И сама смерть не посмеет встать перед ним

    Вокруг было настолько темно, что Клайд не видел ничего даже под собственными ногами. Запястья жгло и болели руки, от спертого воздуха кружилась голова, но он сумел сосредоточиться и слегка приподняться выше на коленях, чтобы окончательно понять, что происходит. Все казалось вполне себе реальным и ощутимым, особенно боль, и это привело рассудок Палмера в замешательство – он точно уже был здесь раньше. Связанный, побитый и униженный собственным командиром, Саймоном Армстронгом.     От воспоминаний и осознания внутри у него все резко холодеет, а по спине толпой бегут мурашки. Нет, он просто не мог оказаться здесь снова, это до ужаса пугало его, словно ночной кошмар, от которого никуда не деться и не спрятаться. Словно в отместку, в эту же секунду железный трос, обвивший его запястья как змея, начинает медленно сокращать хватку, впиваться в кожу, заставляя Палмера громко вскрикнуть от бессилия и оглушающей боли.     Из глаз льются предательские слезы, Клайд с позором признается сам себе, что больше не способен выдержать подобную пытку, но когда он чувствует, как путы захлестываются вокруг его шеи, парня накрывает просто первобытный страх. Он больше не способен пошевелиться или сказать что-либо, шею сдавливает так, что не вдохнуть ни единого глотка спасительного воздуха. Через несколько секунд Палмер рушится на пол, будто куль с мукой, скорченный и бьющийся в судорогах то ли от ужаса, то ли от предсмертной удушающей агонии. Тросы продолжают сжиматься, протирают кожу, въедаются в его мясо и мышцы, парень чувствует, как от избыточного давления лопаются сосуды в глазных яблоках. Одна лишь непроницаемая тьма – это единственное, что в последний момент видит Клайд Палмер перед тем, как задохнуться...     Он распахивает веки и теперь видит впереди светлый потолок с симметричным однотонным орнаментом. Через большое окно в комнату проникал холодный свет луны и космоса, воздух был свежим и прохладным. Клайд сразу же сделал глубокий, жадный вдох, стараясь расслабить сведенные до онемения руки и затекшую шею. Прикоснувшись пальцами к мокрым от слез щекам, Палмер невольно прогоняет весь кошмар у себя в голове еще раз, и его одолевает мелкая дрожь. Подобные кошмары приходили к нему довольно часто, по ночам он спал неспокойно, хотя изо всех сил старался не вспоминать о прошлом, что у него хорошо получалось, но сегодняшний случай вновь выбил его из колеи.     Все казалось таким чудовищно реальным и настоящим, Клайд готов был поклясться, что до сих пор чувствовал жжение на запястьях и смертельные объятия троса вокруг своей шеи, словно они никуда не исчезали. Вздыхая с облегчением и дыша полной грудью, он встал с кровати и направился в ванну, чтобы привести мысли в порядок, успокоиться и смыть самой ледяной водой это проклятое наваждение.     Миранда все еще не появилась. Она, как обычно, задерживалась до поздней ночи, чтобы закончить работу до конца, но Клайд не оставлял надежду, что сегодня она придет чуть пораньше. Зная, как девушка не любит, когда ее отвлекают, Палмер решил больше не ложиться спать и дождаться Миранду. Засыпать и просыпаться без нее с каждым днем было все тяжелее, а ночью все чаще она прижимала его к себе и успокаивала, словно маленького ребенка во время очередного плохого сна. Он не винил Лоусон за то, что сейчас её нет рядом, ведь у них обоих есть свои обязательства, не терпящие отлагательств, поэтому смиренно молчал и старался поддерживать Миранду изо всех сил. Когда он улетал обратно в академию, она очень поздно приходила в свои огромные апартаменты, дышащие пустотой, холодом и тишиной, валилась с ног от усталости и не замечала, как быстро проходит ночь. Клайд никогда не рассказывал ей, что чувствует, когда покидает ее на долгое время, изо всех сил стараясь сдержать свои эмоции, не пасть ей в ноги и не попросить остаться навсегда. Он прекрасно знал, что Миранда также хорошо умеет сдерживать себя, из-за чего оба старались не подавать виду и не накинуться друг на друга в долгожданном поцелуе, иначе после этого они никогда не смогут оторваться друг от друга.     - Ну и чертовщина же всякая лезет в твою голову, Клайд... – самому себе говорит парень, с силой придавая напускную уверенность своему голосу, и поднимает голову к большому зеркалу напротив. С тяжелым вздохом подмечает, что глаза заметно покраснели, волосы взъерошены во все стороны, а по бровям, скулам и щекам стекают большие капли воды, словно Палмер и не переставал плакать даже наяву. От этой мысли внутри у него все сжимается, он, сразу стараясь отвлечься от подобной мерзости, стягивает с себя с себя пижамные штаны, проводит рукой по лицу и, не раздумывая больше ни секунды, залезает в душевую кабинку прямо под струю ледяной воды.     К огромному сожалению парня, холодный душ не принес ему ни капли облегчения. Он упирается головой в боковое стекло кабинки и распрямляет ладони, касаясь ими скользких стенок, чтобы расслабить сведенные мышцы. Миранда могла вернуться в любую минуту, застав его врасплох, но даже это не заставило Клайда поторопиться. Меньше всего он сейчас хотел, чтобы Лоусон начала беспокоиться из-за него, особенно после тяжелого рабочего дня, когда ей самой нужно восстанавливать силы и сразу ложиться спать. Конечно, Миранда не уснет без него, а когда увидит, что кровать пустая, то сразу направится на поиски. Именно сейчас Клайд поймал себя на том, что мысли проносятся в его голове с каким-то непонятным чувством вины, будто у нашкодившего котенка. Разве могло быть что-то еще отвратительнее этого?     - Идиот... Твою мать, какой же ты идиот, - стискивая зубы, шипит Клайд на самого себя и бессильно вздыхает. – Прекрати думать обо всем, что было раньше, чертов ты мазохист!     Это было невероятно сложно — пытаться объяснить ту тяжесть, сидящую в груди и завязывающуюся в его желудке, которая, ему казалось, никогда не уйдет. Палмер просто не мог найти ни единого слова, чтобы объяснить.     В его голове были миллионы разных вещей, которые хотят, чтобы их объяснили, но Клайд не мог обличить их в слова, которые людям нужно услышать. Поэтому можно догадаться, почему Палмер здесь совсем один, задыхается и утопает в отвращении к себе, задаваясь вопросом, почему он не может быть как другие люди, которые улыбаются солнцу и чувствуют себя живыми, или дышат без ощущения, что кто-то стоит на их легких.     Каждую ночь Клайд засыпает с мокрым лицом и уставшими пальцами от попыток выцарапать свою грусть, лишь одна Миранда не дает ему сделать это с собой, хотя Палмер так и не смог понять, как себе помочь. Парень все чаще ощущал себя уставшим от прошлого, преследующего его, и очень хотел бы объяснить это, но кажется, что никто этого не поймет, особенно, когда он не понимает этого сам.     