И сама смерть не посмеет встать перед ним

    Ослепительный весенний закат сегодня поражал своей незыблемой красотой гораздо больше, чем в остальные дни. Широкие и яркие лучи заходящего солнца будто бы невзначай заглянули в кабинет, сделали его еще светлее и окрасили бежевые стены в персиковый цвет, отбрасывая блики на глянцевые модели кораблей, которые почему-то были хаотично разбросаны по столу, а не покоились на своем месте в стеклянной витрине. Форточная часть панорамного окна была распахнута настежь, но в помещении все равно было немного душно, ведь прохлада обычно наступала с приходом сумерек.     На спинке кресла небрежно висел офицерский пиджак, на рабочем столе также пребывал полный беспорядок. Он не прибирался здесь уже много времени и приказал обслуживающему персоналу не заходить в кабинет, потому что не хотел, чтобы кто-то нарушил этот "идеальный" хаос, не хотел, чтобы кто-то, кроме адъютанта, видел его таким побитым и угнетенным, как никогда. Кабинет стал его вторым домом, они словно вросли друг в друга, и Джону казалось, что за пределами этого спасительного островка его ждут очередные панические атаки, страхи и кошмары, которые тенью везде следовали за ним. Но стоило дверям за ним закрыться, он судорожно выдыхал, со временем успокаивался и мог с головой погрузиться в работу – это единственное, что его сильно отвлекало сейчас.     Когда последние лучи заката коснулись его щеки, Шепард поднял тусклые серые глаза и посмотрел на оранжево-фиолетовое небо. Чем темнее становилась его цветовая гамма, тем больше ночь вступала в свои права и уже начинала проявлять звезды. Сначала они были крошечными точками, утопающими в пока еще светлом покрывале, однако, вскоре они начали сиять так ярко, как не сияли давно, сродни россыпи ограненных бриллиантов и драгоценных камней. Краем сознания Джон подумал, что очень долго не смотрел на небо просто так, и этого немного испугало его - неужели он окончательно потерял себя?     Послышался шум открывающейся двери, появление адъютанта Шепарда внезапно отвлекло его от тяжелых мыслей. Сейчас мужчина в душе был благодарен Дрейку просто потому, что тот хоть как-то скрашивал серые будни и поддерживал Джона во всем, за что бы тот ни брался. Старший сержант Дрейк Грейсон не был превосходным биотиком и солдатом, как Клайд Палмер у Кайдена, зато обладал развитым тактическим мышлением, был превосходным аналитиком и знал на зубок все, касающееся Альянса, делопроизводство, отчего его дипломатические навыки и навык работы с документацией были незаменимы.     - Сэр, я принес Вам ужин, как вы просили, - пробормотал парень, приблизившись к Шепарду, и осторожно посмотрел на него, извлекая пластиковый контейнер и бутылку последней из бумажной корзинки. – Вы просили бурбон "Четыре розы"*, его я тоже принес, но подумал, что...     - Дай сюда.     Дрейк не успевает и глазом моргнуть, как Джон вырывает из его пальцев бутылку, откупоривает и сразу же припадает к горлышку. Желание напиться до бессознательного состояния настолько было сильным в нем, что он не мог больше сопротивляться. Пусть ненадолго, но в последнее время алкоголь гарантированно помогал ему заглушить боль и забыться, лишь бы только не вспоминать о том, что происходит здесь, в жестокой реальности.     - Сэр, я... – Грейсон теряется и не знает, что сказать, когда наблюдает, как Шепард практически залпом осушает бурбон. Он уже столько раз наблюдал, как капитан сгорает заживо, пытается скрыть чудовищную боль за нервной улыбкой. Сейчас Дрейк вновь видит, насколько ему плохо, его глаза заметно краснеют, и он с силой сжимает пустую бутылку в ладони, пытаясь отдышаться.     - Дрейк, уходи... домой, - Джон не обращает внимания на круги, плавающие перед глазами от экстремально большого количества алкоголя. – Завтра можешь тоже не приходить, я даю тебе отгул. Ты это знаешь, и передай охране внизу – никого не пускать.     - Так точно. Спасибо, сэр, - парень растерянно сжимает тонкие губы, хмурится, однако все еще не уходит. – Если честно, я не хотел бы оставлять вас в таком состоянии. Могу ли я вам хоть чем-нибудь помочь?     - Нет, здесь ты мне ничем не поможешь и ничем не утешишь, Дрейк. Я должен сам преодолеть это, наверное... – Шепард мотает головой, едва сдерживаясь, чтобы от тяжелой тоски не взвыть и не швырнуть бутылку в стену напротив. Это угнетало настолько, словно на его шее натягивали петлю: совершенно было нечем дышать, перед глазами все плыло и рассудок мутился с каждой секундой. Зато Джон смог почувствовать отголоски облегчения, потому что испытывать эту агонию раз за разом было просто невыносимо. В этом никто не был виноват, кроме него самого.     Как бы Грейсону ни было тревожно, он все-таки послушно стал выполнять приказ Шепарда, пусть при этом ощущая на душе неприятное, давящее смятение. Такое было не в первый раз, оба уже должны были давно привыкнуть к этому, но почему-то парень все равно не может смотреть на него спокойно, хотя никто не заставлял его находиться у Шепарда в кабинете больше положенного. Дрейк в силу своей скромности никогда не мог пересилить себя и спросить у капитана: что же на самом деле с ним происходит? Часто ловил себя мысли, что он невольно начинает строить догадки и иногда подслушивает беззаботные разговоры офицеров во время обеденного перерыва.     Конечно же, слухи о физическом и моральном состоянии легендарного Джона Шепарда распространялись по штабу с невероятной скоростью. Некоторые поговаривали, что из-за проблем в семье он почти лишился рассудка, заливая скрытое горе алкоголем, другие рассказывали, что его жена, Лиара Т’Сони, носит под сердцем выродка – не то человека, не то азари. Завистники считали, что это расплата за его феноменальные успехи на войне и славу, а те, кто уважал, лишь сочувствовали и никак не комментировали это. Вдоволь наслушавшись сплетен, Дрейк решил больше не спускаться на перерывы в штабную столовую и редко покидал свое рабочее место около двери, ведущей в кабинет Шепарда, словно страж покоя своего командира. Он так и не решался узнать у него правду, так как боялся причинить этим капитану еще большую боль. Может быть, мужчина поделится этим с ним сам, когда придет время, но только не сейчас. Иногда Грейсону до жути хотелось полюбопытствовать и поговорить с Шепардом, научиться понимать его еще лучше, чтобы поддержать его в эти темные времена, а потом парень вспоминал, что не должен лезть не в свое дело и лезть в чужую душу только ради своего личного интереса. Это было бы несправедливо по отношению к капитану, который всегда относился к Дрейку с невероятным дружелюбием и отзывчивостью.     Как только дверь за Грейсоном закрылась, он мрачно вздохнул и обернулся, прислушиваясь к Шепарду, сидящему прямо за стеной. Он не видел, как по щекам Джона стекают слезы, зато прекрасно слышал сдержанные всхлипы и тяжелое, громкое дыхание, которое нарушало мертвую тишину его кабинета. Сердце парня медленно сжалось, будто истекающее кровью, и он спешно помотал головой, чтобы избавиться от наваждения. Ему было тяжело работать в такой обстановке, но парень старался сосредоточиться на своих делах и не беспокоить мужчину по пустякам.     Нет, он не оставит Шепарда сегодня, пусть и тот сам попросил его уйти. У него была большая команда и семья, но никто не приходил к нему, потому что Джон не подпускал к себе никого из них. Он не встречался даже со своей женой, которую Дрейк видел лишь однажды мельком – она стояла напротив штаба вместе с незнакомым турианцем, ведущим пилотом "Нормандии" Джеффом Моро и полковником Кайденом Аленко. Они громко спорили о чем-то, и полковник, казалось, ужасно был зол на кого-то из них, потому что хотел прорваться к Шепарду. На удивление спокойный турианец объяснил что-то Т’Сони, крепко обнял ее и усадил в аэрокаров сопровождении Моро, хотя азари ужасно не хотела уезжать отсюда и умоляла его остаться.     