Ночь откровений

Холодные струи били по спине Шизуо, обвивали его согнутое тело, стараясь оплести каждую клеточку кожи, и стекали с живота и боков на дно ванны, чтобы потом закончить свой путь в канализации. Блондин крепко сжимал в руках чуть подрагивающего Орихару, испуганно смотревшего прямо в глаза вышибале. Крики и слёзы остались позади, но шок до сих пор никуда не делся, и теперь брюнет, кажется, немного протрезвевший из-за этого, молча терпел то, как холодные капли стекали на него с подбородка Хейваджимы и другие, более мелкие, но от того не менее противные брызги, отскакивая от спины Шизуо, попадали на информатора. Изая тяжело дышал, всё ещё отчётливо помня своё падение, и блондин, который успел вовремя поймать брюнета, до того, как он ударился бы об угол акриловой ванны, видел во взгляде Орихары страх. Вышибала попытался посадить информатора, но тот как-то глубоко и надрывисто вздохнул, когда Хейваджима стал воспроизводить это действие. Ох! Всё-таки пойти на поводу у Изаи была самая глупейшая и дурацкая идея из всех, которые когда-либо приходили в голову вышибалы. Этот растерянный взгляд информатора никак не мог уложиться в голове у Шизуо. Блондин и не думал, что когда-нибудь сможет получить от Изаи какие-нибудь другие эмоции, кроме тех, которые вышибале видеть уже удосуживалось. Обычно на лице у брюнета всегда блуждала едкая ухмылка, но в последнее время Шизуо стал часто замечать, что Изая стал просто счастливо улыбаться, хоть и очень редко. Хотя… эту улыбку всё же нельзя было назвать простой, а правильнее скорее «Орихаровской». Именно это название смогло бы точнее всех описаний передать её и помочь представить. А самое главное, что она была предназначена лишь для Шизуо, да и то только когда Изая находился в подходящем для этого расположении духа, что случалось крайне редко, но всё же бывало и не могло не радовать Хейваджиму. Но эта счастливая улыбка не была сбоем в привычной для окружающих маске брюнета, нет. Он делал это потому, что сам хотел, но было и то, чего вышибала смог добиться против воли информатора. Он заставлял Орихару смущаться, правда, выходило это у него тоже очень редко, но от этого не становилось менее милым. Брюнет всегда злился, когда Шизуо вводил его в краску, но ничего не мог сделать под напором блондина. Потому обычно информатор старался терпеть и по обыкновению своему отшучивался, чего и ждал от него Хейваджима сейчас. Нет, блохе определённо точно противопоказано много пить, а тем более нажираться в хлам. Он становится сам не свой. — Сильно испугался? — решил наконец привести в чувства Изаю вышибала, смотря тому прямо в глаза. Изая как-то рассеянно пожал плечами и отвёл взгляд вниз, чуть прикрывая веки и хмуря брови: «Холодно». Хейваджима кивнул, понимая после слов информатора, что и сам уже чертовски замёрз, плотно обхватил брюнета за плечи, слегка прижимая к себе, и пересадил его в другой конец ванны. Блондин хотел развернуться и выключить всё ещё струящуюся из душа ледяную воду, но остановился, увидев, что Орихара не двигается и продолжает смотреть вниз. Что это с ним? Неужели засыпает? Хейваджима, радуясь тому, что всё обошлось, потянулся рукой к вентилю, чтобы перекрыть воду, собираясь потом уложить информатора спать без всяческих приключений, да и самому устроиться рядом, ведь завтра предстоял понедельник, и им обоим нужно было рано вставать. Покончив с краном, Шизуо встал и вытащил душ из специального приспособления, затем положил его на дно ванной, как он всегда делал, и развернулся к Орихаре. Брюнет теперь смотрел прямо на него каким-то полупустым, мутным, закутанным пьяной пеленой взглядом, но при этом пронизывающим насквозь. — Извини… — от чего-то вырвалось у Хейваджимы, совесть которого приняла этот взгляд на себя. Собственно, если разобраться, то это именно блондин виноват в том, что информатор чуть не упал в ванной. — Ты расказыиваивавшь…каиваищ…ся? Раскаиващся? Ва… вашься… ешшссся… Шизу-чан? — совершил неудачную попытку выговорить какое-то слово информатор, только перепугав Шизуо своей странной речью. — Чего? — не понял тот, опасаясь, что Изая всё-таки ушибся головой, раз несёт всякий бред, или, может быть, это посодействовали удар спиной о стену, падение с кровати и на кафеле в ванной и только сейчас дали побочный эффект. — А-а-а! Шизу-чан, я