С каждой минутой шум воды проникал в сознание подобно занозе, от которой невозможно избавиться. Становилось холоднее, Клайд поежился от мурашек, сбегающих вниз по его позвоночнику и онемевших пальцев на ногах, но твердо решил стоять до последнего, пока не выкинет из головы весь ночной кошмар до остатка или пока не посинеет от холода. Надежды на то, что хоть тогда он придет в себя и будет спать спокойно, оставалось все меньше, постепенно превращаясь в паранойю и безумие. Палмер делал так практически каждый раз, когда просыпался посреди ночи, и никогда еще ему не помогало это, так же, как и сейчас.     Да уж, в самокопании ему мастерства не занимать. Из одной причины ненавидеть себя сразу же выливалась другая, менее заметная, но все равно ощутимая, особенно в подобные моменты осознания всего. Клайд никогда в жизни не стал бы мириться с позицией жертвы, предпочитая хладнокровное решение всех проблем и коммуникацию с окружающими, но лишь одному Богу известно, что было бы с ним, если бы однажды, несколько лет назад, он не оказался в подразделении Саймона Армстронга. Вся его жизнь могла бы пойти совершенно по-другому, и Палмер мог никогда бы не узнать, что такое страх, боль, страдания и унижения от собственного же соратника, брата по оружию на войне, которая и так унесла уже огромное количество невинных жизней.     Из мыслей его выводит резко прекратившийся, привычный для слуха шум воды. Первые полминуты Клайд не совсем понимает, что происходит, поэтому продолжает упираться головой в стекло, неосознанно дрожа всем телом. Во вторую половину минуты он кое-как выпрямляется, очень медленно разворачивается лицом к выходу и поднимает раскрасневшиеся глаза.     Миранда восстает прямо перед ним с полотенцем в руках. В её убийственном взгляде голубых глаз царит тревога и замешательство, брови глубоко нахмурены, но черты её лица как всегда прекрасны и утонченны. Девушка не произносит ни единого звука, даже не приветствует его, не касается и ни на мгновение не отводит взгляд, от которого по Клайду вновь бежит табун мурашек. Для него эта минута показалась вечностью, ведь произошло то, чего он так опасался. Палмер был готов поклясться, что Миранда увидела в его глазах плохо скрываемое отчаяние и терзания, не способные спрятаться за улыбкой или смехом, как бы он ни старался.     Но в этой ситуации действительно хотелось смеяться. Истерично смеяться, потому что такого с ними не случалось и никогда более не случится.     Могущественный биотик, герой множества сражений, лейтенант Клайд Палмер стоит перед своей девушкой совершенно голый, с посиневшими губами и побелевшим лицом, весь мокрый и ужасно дрожащий. Он машинально обхватывает себя руками, слабо трясет головой, чтобы смахнуть капли воды с волос и ступает навстречу Миранде, которая встречает его с распростертыми объятиями и закутывает в большое мягкое полотенце.     Уткнувшись холодным носом в ее шею, он с жадностью вдохнул родной запах и инстинктивно прижался к ней, с силой вдавливая девушку в стену. Миранда обхватила его тонкими руками, стараясь согреть как можно быстрее, и вскоре почувствовала, как температура кожи Палмера начинает приближаться к нормальной. Иногда он слегка вздрагивал и судорожно выдыхал, напрягаясь всем телом, но сразу же приходил в себя, касаясь губами ее шеи и оставляя на них невесомые поцелуи, словно извиняясь за произошедшее.     - Расслабься, Клайд. Теперь я здесь, все хорошо, – прошептала Миранда, когда парень поднял голову и осторожно взглянул на нее.     В тусклом свете светильника ванной комнаты его глаза сверкнули всего лишь на мгновение, которое заставило Лоусон засомневаться – она адресовала эти слова скорее себе, чем ему. Миранда очень сильно волновалась за него и не переставала проклинать себя за то, что задержалась так надолго. Девушка с ужасом заметила, что он выглядел невероятно замученным, усталым и опустошенным. Они не виделись практически сутки, хотя еще ранним утром Клайд был довольно бодрым и воодушевленным. Неужели все это время Палмер притворялся, что он в порядке?     - Прости, милая, я не хотел этого... Я не мог спать, потому что мне приснился кошмар, - низкий голос Клайда напоминает едва слышный шелест. Миранда прикладывает ладонь к его прохладной щеке, и он закрывает серые глаза, будто ища ласки в ее теплых прикосновениях. – Пожалуйста, не уходи больше. Я не могу спать без тебя.     Он высвобождает свои руки из висящего на плечах полотенца и пропускает их под руками Миранды, крепко обнимая и прижимая к себе. Счастью его не было предела: когда Лоусон вернулась, гнетущие воспоминания и боль ушли, оставив место долгожданному облегчению, которое он искал в ледяном душе.     Сжимая девушку в своих объятиях, Палмер довольно быстро разомлел. По его телу разливались волны тепла от соприкосновения с ней, и Миранда тоже почувствовала это, когда парень медленно расстегнул молнию на ее костюме и коснулся ее обнаженной кожи холодными пальцами, еще сильнее желая согреться, раствориться в ней.     - Почему ты не сказал мне, что тебя это мучает? – тихо спросила она. – Ты не должен был держать все в себе.     - Я не хотел, чтобы ты отвлекалась. И я думал, что должен справиться со всем этим сам, но я не смог, - сдавленно отвечает Клайд, запуская руки под ее одежду все глубже и стараясь отвлечься от назойливых мыслей о произошедшем.     - Послушай меня, - Миранда решительно отстранилась от него и поджала губы, глотая ком в горле. В глазах Палмера пронеслась тревога, но он не отпустил ее и прислушался к тому, что она скажет, опустив голову. – В дни тоски и печали я обниму тебя и заберу себе все твои горести. Когда плачешь ты, плачу я, когда ты страдаешь, я страдаю вместе с тобой. Вместе мы сумеем остановить потоки слез, побороть отчаяние прошлого и продолжать жить.     Клайд вскинул голову, и на губах его расцвела самая теплая, ласковая улыбка, какую только Миранда могла видеть у человека. Глядя на него, невозможно было не улыбнуться в ответ, так же, как и сопротивляться его природному обаянию. Казалось, даже из серых холодных глаз пропала глубокая тоска и отчужденность, к которой Лоусон уже давно привыкла. Она хотела было снова осыпать себя проклятьями о том, как была слепа по отношению к нему, но тут же мысленно одернула себя. Теперь Миранда ни за что не уйдет от него надолго, пусть ради этого ей придется уделять намного меньше времени "Церберу", делу, которым она жила большую часть жизни.     Пусть Клайд навсегда узнает, что он значит для нее, пусть это придаст ему сил и заставит его улыбаться так же невероятно даже в самые темные времена.     Миранда поднимает руки, кладет их на обе щеки Палмера, нежно гладит по его влажным волосам и тянется к губам. От него буквально волнами исходят искреннее счастье, радость, всепоглощающая любовь, заряжающая атмосферу совершенно иначе. Между ними словно витают искры, как и в первый день, когда они встретились.     