас блевану! Я блевану! Мне бо-о-ольно! — Изая завыл на весь дом, стремясь поведать о своих проблемах не только блондину, но и всем в округе. — Прекрати! Хочешь всех разбудить? Перестань реветь, как баба, блоха! — Хейваджима повернул голову в пол-оборота к информатору, сам крича не тише него. Кажется, это подействовало: брюнет снова взялся руками за плечи вышибалы и перестал кричать, лишь громко и часто всхлипывая, то ли пытаясь пробудить крупицы совести в душе вышибалы за то, что он якобы виноват в случившимся, либо действительно испытывая нестерпимую боль, либо же просто по привычке играясь на нервах блондина. — Ты сам виноват, пиявка чёртова! Нечего было меня за лицо хватать! — оправдывался скорее для своего спокойствия, чем для доказательства Изае экс-бармен по дороге в их спальню. Локтем открыв дверь, блондин прошёл в комнату и сел на кровать, ожидая, пока информатор отпустит его, но поняв, что до того не дошло, он наклонился назад так, чтобы спина Орихары коснулась постели, но это ничего не изменило и даже ухудшило положение: брюнет перевёл ладони с плеч и снова обхватил шею экс-бармена. — Ну что ещё за детские выкрутасы? Пусти меня, блоха! — Блондин попытался самостоятельно выбраться из плена, в результате лишь побудив Изаю на новые крики. — Мне пло-о-охо! — простонал уже привычную для Хейваджимы фразу брюнет, когда тот стал стягивать с него ботинки, — Шизу-ча-а-ан, сделай что-нибудь! — Отворачивайся к стенке и спи! — Вышибала покончил с одним ботинком и переключился на второй, борясь с брыканиями Изаи. Орихара упёрся в грудь блондину разутой ногой и пытался, сам не понимая зачем (видимо, из вредности), отпихнуть от себя Шизуо. — Прекрати пинаться. — Хейваджима сорвал второй ботинок с Орихары, так же быстро стянул с него куртку так, что тот не успел сообразить, что с ним случилось, и вышел из комнаты. — Шизу-ча-а-ан, ты куда? — услышал вышибала уже будучи в прихожей, вешая куртку информатора на крючок и расставляя аккуратно свою и его обувь, а после и характерный звук падения чего-то тяжёлого и протяжный вопль. — Боже мой! Тебя хоть на минуту можно оставить одного? — Забытая куртка упала на пол, а блондин побежал поднимать свалившегося с кровати Орихару. — Мне так плохо, Ши-и-изу, — завидев подоспевшего к нему Хейваджиму, проныл брюнет, держась за спину. Неужели он опять её ушиб? Ох, Боже, с ним у Шизуо одни волнения! Тут ни у кого нервов не хватит, не то что у вышибалы. — Иди сюда, горе моё. — Блондин присел рядом с информатором на корточки, обхватывая того за плечи, и снова уложил на кровать, садясь рядом. — Я не горе, я счастье! — заявил, думая, что с умным видом, Орихара с всё ещё блестящими от слёз глазами. — Не знал, что ты у меня такой рёва, — поддаваясь какому-то порыву нежности из-за сложившейся атмосферы, Шизуо аккуратно поправил съехавшие на глаза Изае чёрные пряди, очень надеясь, что брюнет не сможет вспомнить этого завтра. — Я люблю тебя, Шизу-чан! — Информатор попытался схватить руку блондина, но тот вовремя убрал её, начав стягивать с брюнета чёрную водолазку, растянутую им самим же сзади на шее. — Я знаю, — ответил Хейваджима, сворачивая одежду Орихары и складывая её на тумбочку, собираясь покончить со штанами, уложить блоху спать и уже отправиться, наконец, в ванную. — Не «я знаю», а «я тоже», Шизу-чан! — констатировал Изая, делая обиженное выражение лица, при этом слишком явно переигрывая и отворачиваясь к стенке. Кажется, будто бы он начал трезветь: уж больно резво он себя вёл для того, кого тошнит. Заинтересованный странным копошением у своей ширинки, информатор не смог усмирить своё любопытство и, уже забыв про «обиду», повернул голову обратно. — Что?! Шизу-чан, что ты собираешься сделать? — увидев, что блондин уже расправился с ремнём и собирается стянуть с него штаны, забеспокоился