не могу выговаи-ри-ивить! Ты не понимаешь? — Он медленно моргнул, еле раздирая веки, и стал подниматься, скользя по дну мокрой и уже пустой ванны на четвереньках. Ох, зря вышибала подумал, что всё обошлось, ох, зря. Кажется, это самое «всё» ещё даже не начиналось и уже вот-вот собирается стартануть, в виде очередной, новой истерики Изаи, подкреплённой утратой способности нормально говорить слова. — Куда тебя опять понесло? — Хейваджима усадил брюнета на место, собираясь вылезти и принести полотенце, чтобы обтереть Орихару, да и себя заодно. — Ты раскаивашься… иеваешься? — Информатор покорно, как бы это странно не было, плюхнулся на дно, не оставляя попыток сказать, видимо, что-то очень важное, при этом положив руки на край белой ванны и поместив сверху на них голову, закрыв глаза, видимо, собираясь здесь заснуть. — Чего?! — наконец понял смысл фразы вышибала, заставив своим криком дёрнуться информатора. Не найдя полотенце, он подошёл к брюнету, собираясь ложиться спать мокрыми, думая, что иначе этот цирк никогда не прекратится. Всё равно высохнут, жарко же! — Скажи! — потребовал на секунду взбодрившийся Изая, тут же теряя энтузиазм, снова собираясь сникнуть, но был вовремя приподнят чьими-то сильными руками. — Перестань, блоха! — Шизуо вытащил брюнета из ванной, снова борясь с вновь начавшимися брыканиями Орихары. — Скажи! — Информатор не унимался, толкая блондина в грудь, стремясь выпутаться из его хватки. — Блоха! — Блондин сильно сжал увёртливого, словно ужа, Орихару за плечи, пытаясь заставить того угомониться и дать Шизуо возможность нормально донести его до кровати, но Изая всё равно толкался, терпя боль и повторяя одно и тоже слово. — Скажи… — Он опустил голову, уже отчаявшись, стараясь стоять самостоятельно, что у него, естественно, совершенно не выходило: непослушные ноги так и норовили подкоситься в любой момент, и упёрся лбом в грудь Шизуо. — Скажи… Обескураженный такой настойчивостью Изаи, Хейваджима перестал бороться с ним, благо тот и сам успокоился и закрыл глаза, собираясь с мыслями. Он ведь не отстанет, верно? Блондин хмыкнул про себя, понимая глупость сего вопроса: если Орихара захотел — Орихара получил, вышибале это было известно, как никому другому, хотя эту информаторскую особенность прочувствовало на себе, наверное, если не пол-Токио, то уж всё Синдзюку точно! — Мне очень жаль, — решил начать с этой фразы экс-бармен и, понимая, что Изая всё равно не отстанет, пока не услышит то, что требовал, добавил: — я раскаиваюсь. — Честно-честно? — Брюнет не менял положения, всё также стоя, придерживаемый вышибалой, подпирая его грудь лбом, уже почти заснув и мямля слова сквозь сон. — Ну что ещё? Я же сказал! — Шизу-чан… — Хорошо, честно-честно! — Блондин облегчённо вздохнул, надеясь, что в этот раз информатор успокоился наверняка. Шизуо посмотрел на Изаю и улыбнулся, собираясь поднять его, босого, с холодного пола и отнести в комнату. Почувствовав это, брюнет, медленно поднял ставшие отчего-то очень тяжёлыми руки и обнял Хейваджиму, сонно и невнятно бормоча тому в грудь: «Шизу… я люу-у-блю тебя». — Да-да, — ответил ему блондин, улыбаясь про себя смешной заплетающейся речи информатора. Хоть это и странно, но раньше он говорил почти не запинаясь, что же это на него так подействовало? Ведь холодная вода наоборот должна была протрезвить Изаю. А может быть… Орихара просто волнуется? — …а ты? — Изая вновь буркнул что-то тихое и так и не достигшее ушей бывшего бармена, сильно увлечённого своими мыслями, потому силой воли заставил себя открыть глаза, чтобы неожиданно для самого себя не заснуть, и повторил уже чуть громче: — А ты, Шизу-чан? — Что? — переспросил вышибала, уже давно потеряв нить их диалога и не понимая, о чём Орихара ведёт речь. — Ты никогда мне не говоришь, — брюнет начал нервничать и сильнее сжимать ладони на боках Хейваджимы, — ты только кричишь на меня! Вот сейчас скажи, ты любишь меня, Шизу-чан? — Что за глупости, блоха? — Блондина уже начало порядком раздражать то, что информатор не мог до сих пор успокоиться. Для полного счастья Шизуо не хватало лишь ещё истерики посреди ночи. — Вот, всегда ты так: «блоха то-о, блоха э-это», а я так не хочу… — Орихара и не пытался скрывать своё волнение, выдаваемое слегка подрагивающим от алкоголя и уже начавших сжимать горло