Едва касаясь губ Клайда своими Миранда пристально смотрит ему в глаза, подавляя желание поцеловать его, и говорит громко, так, чтобы он все услышал:     - Что бы ни случилось, как бы далеко мы ни были бы друг от друга и чем бы мы ни были заняты, ты должен знать и помнить, что всегда можешь рассказать мне все, что чувствуешь, что переживаешь, о чем беспокоишься. Я не стану приставать к тебе и насильно выпытывать из тебя правду, потому что я уважаю твою свободу, я не прошу о многом и всего лишь хочу, чтобы ты доверился мне, - Лоусон делает паузу, устраивая свои руки на его шее и продолжая касаться его. – Пожалуйста, Клайд, я бы все отдала, чтобы облегчить твою боль и помочь тебе оправиться. Ты никогда не отвлекаешь меня и не бываешь лишним, потому что я очень сильно люблю тебя. Я... не могу подобрать слов, чтобы выразить мою любовь еще больше.     Губы Миранды растягиваются в широкой улыбке, когда она неотрывно наблюдает за взглядом Клайда, в котором проносится целый калейдоскоп эмоций. Он прерывисто дышит, и девушка отчетливо чувствует, как его пальцы на ее ребрах легонько подрагивают. Их разделяют всего лишь несколько миллиметров, но Палмер не осознает, что вжимает Миранду в стенку еще сильнее, создавая дополнительное давление и заставляя свое тело дрожать еще больше то ли от холода, то ли от возбуждения вперемешку с неожиданным избытком чувств.     На секунду Миранда заволновалась, что ввела Клайда в ступор, но сразу же поспешила отречься от этих мыслей и решила не торопить его, потому что осознавала – за всю его жизнь никто никогда не говорил ему подобного. Он практически никому не доверял, жил, словно зверь в клетке: запуганный, не имеющий цели, семьи и друзей, уставший от всех и от самого себя, от мест, где находился. Лоусон часто ловила себя на мысли, что ей никогда не понять, через что прошел Клайд, не пройди она этот путь сама. Их прошлое было слишком разным: суровым, беспощадным и часто безрадостным, но без него оба не стали теми, кем являются сейчас. Девушка очень надеялась, что Палмер рано или поздно придет к этому и освободится от боли, сковывающей его сердце. Однажды он поймет, что его действительно любят, уважают и ценят, его всегда примут, защитят и укроют, если понадобится, и дело даже не в физической силе. Этот невероятный мужчина был сломлен, потеряв интерес к жизни, и почти смирился с судьбой навсегда остаться солдатом. Он повидал много смертей и познал горечь утраты, но к глубокому сожалению, ни разу в жизни, до знакомства с Мирандой, не испробовал вкус истинной любви, нежности и заботы.     Как бы невзначай Клайд постоянно устремлял взгляд холодных глаз на нее, она старалась улыбаться ему так, чтобы заставить улыбнуться его и в ответ услышать тихий смех, ведь именно в такие моменты она понимала все без слов. Он смотрит на нее и видит все, чего он когда-либо хотел. Каждый день он смотрит на свое отражение и не видит ничего, чего заслуживает она. Палмеру кажется, что он совершенно опустошен и мертв внутри, но когда Миранда вот так заставляет его улыбнуться и рассмеяться, он ощущает себя невероятно живым. Ему до чертиков хочется впредь никогда больше не отпускать ее от себя, словно она была глотком свежего воздуха, пробуждая в нем радость жизни, надежду, невероятное чувство защищенности и обжигающую страсть. Только страсть придает жизни смысл. И значимость. Страсть - это и есть жизнь. Желание увидеть завтрашний рассвет, коснуться того, кого любишь, продолжать попытки, становиться лучше.     Руки Клайда медленно поднимаются и передвигаются на ее предплечья. Большие ладони ложатся над сердцем, кончиками пальцев он ощущает его биение, но ни на секунду не сводит глаз с Миранды. Та уже перестала улыбаться и лишь смиренно выжидала, словно боялась даже дышать, чтобы не спугнуть его.     Внезапно, Палмер резко выдыхает и медленно опускается на колени перед ней. Его продолжает мелко трясти. Для него этот день настоящее испытание чувств и эмоций, новых действий, событий, которых никогда не было в его жизни. Сейчас он даже не думает и не вспоминает, какой тяжелой была та жизнь, потому что наконец-то он нашел Миранду и как будто пробудился после долгого сна. Парень был уверен, что это определенно стоит того, пусть и выглядит довольно нелепо со стороны, но ему было плевать.     Теперь его руки опускаются вниз. Он устраивает их на ее бедрах, слегка сжимая их, и поднимает голову вверх, чтобы видеть лицо Миранды. Сердце билось так быстро и, казалось, так громко, что гулом отдавалось в ушах. На глаза стали наворачиваться предательские слезы, и даже это не смогло заставить Клайда отступить, хотя было невыносимо чувствовать себя разбитым и уязвимым. Они оба возбуждены до предела, воздух в холодной ванной словно накалился до немыслимых высот, но Палмер готов поклясться, что его кожа горит, а в легких едва хватает воздуха. Ему не терпится подняться к ней и жадно поцеловать, он с трудом сдерживается и облизывает сухие губы, когда хриплым голосом начинает говорить ей все, что Миранда заслуживает слышать от него:     - Ты мой самый близкий друг, который всегда помогает, забывая о всех своих проблемах. Я так люблю твою поддержку, ведь ты отлично понимаешь меня, как никто другой никогда бы не смог. Ты самый добрый человек на целом свете, самый милый и самый желанный, самый восхитительный и неповторимый и ни в чем ни на кого не похожий. Мое сердце уже давным-давно греется в твоих ладонях, каждая его частичка навсегда принадлежит только тебе. Пожалуйста, не потеряй его. Любимая, ты – самый дорогой человек в моей жизни и только с тобой рядом я по-настоящему счастлив... Пусть знает весь мир и пусть слышит вся Вселенная, я никогда не скрываю своих чувств и никогда не врал тебе, я по-настоящему люблю тебя. Навсегда. Спасибо, что ты есть.     После того, как Клайд произносит последнее предложение, он пытается унять дрожь, крепче сжимая бедра Миранды и чувствует, как по его щекам катятся те самые слезы. Да что уж отрицать – Миранда уже глотает ком в горле и тоже не может сдержать слез счастья, впервые наслаждаясь ими. Она протягивает к нему руку, легко толкает его назад, заставив сесть на свои пятки и широко расставить согнутые в коленях ноги, тут же удобно устраиваясь между ними. Из груди Клайда вдруг вырывается сдавленный смех, из-за чего Миранда смотрит на него с некоторым беспокойством. Ситуация с каждой минутой становилась все забавнее и забавнее, а ее финалом становится то, что у лейтенанта Палмера случается истерика. Первая в жизни.     - Не нужно плакать. Все хорошо, Клайд, - успокаивающе шепчет девушка и вытирает его слезы пальцами. Он сидит перед ней такой беззащитный, мягкий и открытый, обнаженный по иронии, что ее сердце разрывается, но она с горечью понимает, что парень должен был пережить и это тоже.     - Это так странно... Я настолько сильно люблю тебя, что и плачу, и смеюсь одновременно, - сдавленно улыбается ей Палмер, крепко сжимая ее свободную руку. – Это очень странно, но мне почему-то хорошо.     - Это нормально – плакать, тем самым выражая свои эмоции, давая им выход наружу. Никто никогда не осудит тебя за это, - он опускает взгляд, однако, Миранда не дает ему этого сделать и приподнимает двумя пальцами за подбородок. Ее тон неожиданно становится жестким, не терпящим никаких возражений. – Никто не обидит тебя и не посчитает слабым. Запомни это раз и навсегда.     