брюнет. Он принялся ёрзать своей пятой точкой по простыни, сбивая её и не давая экс-бармену как следует взяться за пояс. — Я сейчас не могу! Мне плохо! Шизу-ча-ан! — продолжил свои уже ставшие бесполезными попытки препятствия Хейваджиме стянуть с него штаны, но увидев, что тот молча продолжает делать своё дело, уже почти обнажив Орихару, почему-то решил сдаться и прекратить брыкаться. — Ну, если ты так настаиваешь… — Изая закрыл глаза и опять заёрзал, на этот раз в ожидании. Он почувствовал, как с него окончательно сняли штаны. Пролежав так около десяти секунд, Изая не выдержал, и открыл глаза, удивляясь тому, что Шизу-чан стоит у шкафа и складывает туда вещи брюнета, а вовсе не нависает над ним. — Эй! — постарался обратить на себя внимание информатор, принимая развратную позу, сгибая левую ногу в колене и отводя её в бок и вверх одновременно. После того, как блондин обернулся, покончив и со своими вещами, абсолютно оголившись, брюнет медленно провёл изящным пальцем от пупка до груди, томно облизывая губы и смотря на Шизуо из-под полуприкрытых ресницами затуманенных алкоголем глаз. — Ты пьян, — вынес свой вердикт бывший бармен, совершенно не оценив глупую попытку информатора соблазнить его. Вышибала подошёл к кровати и накинул на Изаю одеяло, бросая тому, что собирается принять душ. Орихара, конечно же, возмутился такому наглому и обидному игнорированию, и заявил, что абсолютно трезв и тоже хочет присоединиться к блондину в душе, но, попытавшись подняться, потерпел поражение, и рухнул на кровать, подкошенный новой накатившей волной тошноты. Он обиженно стал сверлить видную с его ракурса только что закрывшуюся белую дверь ванной комнаты. — Шизу-ча-а-ан… — Брюнет не собирался сдаваться, не понимая, что сейчас добраться до соседней комнаты было превыше его сил. Кое-как усевшись на кровати, информатор крепко-крепко вцепился в комод, надеясь удержаться за него, но как только привстал, тут же рухнул вниз, на колени. Почему-то сейчас на Орихару накатила жуткая слабость, но он с упорством барана всё пытался и пытался встать вновь, но в итоге разочаровался в этой идее и счел более реальным доползти до ванной на карачках. Добравшись до белой двери, причитая что-то про себя, Изая взялся за неё и очень медленно выпрямился, понимая, что наконец-то стоит. Радуясь, что он всё-таки смог доползти до ванной до того, как из неё показался вышибала, брюнет небрежно схватился за круглую ручку одной рукой и повернул её, зачем-то взмахивая другой, словно крылом — наверное, пытаясь поймать уже покинувшее его равновесие. Оказавшись внутри, он сразу приметил фигуру блондина, скрывающуюся от него за шторкой. Из-за шума и плеска воды вышибала не мог заподозрить неладное потому, что не слышал шума, и Орихара, не понимая этого, но всё равно радуясь сложившемуся положению дел, зашёл внутрь ванной комнаты. Изая понимал, что если будет шуметь, то его быстро разоблачит разозлённый и мокрый Шизу-чан, потому старался ступать аккуратно, полностью сконцентрировавшись на этом и абсолютно забыв, что ему нужно держаться за что-нибудь, чтобы не упасть. Сделав пару шагов, брюнет, конечно же, подскользнулся на отчего-то мокром местами кафеле и, уже напрочь забыв о своих беспокойствах о том, что Хейваджима его раскусит и прогонит, если Изая будет шуметь, повалился на пол под громкие, явно не японские маты, прокатился на пятой точке, больно ударяясь головой о кафель. Шизуо смахнул зелёную, ни к чему не подходящую по цвету в ванной штору в сторону, чуть не сбив её вместе с хлипким железным карнизом, выкрашенным в белую, местами уже облупившуюся старую краску и лицезрел валяющегося на правом боку информатора, державшегося обеими руками за голову, но, как ни странно, уже молчавшего, а лишь болезненно всхлипывающего. — Боже! — в который уже раз за эту ночь