парня стальных жгучих тисков голоса. — Надоело! — Перестань нести чушь. Ты не понимаешь, что говоришь! — Блондин потерял последние крупицы терпения и, уже наплевав и на то, что завтра утром ему нужно рано вставать на работу, повысил тон. — Тогда скажи, что любишь меня, — заплетающимся языком попытался сказать информатор, чтобы вышибала его понял. — Зачем? Ты, что, сомневаешься во мне? — ушёл от щекотливого вопроса блондин, переводя стрелки на Изаю. — Шизу-чан… Ты всегда кричишь на меня, что я такого сделал? — вдруг понизил голос информатор, говоря намного тише, чем раньше, будто бы успокоившись. — Да ты издеваешься? Ты же хуже самого сатаны! Ты сам никогда не следишь за своим уж больно острым язычком! — Хейваджима, словно не замечая резких скачков в настроении и голосе Изаи, решил поддержать ссору. — Я всё время думаю об этом… Думаю, думаю, думаю, думаю, думаю… — как завороженный, стал повторять брюнет с вновь начавшейся икотой. — Ты такой добрый с друзьями: Шинрой, Селти, Кадотой и остальными… Ты можешь беседовать с ними часами напролёт, притворяясь миленьким, а со мной даже парой слов перекинуться не можешь, не разозлившись. — Кажется, будто кто-то другой стал говорить за Орихару, поскольку он сам будто бы наблюдал за всем со стороны, сквозь какую-то мутную плёнку, претерпевая никуда не девавшуюся, а только усиливающуюся с каждой минутой тошноту, дьявольское головокружение и что-то изо всех сил щиплющее его нос изнутри, заставляющее глаза слезиться. — Не правда! — Шизуо счёл последнее заявление информатора слишком наглым и тут же поспешил его опровергнуть. — Ты даже сейчас… кричишь… — Орихара, чувствуя, как земля под его ногами уплывает куда-то наверх, попытался ответить Хейваджиме, на этот раз даже очень успешно, правда, немного каким-то скрипучим шёпотом из-за подступивших к глазам слёз. — Прекрати истерить, бло… — Блондин слишком поздно пресёк себя, потом уже вспоминая недавние сказанные переживания Изаи и понимая, что навряд ли это обращение могло бы как-то успокоить сейчас информатора. Тот надрывисто вздохнул в руках вышибалы и резко дёрнулся влево, пытаясь освободиться от хватки последнего. — А ну стоять! Жить надоело? — Не ожидавший ничего подобного от уже вроде бы потерявшего всяческую возможность двигать ногами брюнета, бывший бармен успел задержать свою левую руку на животе того, этим спасая Орихару от очередного падения. — Ты только уходишь от темы! — разозлился информатор, повиснув на руке вышибалы и опустив голову вниз так, что капельки с мокрых тёмных волос падали точнёхонько на кафель под ногами Изаи. — Ты так и не сказал, что любишь меня… Ты вообще ни разу не говорил. — Не правда! — вернул в прежнее положение брюнета Хейваджима, разворачивая того и снова беря двумя руками за плечи. — И когда же? — Орихара не решался после своих слов снова опираться на грудь Шизуо и пытался сам стоять на ногах, стараясь помогать вышибале держать себя. Но хоть брюнет и смог кое-как справиться с ногами, имея хорошую опору в лице бывшего бармена, то с головой у него было всё не так гладко. Она совершенно не хотела слушаться, так и норовила завалиться на один из боков, назад или вперёд, на грудь брюнету. В итоге, кое-как отклонив её влево так, что тёмная, уже отросшая чёлка стала застилать его глаза, Изая не выдержал и заплакал от обиды, на этот раз абсолютно молча, разве что изредка всхлипывая. По его румяным от избытка спиртного в организме щекам уже в который раз за день потекли слёзы, оставляя за собой влажные блестящие при свете лампочки дорожки. Орихаре захотелось зареветь, как ребёнку, в полный голос, но чёртова гордость не позволяла ему сделать это сейчас, даже в таком мало что осознающем состоянии. — Когда мы начали встречаться, — после небольшой паузы ответил на вопрос брюнета Шизуо, перед этим хорошенько подумав и прокрутив что-то в памяти. — Всего однажды? Прошло уже четыре месяца! — Информатор чувствовал обиду, особенно из-за уверенной интонации вышибалы. — Мне недостаточно! — И что? Я же говорил! — принялся оправдываться бывший бармен, и будь Орихара сейчас трезв, то блондин предстал бы в его глазах глупым, не понимающим свою вину ребёнком. — Сейчас скажи… — Брюнет шмыгнул носом и, потратив последние крупицы своих и так скудных сил, не выдержал и опять опёрся лбом в грудь