Около пары минут они просто сидят в приятной тишине, не сводя друг с друга глаз и понемногу приходя в себя. С течением времени Клайд осмысляет, что только что произошло, и с облегчением выдыхает, словно с его плеч упал камень. Его рука сжимает ее руку, все кажется настолько совершенным и правильным, отчего парню на мгновение хочется ущипнуть себя, чтобы убедиться, что это не сон. Как бы ни странно было признавать, но ему действительно полегчало, и он не чувствует последствий в виде стыда или привычной ненависти к себе. Он не чувствует ничего отвратительного, зато чувствует себя... освобожденным.     Только осознав все это в полной мере, приняв себя и дав волю эмоциям, Палмер мысленно признает, что каждое слово Миранды было чистейшей правдой. Без ее поддержки у него ничего бы не получилось, а все прошло настолько быстро и странно для него, что проблемы будто разрешились сами собой. За все, что Лоусон сделала для него, Клайд был готов вечно стоять перед ней на коленях, и каждый день благодарить высшие силы за то, что они послали ее к нему. За всю ту любовь, заботу, нежность, верность, принятие. И за страсть, что заставляет его грудь буквально гореть огнем, а тело бросаться в вожделенную дрожь и жар.     - Иди сюда, - шепчет Клайд, притягивая Миранду к себе и утирая остатки слез на своих щеках. Все его существо нуждается в ней и в ее прикосновениях прохладных рук, отчего по спине парня бегут приятные мурашки.     Она с удовольствием устраивает голову на его широкой груди, прижимается всем телом и тихо, устало вздыхает, даря ему самую светлую улыбку, которая могла бы разогнать самые темные тучи на небе. Палмер обвивает ее руками, вытягивает ноги, склоняет голову и осторожно касается губами щеки, но про себя думает: спасительная близость это не то, что нужно им сейчас. Ему вполне достаточно лишь этих крепких объятий, в которых он ощущает, как его связь с Мирандой возрастает до немыслимых масштабов. Ему достаточно любви и теплоты, чтобы почувствовать себя в безопасности. Разве может быть что-то важнее?     Погруженный в свои мысли, Клайд не сразу слышит тихое сопение внизу. Он опускает взгляд и с легкой улыбкой замечает, что девушка уснула, забавно уткнувшись носом в его грудь, но не перестала так же крепко обнимать его даже во сне. Она устала настолько, что расслабилась на его руках, и, глядя на нее, Клайд вновь не мог поверить, что все это происходит с ним на самом деле. Зажмурив глаза на мгновение и прижав хрупкое тело Миранды к себе еще сильнее, словно это была вся его жизнь и ее отнимали у него, Палмер всем сердцем и душой мог поклясться, что вся та самая жизнь была в ней, и это на самом деле было так.     - Я очень люблю тебя, родная. Боже, я так сильно люблю... – совсем тихо шелестит он, смотря на нее и не обращая внимания на то, как по его щекам стекают слезы.      В которых было все его счастье, любовь и благодарность к этой невероятной девушке, спасшей его в один прекрасный день.

***

    Все были крайне воодушевлены, когда настал день вечеринки, устраиваемой Джеймсом и Джеффом вместе с Кайденом у него дома. Казалось, все встало на свои места и пришло в норму, даже Аленко, который сначала скептично отнесся к идее провести ее у себя, но под сильным влиянием Джек, которая еще "по молодости" обожала всяческие тусовки, сдался и сам предложил парням свою помощь в организации. К счастью, это помогло ему отвлечься от работы и гнетущих о мыслях о Шепарде, ведь между ними все еще чувствовалось напряжение после случая в штабе. В глубине души Кайден с неким недовольством отмечал, что уже давно простил Джона и безумно хочет видеть его сегодня, возможно, даже поговорить и наладить отношения, но все его существо кричало от детской обиды, съедающей его каждый день. Полковник все еще не мог поверить в то, что Шепард сдался так быстро, и неизвестно, сколько времени еще прошло бы, если бы они тогда не заявились к нему и не устроили хорошую взбучку. Где-то между обидой и прощением Кайден думал о проявлении понимания к Джону, хотя это было так незначительно и не поддавалось объяснению, что он спешил отогнать от себя подобную мысль. Шепард не должен был поступать так ни с Лиарой, ни с кем бы то ни было из них лишь потому, что ему стало страшно от неизвестности, которая ждала впереди.     К большому облегчению Аленко вечеринка оказалась на удивление тихой и спокойной. Приехали только члены команды, не считая Рекса, Гранта, Самары и еще нескольких друзей. На зов Веги и Моро все они откликнулись, но сожалели, что не смогут быть рядом, особенно Рекс, в одиночку способный любой вечер превратить в самый настоящий отрыв. В последний год они виделись очень редко, почти не посещали Солнечную систему, оставаясь дома. Их работа была слишком ответственной и отнимавшей много времени, зато это было все, о чем они мечтали всю жизнь. Остальные члены команды понимали это и старались общаться на расстоянии, чтобы не теряться и сохранить связь, которая во время войны скрепила их как никогда крепко.     - Ну и почему мы прячемся тут? – раздается задорный голос, и Кайден мотает головой из стороны в сторону, словно отходит от размышлений, как от глубокого сна.     Джек стояла в дверном проеме их спальни, облокотившись плечом о косяк и забавно ухмыляясь. На ней было прекрасное и элегантное летнее платье иссиня-черного цвета, несмотря на то, что на улице было немного прохладно по утрам и вечерам, потому что весеннее солнце еще не успело достаточно прогреть землю. Кайден слегка усмехнулся, вспомнив, как долго она привыкала к какой-либо другой одежде, кроме откровенных топов, облегающих кожаных штанов и ботинок. Со временем, не без помощи Лиары, Саманты и Миранды, она подобрала себе свой повседневный стиль и значительно расширила гардероб, хотя бубнила себе под нос ругательства и проклятия, когда пыталась найти что-то в нем. Полковник также прекрасно знал, как девушка относится к платьям, но с трепетом замирал, когда видел ее в них. Как бы Джек ни возмущалась и ни ворчала, она выглядела в них необыкновенно прекрасно и ослепительно, заставляя Кайдена восхищаться и признавать, что он, наверное, никогда не перестанет удивляться Джек, открывая в ней что-то новое, неизведанное ранее никому.     - Зашел перевести дух и проверить Антареса, - с улыбкой проговаривает мужчина, поднимаясь с кровати и приближаясь к девушке.     - Я бы услышала, если бы он проснулся. Ты же знаешь, я всегда начеку, - Джек слегка прищурила глаза и пальцем постучала по небольшой гарнитуре в правом ухе.     - Мне лишь хотелось немного побыть с ним, – Кайден попытался улыбнуться еще убедительнее и неловко опустил взгляд в пол, однако под ее пронзительным взглядом получилось у него это тщетно.     - В соседних комнатах друг от друга?     - Все просто – зашел и вышел. Чем меньше шума внутри, тем меньше вероятность, что он может проснуться, и я... – он прерывается, когда девушка вдруг прижимается к нему всем телом и запускает пальцы в его волосы. Аленко с сожалением осознает, что слишком суетится и судорожно пытается придумать оправдание для человека, который видит его насквозь как никто другой.     - Шепард приехал. Я думаю, что тебе стоит выйти и поговорить с ним, а не прятаться здесь и дуться, как маленькая девочка, - Джек успокаивающе массирует ему волосы, и Кайдену почти верит, что это действительно помогает. В ее тоне нет ни капли осуждения, насмешки или приказа – она старается говорить тихо и размеренно, чтобы не отпугивать его еще больше.     - Ты пойдешь со мной? – чуть ли не мурлыкая от удовольствия спрашивает мужчина, втайне надеясь, что она даст положительный ответ, и прикрывает глаза, крепче обвивая ее руками. Так ему намного спокойнее, намного легче переживать собственные эмоции и чувства, и он отдал бы многое, чтобы продлить это мгновение подольше, но спорить с Джек - это гиблое дело.     - Я всегда буду рядом. Не бойся ничего, - теперь в голосе Джек слышится плохо скрываемая улыбка, Кайден вздыхает с облегчением и открывает глаза, улыбаясь жене в ответ.     Ее теплые ладони перемещаются на его щеки. Она притягивает Кайдена к себе и легко целует, словно оставляя невесомый след на его губах. Ей до жути хочется продолжения, девушка кусает свою нижнюю губу, отчего Кайден нервно вздрагивает и моментально краснеет, но возбуждение касается и его.     - Идем. Иначе я не гарантирую, что верну тебя ребятам в скором времени, - стараясь не засмеяться от вида пунцовых щек Аленко, Джек хватает его за руку и тащит к выходу. Кайдену ничего не оставалось, кроме как последовать за ней и судорожно выдохнуть, чтобы избавиться от непристойных мыслей о ней, когда на него будет смотреть с десяток человек.     - Эй! Смотрите, кто вернулся! – Джокер был первым, кто заметил его возвращение, и сразу же толкнул Вегу локтем в бок, который как раз опрокинул очередной шот текилы и что-то напевал себе под нос.     Мужская половина команды практически все время торчала у небольшой барной стойки, так обожаемой Кайденом. Огромным плюсом было ее расположение рядом с бассейном, не было проблемой после выпивки сделать шаг и окунуться в прохладную воду, но также был и риск утонуть в пьяном угаре, что поначалу очень пугало хозяина дома, так как в их компании было аж несколько любителей выпивать чуть ли не до поросячьего визга. Чтобы развеять опасения Кайдена, Джефф, Джеймс и Гаррус торжественно поклялись, что будут соблюдать меру, а Кортез заверил, что будет присматривать за ними. Кайден все равно им не поверил, хотя закрыл на это глаза и предположил, что ничего страшного произойти не должно.     - Куда ты там запропастился, Аленко? – несвязно протянул Гаррус и уперся щекой в свою ладонь. Он сидел ближе всех к бассейну, отчего Кайден помотал головой и усмехнулся. Турианцы не умеют плавать, значит, Вакариан уже выпил столько, что даже потерял инстинкт самосохранения.     - Не переживай, я держу все под контролем! – утешительно улыбнулся абсолютно трезвый Кортез, похлопав Гарруса по плечу, когда заметил искру тревоги в глазах полковника.     - Эстебан, наливай еще! Сейчас мы пойдем танцевать! – вдруг оживился Вега и громко хлопнул ладонью по стойке.     - Так, стоп, здоровяк, - Джек отпустила руку Кайдена и за одно мгновение возникла около парня, снисходительно улыбаясь ему. – Мы идем танцевать без выпивки, смотри, как там у них весело.     - Как это без выпивки? – начал было протестовать он, отрицательно замотал головой, сильно хмуря лоб, но, так же как и с Кайденом, выражение лица девушки означало одно – она не потерпит никаких возражений, а если потом разозлится, то тогда им всем точно несдобровать.     - Я видел, у них там есть пунш. Лучше, чем ничего... - громко зашептал на ухо Веге Джокер, сильно нагнувшись к нему.     - А вы что, со мной не пойдете? – глаза Джеймса широко раскрылись от удивления, он произнес это настолько обиженным тоном, что внимательный Кортез показательно вышел из-за стойки и протянул ему руку, чтобы тот смог подняться и не упасть задом на землю.     - И я пойду, и Джефф пойдет, и Кортез, не волнуйся. Посидишь чуть-чуть на песочке, позагораешь, отдохнешь, - под убедительные речи девушки Джеймс, ворча что-то себе под нос, тяжело поднялся со своего места и все-таки упал бы, если бы не Джек и Стив, поддерживающие его по обе руки.     Перед тем как отправиться в путь до пляжа, она крепко сжала ладонь своего мужа, стоящего все это время в растерянности. Ее прикосновение вселило в него уверенность, какой не было еще десять минут назад. На секунду в голове Аленко пронеслась жуткая мысль, что он наломает дров, и они разругаются еще больше. Глядя в любимые карие глаза, Кайден осознал, что этого точно не случится, потому что она поверила в него, словно бы зарядила его необъяснимой энергией и подтолкнула сделать первый шаг самому, потому что так поступил бы тот, кто мудрее. Потому что так правильно.     - Ты не пойдешь с ними, дружище? – спросил он притихшего рядом Вакариана и заглянул тому в глаза, чтобы убедиться, что он в порядке.     - Нет, я, пожалуй, чуть-чуть посижу здесь, приду в себя и пойду к Тали. Турианцам везет, что декстроаминовый алкоголь быстро выветривается из крови, - хохотнул Гаррус вполне нормальным голосом и забавно подмигнул Аленко. – Не переживай за меня. Я не утону в бассейне. Если что, буду орать дурниной, чтобы меня бежали спасать. Особенно Джон, он же у нас спаситель всех и вся.     Вспомнив, что у него есть важное дело, Кайден оглянулся по сторонам. Шепарда нигде не было видно, а вот женская половина вполне неплохо развлекалась на пляже. Место под столики с закусками и импровизированный танцпол специально отвели подальше от дома, чтобы не разбудить Антареса, да и всем очень хотелось танцевать босиком. Стояла солнечная и безветренная погода, песок прогревался уже с самого утра, но вода в океане по-весеннему все еще была холодная, поэтому купаться никто не решался, разве что лишь мочить ноги. Джеймса благополучно довели до столиков и усадили в кресло около доктора Чаквас на случай, если ему станет плохо до момента протрезвения. Тали, Саманта и Сью играли с детьми в волейбол через невысокую сетку, штыри которой прочно вбил в песок Кайден пару дней назад, чтобы ребятам не было скучно, пока взрослые развлекаются.     Внезапно его взгляд зацепился за четыре фигуры, идущие по косе пляжа в сторону дома. Он находились на приличном отдалении, поэтому Аленко сначала было тяжело разглядеть их, но он без лишних сомнений знал – Шепард находился среди них. Рядом с ним шагала Лиара и держала его за руку, по другую его руку Миранда вместе с Клайдом что-то увлеченно рассказывала им, сильно жестикулируя и потеряв прежнее самообладание. Было крайне странно видеть их вместе, ведь Шепард и Палмер практически не общались и редко контактировали друг с другом, особенно после того, как большую часть времени Клайд стал проводить в академии, а не в штабе. Какие могли быть общие дела у Палмера и Джона, о которых не знал Кайден?     