воззвал к Господу Хейваджима и добавил: — Что же тебе не спится-то? — Вышибала одним рывком преодолел преграду в виде бортика акриловой ванны, тоже белой, как и почти всё в этой комнате, кроме шторки, и, будучи уже на кафеле, приподнял Орихару за плечи и повернул лицом к себе. — Шизу… — Брюнет, вроде бы, уже успокоился и не ныл, а увидев бывшего бармена, уткнулся носом к нему в грудь, пытаясь таким образом заставить боль утихнуть. — Мне плохо… — Куда ты пошёл? Я же сказал тебе спать! — зная, что до Изаи всё равно не дойдёт эта информация, эмоционально заявил блондин. Он бережно приподнял брюнета с пола, собираясь отнести обратно в спальню, а потом вернуться и выключить воду: всё равно нормально помыться Орихара ему не даст; но был остановлен отчаянными мольбами информатора поставить его на место и разрешить тоже принять душ. Решив, что можно так запросто проигнорировать просьбы Изаи, бывший бармен, невзирая ни на что, пошёл в спальню, за что и поплатился, застряв в дверном проёме. Орихара крепко схватился за плинтус, будто бы это был его последний шанс на жизнь, так, что даже вышибала после трёх попыток не смог отцепить эту пиявку от стены. И откуда в нём, да еще и пьяном столько силы? Шизуо никак не мог понять. Хотя… возможно, тот факт, что брюнет был пьян, и был самым главным. Хейваджима этого не знал, потому как впервые видел информатора в таком состоянии. — Пожалуйста, Шизу-ча-а-ан! — довершал криками свои старания Орихара, при этом умудряясь умоляюще глядеть на блондина. Вышибала тяжело вздохнул ему в ответ. Нет, он, конечно, мог отцепить блоху от стены, но если бы он это сделал, то наверняка уже проснувшиеся соседи совершенно потеряли бы терпение и вызвали полицию. — Чёрт с тобой! — Мокрый и злой Хейваджима одарил информатора укоризненным взглядом и понёс обратно. — Только я тебя держать не буду. — Оке-ей! — Поняв, что ему больше ничего не угрожает, Изая по-хозяйски устроился на руках вышибалы и мёртвой хваткой вцепился в него, не понимая, что этим действием противоречит своему ответу. Хейваджима закатил глаза, выслушивая счастливые победные хихиканья брюнета в свою шею. Конечно же, он радуется, что ему ещё остаётся: всё сложилось так, как хотел Изая — впрочем, как и всегда. Чёртова эгоистичная блоха! Ну ничего, Шизуо с удовольствием посмотрит на то, как он справится со всем самостоятельно. Думав над этим, блондин не заметил, что стал помогать Орихаре, уже стянув с того чёрные боксёрки. Вот чёрт! Бросив их в стиральную машину, вышибала опустил брюнета на дно небольшой ванны, еле-еле отодрав от себя его цепкие руки, уверяя себя, что больше не станет помогать Изае, и сам залез следом. Орихара окинул всего блондина каким-то странным, непонятным для бывшего бармена пьяным и мутным взглядом, пошатнулся, но, подперев руками мокрую стену, тоже, как и пол, уложенную плиткой, смог удержаться на ногах. Подставившись под струи тёплого душа, информатор прикрыл глаза, снова чувствуя накатившую на него дремоту и тошноту одновременно, но, наплевав на это и видя, что Шизу-чан не обращает на него никакого внимания, решил привлечь его, и принялся невпопад мурлыкать на всю комнату какую-то дурацкую шуточную песенку. Но Хейваджима тоже своего упускать не хотел и, пока брюнет нежился под тёплыми струями и ничего не подозревал, захотел охладить его, подумав, что ледяной душ сможет хоть как-то протрезвить неугомонного информатора. Блондин подошёл почти вплотную к Орихаре и незаметно для него перекрыл горячую воду, давая полную волю холодной. Изая вскрикнул, сразу напрочь забыв слова и про саму песню вообще; с перепугу не зная, что и думать, дёрнулся в сторону, рефлекторно отстраняясь от раздражившей его струи, подскользнулся на мокром дне ванной, теряя равновесие, взамен него приобретая бьющую тревогу панику, и начал падать вперёд.