блондина, моча её своими мокрыми волосами. — Ну вот. Ты молчишь… — после недолгой паузы пробубнил информатор, зверски хотя спать, но испытывая целый сумбур смешанных чувств внутри себя, не дающий ему спокойно отключиться. — Если я тебе надоел, то так и скажи, — добавил брюнет всё ещё молчавшему Хейваджиме. Ну ведь и правда… Почему он не скажет? Неужели всё так и есть? Изая прав? Брюнет зажмурился, желая просто исчезнуть куда-нибудь из этого мира, чем терпеть всё это в купе с тошнотой и немного утихшем головокружением. — Балда! — Хейваджима больше не хотел слушать всякий бред, произнесённый Изаей, и захотел покончить с этим, для начала решая привести информатора в чувство, для этого резко разворачивая его, несильно припечатывая к стене ванной комнаты и ударяя ладонью рядом с его головой, стараясь сделать своё последнее действие так, чтобы не оставить на недешёвом кафеле трещин. Орихара сразу притих, не ожидая такого, и от этого пугаясь. Он тихо застонал из-за возбудившегося головокружения и судорожно схватился за ещё немного влажные плечи блондина. — Изая! — Шизуо обеспокоенно смотрел на брюнета, увидев, что тому стало плохо, но при этом не решаясь взять его на руки из-за их с ним ссоры. — Ну чего? Чего тебе, Шизу-чан? — прокричал сорвавшимся до свиста голосом, впадая в истерику, брюнет. — Ты даже целуешь меня только тогда, когда мы трахаемся! Да и то не всегда! — Мы не трахаемся! — Хейваджима легонько, как ему казалось, тряхнул информатора за плечи, чтобы сильнее, чем уже было, не навредить тому, от чего-то злясь из-за последней фразы Изаи. — Мы занимаемся любовью! — постарался сказать это как можно вкрадчивее блондин, надеясь донести до информатора весь смысл этой фразы. Орихара широко распахнул глаза, боясь верить в услышанное, но, простояв так, тупо пялясь на вышибалу около минуты, решился спросить ещё раз. — Ши… — Брюнет даже толком не успел начать свою фразу, увидев, как блондин всё ближе и ближе наклоняется к нему, и закрыл глаза. Вышибала совсем невесомо коснулся губ Изаи своими, смущая того скорее даже не самим поцелуем, а придельной близостью своего лица и тёплым дыханием на левой щеке информатора. — Шизу-чан, — договорил Орихара, после того, как блондин отстранился от него на достаточное расстояние, — я… — Я люблю тебя, балда! — Вышибала слишком быстро вернулся на своё прежнее место у лица брюнета, который еле успел вовремя закрыть глаза, как правильно было, по его мнению, при поцелуях и накрыл своими губами губы информатора, по-хозяйски вторгаясь внутрь языком. Боже, Шизу-чан… что же ты… Мысли Орихары перепутались, представляя из себя сейчас один большой сплошной клубок. Как же… это… Голова кружится… и тошнит… Шизу-чан… Пло-о-охо… ТОШНИТ! Информатор болезненно застонал, не имея возможности сейчас разговаривать, и старательно стал отпихивать от себя блондина, упираясь тому ладонями в грудь, что подействовало лишь спустя долгих пятнадцать секунд, когда вышибала всё же отстранился от Изаи. — Мне пло-о… — Брюнет зажал рот ладонью, сдерживая рвотные позывы и сгибаясь пополам, придерживаемый Хейваджимой. — Точно блевану, — прохрипел информатор, кое-как заставив свой желудок успокоиться хотя бы на пару секунд, при этом пытаясь отдышаться после поцелуя. Поняв, что Орихара не шутит, блондин сначала испугался, сам не зная почему, но потом понял, что нужно что-то делать, да притом как можно быстрее, если он не хотел, чтобы Орихара продемонстрировал ему содержимое своего желудка, выплеснув всё это прямо на пол. Вышибала судорожно стал стрелять глазами по ванной комнате, прикидывая расстояние от них до стоявшего здесь белого унитаза, и решив, что не успеет перенести к нему Изаю, так как тот уже начал бякать, вот-вот готовый совершить обещанное, схватил первый попавшийся под руки предмет и сунул его под нос брюнету. Благо, на глаза Шизуо попалось ни что иное, как самый обычный белый небольшой тазик средних размеров, с маленькими серенькими вкраплениями, обычно не используемый Хейваджимой и валявшийся всегда где-то в углу комнаты, где сейчас и находились парни. Изая стал стекать на пол, в чём блондин решил ему не препятствовать, позволив принять удобное тому положение, но всё равно придерживал за плечи, чтобы брюнет ненароком не угодил носом в этот самый тазик. Ну что же, отличная выдалась ночка!