Почувствовав укол какой-то необъяснимой ревности и очередной волны обиды, Аленко поспешил взять себя в руки и даже помотал головой, чтобы избавиться от подобных мыслей. На самом деле он не имел права контролировать жизнь своего адъютанта и допрашивать его обо всем, что тот обсуждает с Шепардом, хотя это желание, вопреки его усилиям, продолжало расти, словно снежный ком. В одно мгновение ему захотелось плюнуть на все и снова уйти, чтобы успокоиться и перестать испытывать эту адскую смесь эмоций, которые за сегодняшний день уже успели вымотать его морально. К сожалению, как бы Кайден ни хотел этого, он должен был решить с Джоном все здесь и сейчас, потому что второй такой возможности может и не представиться. Оставалось держать свои эмоции при себе и быть терпеливым, ведь это действительно могло помочь, лишь один Кайден отказывался верить, что именно так и произойдет. Иногда полковник задумывался о том, что ему стоит чаще прислушиваться к себе и доверять интуиции, но когда дело доходило до переговоров, он словно терял эту ниточку самоконтроля и ничего не мог с собой поделать. Втайне мужчина надеялся о своем благоразумии и сдержанности, опасаясь, что может забыться вновь. Больше выхода не было. И оттягивать неизбежное более было невозможно.     Сжав ладони в кулаки, Кайден твердым шагом направился им навстречу. Они уже довольно близко подошли к дому, и Аленко сумел рассмотреть их детальнее. Клайд был явно чем-то расстроен, Миранда зла, а Шепард озадачен. На этот раз говорила уже Лиара, но ее тон был настолько мрачным, что Кайден невольно нахмурился от сковавшей сердце тревоги. По мере приближения к ним он вполне мог расслышать часть разговора, но тут же пожалел об этом, потому что понял, о чем идет речь.     - Информаторы на дальних рубежах докладывали, что видели его в Пределе Исмара неделю назад. Совет контролирует эту территорию, да и саму систему подвергли обыску, однако он успел ускользнуть куда-то еще. Кто-то явно помогает ему, потому что скрыться одновременно и от разведки "Цербера", и от моих доверенных информаторов, и от Альянса довольно сложная задача...     - Я прочешу каждый сантиметр этой чертовой Галактики, чтобы найти этого ублюдка. Клянусь, я разберусь с ним лично! - прорычала Миранда в гневе, заставив Клайда лишь горестно вздохнуть и приобнять ее плечи.     - Не волнуйся, рано или поздно мы найдем его, - успокаивающим голосом проговорил Шепард и первым остановился на месте, когда они дошли до волейбольной сетки.     Через секунду он пристально заглянул в глаза Палмеру, будто пытался сказать ему что-то без слов, и тот вдруг кивнул капитану в ответ. Миранда была слишком зла, дабы обратить на это внимание, угрюмо опустив взгляд в землю. Лиара наблюдала за Зораном и Тессой, высоко прыгающих в воздух за мячом по обе стороны сетки. Казалось, никто не заметил этот двусмысленный жест. Никто, кроме Кайдена, который боролся с собой и продолжал не спеша двигаться вперед. Теперь их разделяли всего несколько метров. Все оказалось легче, чем он себе представлял.     Клайд сразу же повернул голову в сторону Аленко, и сейчас в его взгляде пронеслось некое сожаление, может быть, легкое чувство вины - Кайден не смог определить точно. Шепард поджал губы и выпрямился, заставив всех вокруг заметно напрячься. Большая часть команды была в курсе ситуации между Кайденом и Джоном, но тактично не вмешивалась в их отношения, предпочитая держать нейтралитет. Наверное, это пошло только им на пользу. Каждый мог обдумать все произошедшее самостоятельно, без навязчивых советов и наставлений со стороны друзей, подруг и жен. Джек не относилась к их числу и не считала это нормой, поэтому мягко подталкивала Кайдена к разговору уже долгое время, и лишь сейчас мужчина пришел к осознанию ее правоты.     - Полковник, - учтиво кивнул Палмер и взял ладонь Миранды в свою, с заметной силой сжимая ее. Было заметно, что он нервничает, но Шепард рядом с ним даже не шелохнулся, не отрывая глаз от Кайдена.     - В чем дело, Клайд? – сделав небольшой шаг вперед, мужчина словно вторгся в их личное пространство, заставив своего адъютанта чуть пошатнуться, однако, Шепард все еще не проронил ни слова с тех пор, как они встретились друг с другом.     - Расследование военного суда по делу Армстронга и его деятельности во время войны зашло в тупик. Его арестовали сразу же после твоего обвинения, но при подготовке к перевозу на Цитадель он сумел сбежать из изолятора временного содержания, - гневно ответила Миранда за него, и Палмер едва слышно выдохнул. – Свидетелей уже опросили, его объявили в розыск. Известно, что он сразу же покинул Землю после того, как совершил побег и убил конвоира с охраной.     - Я думал, что после всего, что я натворил, он придет за мной... – тихо сказал Клайд и опустил глаза к земле, нахмуривая брови. – Он не мог сбежать просто так, я хорошо его знаю.     - Поэтому я и предполагала, что в Альянсе есть кто-то, кто мог помочь ему сбежать и скрыться. Нельзя исключать то, что это спланированная операция, хотя Армстронг точно действовал в одиночку и быстро, чтобы никто не успел поднять тревогу или заметить его, - подала голос Лиара, приблизившись к Шепарду сбоку и задумчиво поджав губы. На ее лице застыла сосредоточенность и серьезность, словно она упорно думала о чем-то и не замечала, что происходит вокруг.     - Мы способны сами его найти?     - Сомневаюсь. Прошло уже почти трое суток после побега, и этим занимаются мои разведчики и информаторы Лиары. Альянс привлек военную полицию, мне удалось договориться о сотрудничестве с разведкой "Цербера". Если они будут вести расследование вместе, то дело может пойти быстрее, - наконец, голос Миранды стал спокойным и почти умиротворенным. Она моментально взяла себя в руки, подняла голову и распрямила плечи, а взгляд ее прояснился.     - Мам, мы выиграли! Выиграли! – радостно воскликнул Зоран, заставив их одновременно встрепенуться и посмотреть на Вакариана-младшего, который ликовал как никогда, поднимая песок в воздух и слегка подпрыгивая. Тали громко рассмеялась в ответ, ласково проведя рукой по гребню сына, и направилась утешать слегка расстроенную Тессу. Саманта пообещала устроить их команде реванш с Зораном и приобняла ее за плечи. Пусть они и проиграли бой, но не войну, это уж точно, поэтому уже через пару минут девочка была полна решимости вырвать победу у брата во втором раунде.     Пока Тали, Саманта и Сью настраивали Тессу и приободряли ее, Зоран сорвался со своего места и подбежал к Лиаре, встретившей его с распростертыми объятиями. Никто не мог сдержать улыбки, потому что парнишка буквально заражал всех своим оптимизмом и воодушевленным настроем. Даже серьезный и нахмуренный Шепард заметно расслабился, мягко улыбнувшись, когда его жена присела перед Зораном на корточки, и тот что-то громко зашептал ей на ухо.     - Знаешь, я думаю тебе надо самому спросить у него, - ответила Лиара, слегка рассмеявшись, и обернулась в сторону Джона, загадочно улыбаясь. Зоран волнительно вздохнул, словно чего-то боялся, но желание поиграть было сильнее.     - Все в порядке, малыш, не бойся, - подбодрила его Т’Сони и слегка похлопала по спине, а веселая улыбка не сходила с ее губ. Зоран замялся и неловко побередил ногой песок, хотя вскоре поднял глаза на капитана и подошел к нему чуть ближе.     - Дядя Джон, ты поиграешь с нами? Тесса грустит, и я подумал, что если в ее команде будешь ты, то мы сравняем силы...     Шепард тепло взглянул на него, опускаясь на колени, чтобы его лицо находилось на одном уровне с ним. Мужчина положил руки на плечи юного турианца и со всей серьезностью обратился к нему, как к равному себе, заставив Зорана выпрямиться и измениться в лице. В его голубых глазах плескалось умиротворение, и Кайден заметил, что видит его таким впервые за долгое время.     В этот трогательный момент он задумался - как можно было злиться на Шепарда все это время, ведь по правде он остался самим собой, прежним, любящим, верным и невероятно добрым, каким его знали все, кто сегодня собрался здесь. За это его любили и уважали. Все дело было лишь в том, что подобная связь с Джоном была лишь у Лиары, Гарруса и Кайдена, и каждый переживал те события по-своему, но Аленко ранило это больше всех. Только сейчас он смог признаться себе, что безумно тосковал по своему лучшему другу, как никогда в жизни не тосковал. Они настолько привыкли друг к другу, что мир словно пустел, когда между ними возникали ссоры, подобные этой. Ему не хотелось больше мучить себя, и он надеялся, что Шепард думает так же.     - Послушай, Зоран, мне бы очень хотелось присоединиться к вам, но я должен поговорить с дядей Кайденом о чем-то очень важном, - медленно произнося эти слова, Джон наблюдал, как паренек разочарованно опускает плечи, а светлая улыбка за считанные доли секунд гаснет на его лице. – Но... у меня есть к тебе предложение, от которого ты не сможешь отказаться.     - Какое такое предложение? – пытаясь скрыть заинтересованность спросил Зоран и подозрительно посмотрел на мужчину.     - Клайд поиграет с вами. Он еще сильнее чем я, заверяю тебя, ты не пожалеешь, - теперь уже настала очередь Шепарда оборачиваться назад и весело заглянуть удивленному Палмеру в глаза. Миранда рядом с ним расплылась в ухмылке и едва сдержала смешок от смущенного выражения его лица. Лиара за их спинами снова тихо рассмеялась, хотя самому Клайду было далеко не до смеха.     - Оу... Не хотел бы вас расстраивать, ребята, но я не умею играть, - парень поджал губы и виновато пожал плечами, с сожалением смотря на Зорана.     - Ты не умеешь играть в волейбол?! – изумленно выдохнул турианец и подбежал к нему, быстро схватив за руку. – Мы тебя быстро научим! Я играю лучше всех в команде, даже лучше Джеймса, правда!     - Ты обещаешь, что научишь и прикроешь мою спину, если что? – Клайд, казалось, сразу же заразился энтузиазмом Вакариана-младшего и чуть нагнулся к нему, всем видом показывая, что с превеликим удовольствием готов учиться.     - Я тебе обещаю, что никогда тебя не брошу и научу всему, что знаю сам! – торжественно заключил довольный Зоран и потянул его за руку в сторону сетки, чтобы побыстрее начать обучение нового члена команды. Он был так счастлив и горд, что его навыки и познания в волейболе кому-то пригодились, отчего не мог сдержать победоносной улыбки во все зубы.     - Какая идиллия, ну надо же, - Миранда наконец смогла рассмеяться, смотря вслед Клайду и Зорану. В ее смехе было столько счастья, что Кайден удивленно посмотрел на нее. Она словно радовалась так же сильно, как и мальчишка, что Палмер отвлечется от своих гнетущих мыслей об Армстронге и сможет хоть немного расслабиться. Они беспамятно любили, как будто знали друг друга всю жизнь, и от этой мысли в душе Кайдена не могла не расцветать надежда и счастье. Клайд – хороший человек, и после всего, через что он прошел, он тоже заслуживает этого.     - Мы с Мирандой побудем судьями, оставим вас наедине, - тихо проговорила Лиара и они с Шепардом многозначительно переглянулись.     Лишь на мгновение Кайдену показалось, что Джон нервничал так же сильно, как и он, но взглянув на него вновь, полковник понял, что это не так. Шепард всегда обладал недюжинным самоконтролем и отлично держал себя в руках, стараясь не показывать лишних эмоций. Это стало проявляться реже после войны, когда обстановка вокруг него стала почти спокойной и мирной. Капитан спустя столько времени все еще старался держаться, потому что привык делать так всю жизнь, и нельзя было винить его в этом, оправдывал свою тревогу Кайден. До последнего он хотел верить, что это действительно было так.     Игра вот-вот должна была начаться, из-за чего к полю стали подтягиваться другие члены команды, которые все это время веселились около столиков с закусками, музыкой и пуншем. Приковылял даже Джеймс, держа в одной руке бутылку воды, а другой рукой приложившись ладонью ко лбу. Позади него шел Кортез, готовый подхватить и поймать на случай, если тот не удержит равновесие, ведь все знали, как сильно парень любил попадать в неприятности будучи не в самом трезвом состоянии.     Кайден лишь усмехнулся и огляделся по сторонам. Джек разговаривала о чем-то с Джокером, но, словно почувствовав его взгляд на себе, отвлеклась и кивнула, давая понять, что у него все получится. Ее поддержка влияла на Аленко так же сильно, как и когда она была рядом, поэтому он быстро собрался с духом.     - Отойдем? – первый подал голос Шепард, выводя Кайдена из своих мыслей. – Соберись, Аленко, я же не убийство совершил, в конце концов.     - Что? – опешил биотик и с недоумением нахмурился, наблюдая, как Джон забавно и слегка загадочно улыбается ему. – Что ты несешь, черт возьми?     - Хватит дуться, Кайден, правда. Перестань заполнять свою голову тяжелыми мыслями, нам давно нужно было поговорить.     - Если бы ты знал, в чем на самом деле проблема, то сейчас не говорил бы так, - буркнул мужчина в ответ, насупился, и, развернувшись на пятках, направился вдоль берега в сторону косы пляжа, откуда пришли они недавно.     - Я же писал тебе, пытался связаться, встретиться, но ты и слышать меня не хотел! – в сердцах воскликнул капитан, поравнявшись рядом с ним. Аленко старался даже не смотреть на него, потому что новая волна гнева и негодования снова обрушилась на его сознание, как в первые дни после произошедшего в штабе. В глубине души он боялся сорваться и хорошенько вмазать ему, чтобы проучить, и подавить это желание с каждой минутой становилось все труднее.     - Послушай, Кайден, я очень сожалею, что вел себя как последний подонок, - Шепард шумно вздохнул и почти с отчаянием взглянул на него. Он ускорил свой шаг, обогнал Кайдена и специально встал у него на пути, чтобы хоть как-то достучаться до него. – Ты не представляешь, как сильно я ненавижу себя за всю боль, что я причинил вам, особенно Лиаре. Пожалуйста, пойми, я не хотел этого.     - А чего ты хотел? Месяц прятаться, как трусливый щенок, в штабе и относиться пренебрежительно к своей команде, к своим друзьям, к своей жене? Этого ты хотел?! – казалось, ситуация окончательно вышла из-под контроля Аленко, потому что он чувствовал, как жар охватывает все его тело и волны гнева, словно цунами, накатывают на сознание. Он видел, что Шепард действительно раскаивается и сожалеет о произошедшем, но эта мысль нисколько не успокаивала его, а наоборот распаляла еще больше.     Недобро сверкнув карими глазами, Кайден едва не прорычал сквозь зубы, когда Джон сделал шаг назад и опустил голову. Они уже довольно далеко отошли от дома и приблизились к лесной чаще, отчего на лицо Джона упала тень от вековых сосен и тсуг. Из-за прохладного ветра со стороны океана он поежился и все еще не поднимал взгляд на Кайдена. Мужчина не пытался спорить или оправдаться. Сейчас он выглядел потерянно, и полковнику снова показалось, что в такие моменты он ненавидит себя еще сильнее за все, что совершил. Впервые в жизни он видел Шепарда таким... беззащитным и разбитым. Надо было признать, что он стойко держался при команде и мало кто мог заметить, что на самом деле творится у него на душе. Кайден был прав, когда про себя утверждал о хорошей маскировке. Возможно, это было правильно, потому что обоим не хотелось выносить их конфликт на поверхность, хотя все и так косвенно об этом знали.     - Я испугался... Меня до сих пугает все это, и каждый раз, когда я сталкиваюсь этой неизвестностью, каждая клеточка моего тела содрогается от ужаса. Вы и Лиара – все, что у меня есть. И я столько всего уже потерял, что не вынесу и вашей потери. Мне страшно. Пожалуйста, прости меня, Кайден... – голос его был сдавленным и приглушенным.     Он очень медленно поднял голову и широко распахнул глаза, тяжело дыша то ли от напряжения, то ли от безысходности, словно поймал паническую атаку. Насколько ему было тяжело, Кайден мог понять лишь отчасти, но он убедился, что Шепард не шутил и не пытался давить на жалость. От серьезности его слов по спине Аленко побежали мурашки, и чувство вины захлестнуло его с головой. Ему не стоило вот так сгоряча срываться на Джоне, хотя все это время он убеждал и настраивал себя на то, что будет держать эмоции под контролем.     - Я облажался, поэтому я такое ничтожество. Вместо того, чтобы поддержать Лиару, ни на шаг не отходить от нее, я отстранился, - хрипло проговорил капитан и поднял глаза к ясному небу над головой, как будто оно могло принести ему покой. – Она – любовь всей моей жизни, и когда я представил, что она может умереть, то я чуть с ума не сошел.     - Да с чего ты вообще взял, что она умрет? Почему ты никогда не надеешься на лучшее?     - Никто не знает, что случится, когда дети родятся. Никто не знает, как они будут развиваться, - Джон сильно нахмурился, едва заметно стискивая челюсти, потому что каждое слово причиняло ему боль. Но он должен был объяснить Кайдену причину своей тревоги, ему так хотелось, чтобы лучший друг понял и простил его. – У азари никогда не было человеческих детей, которых они вынашивали в утробе. Наш случай первый за несколько десятков тысяч лет развития их расы – как это вообще может не смущать кого-то?     - Погоди-ка... – в голову Кайдена ворвались воспоминания трехмесячной давности, когда Лиара только объявила о своей беременности. Той ночью на балконе с видом на светящийся Торонто Джон рассказывал, что видел странный сон с человеком, фамилия которого тоже была Шепард. Тот о чем-то отчаянно пытался предупредить его, и уже тогда они поняли, что все это было крайне странно и подозрительно, но никто из них даже близко не мог предположить такого исхода.     - Кайден, что не так? – насторожился капитан, пристально наблюдая, как мужчина застыл на своем месте и смотрел куда-то сквозь него.     - Помнишь, тебя беспокоили сны? – после долгого молчания отрешенно отозвался Аленко и, наконец, перевел растерянный взгляд на Шепарда. – Ты никак не мог понять, что за человек приходит к тебе в них, да еще и с твоей же фамилией. Теперь все встало на свои места.     - Так вот, о чем он пытался предупредить меня... – из легких Джона словно выбили весь воздух.     - Это был твой сын. Не знаю как, но ему получилось проникнуть в твое сознание, пока ты спал. Видимо, он будет очень могущественным биотиком, - когда Кайден сделал это предположение, Шепарда бросило в жар. Он едва устоял на ногах, потому что даже не помнил о своих до боли реалистичных снах с юношей, глаза которого были точно как у Лиары. Тогда он не придал этому значения, однако с каждой секундой пазл складывался в ровную картинку, превращая ее в множество мыслей, вопросов и страхов, не укладывающихся в сознании.     - Как это возможно? – только и мог выдавить Джон, с дрожью наблюдая, как Кайден приближается к нему и заботливо кладет руку на его плечо. От его гнева не осталось и следа, на лице вдруг появляется теплая, знакомая улыбка, дающая знак, что Шепард прощен, а сам Шепард не знает – плакать ему или смеяться от счастья.     - Это все часть азари в нем. Это "объятия вечности", соединение с нервной системой, обмен чувствами, мыслями, ощущениями, - объясняя все капитану, Аленко продолжает улыбаться, и тот немного успокаивается. Человеку, не обладающему биотикой, тяжело осознать весь смысл телепатической связи, но Кайден многое знал об этом, поэтому для на него это не оказало такой эффект, как на капитана.     Внезапно, его ладонь перемещается на спину и Кайден обнимает Джона так крепко, что ему тяжело дышать. Только сейчас он понимает, как сильно соскучился по своему лучшему другу, брату и вечному союзнику. Он утешает застывшего Шепарда, хлопая ладонью по его спине, и вновь вспоминает слова, сказанные им в ту же самую ночь, когда они стояли на балконе и размышляли о будущем. Наверное, это было так важно тогда, но Кайден ловит себя на мысли, что не сдержал обещания, данного Джону.     В час нужды, в его самые темные времена, когда он нуждался в поддержке и понимании, даже если каждый раз отталкивал, никого из них не было рядом. Они поклялись никогда не бросать и прикрывать друг друга во время канонады над их головами и бушевавшей войной. Как же отвратительно было признать, что все клятвы они сами же и нарушили, но сейчас все было уже далеко позади. Прошлое не исправить, и Кайден с содроганием сердца надеялся, что сможет помочь Шепарду и изменить будущее, открывшееся сегодня перед ними. Будущее, полное неизвестности и страха, зато они будут держаться вместе. Казалось, нет ничего важнее этого.     - Мы пройдем через это. И мы со всем разберемся. Вместе до конца, помнишь? – повторяет те же самые слова Аленко, отстраняясь от капитана и приподнимая голову. Он тонет в солнечных лучах за своей спиной, его коньячные глаза почти сияют, он полон надежды, силы и воодушевлен как никогда раньше, преображаясь на глазах.     Вдруг, губы Шепарда трогает слабая улыбка. Мужчина выходит из тени к нему на свет и поворачивается лицом к безмятежному океану, с облегчением наблюдая, как полковник опять улыбается тепло, мягко и знакомо.     - Всегда, Кайден. Всегда.