В тот день Грейсон пулей вернулся на свое рабочее место, намереваясь предупредить Шепарда, чтобы визит его близких не стал для него неожиданностью, но не обнаружил капитана в своем кабинете. Это было крайне странно, ведь буквально пять минут назад Дрейк заходил к нему и спрашивал, что Шепард хотел бы на обед. Неужели мужчина просто сбежал от своей жены и от своей команды? Сбежал от действительности? Что-то довело его до паники настолько сильно, с чем Джон просто не сумел справиться?     Тем не менее, парень преданно ждал капитана до самого вечера. Даже после окончания рабочего дня он много раз пытался установить с ним связь, однако Шепард упорно игнорировал любые попытки Грейсона связаться с ним. К счастью, на следующее утро, когда Дрейк очень рано приехал в штаб, он нашел Шепарда спящим уже на своем месте. Джон выглядел еще более потрепанным и побитым, как будто провел тяжелую ночь в сомнительной компании неизвестно где. По-крайней мере хоть здесь он мог прийти в себя, пусть так и не подобает вести себя в рабочее время, особенно в военном штабе. Однако командование закрывало глаза на это, а со всеми отчетами, документами, деловыми встречами и поездками в последнее время Грейсон старался разбираться самостоятельно, чтобы не тревожить Шепарда, потому что с пониманием относился к его нынешнему состоянию. И Дрейк упорно продолжал надеяться, что когда-нибудь все это закончится. В жизни Джона настанут лучшие времена - что бы там у него ни было, в один прекрасный день он сможет оставить всю свою боль позади.     Усевшись на кресло возле рабочего стола, продолжая настороженно прислушиваться, Грейсон окончательно решился остаться здесь на ночь рядом с Шепардом. Как же ему хотелось сейчас зайти к нему, спросить прямо в лицо: отчего он разрывается на части и каждый божий день сгорает в страданиях, мыслях и воспоминаниях? В глубине души парень четко осознавал, что это было бы грубое нарушение субординации между руководителем и подчиненным, а также прямое вмешательство в чужие дела. Возможно, он был слишком правильным и дисциплинированным, но что еще Дрейк мог сделать со всем этим? Ведь на его глазах живой, яркий, сильный человек, прославленный герой и спаситель Галактики превращался в жалкое подобие когда-то несломленного капитана Джона Шепарда. Сам же он в упор не видел, во что он превратился, что боль сотворила с ним, хотя, надо отдать ему должное, старался держаться и даже улыбаться, но улыбка эта была настолько безжизненной, неискренней и вымученной, что окружающие не сомневалсись – с Шепардом явно что-то не так.     Вдруг, со стороны выхода в главный коридор, где располагался лифт, послышался странный шум, а затем раздался звук нескольких голосов и гулкие шаги, означавшие о том, что кто-то поднялся на их этаж. Грейсон бросил взгляд на часы и нахмурился, поднимаясь на ноги. Никто не должен был войти в здание в такое время, потому что рабочий день у офицеров был закончен еще два часа назад.     - Видит бог, Лиара, я сломаю ему нос или выбью парочку зубов! В отличие от тебя, я больше не намерен терпеть такое отношение! – среди нескольких других голосов Дрейк сразу же узнал полковника Аленко, который явно был в ярости.     - Подожди, Кайден. Пожалуйста, остынь... – другой робкий голос, напоминающий сладкозвучную музыку, был ему незнаком. Дрейку уже не терпелось встретить всех, кто нагрянул к ним с Шепардом. В его голове проскользнула мысль о том, что он вполне вероятно сможет получить ответы на все свои вопросы, если сможет задержать их и поговорить с ними.     Как и ожидал Грейсон, первым появился полковник Аленко со сжатыми в кулаки руками и расширенными, разъяренными глазами, которые разве что не пускали молнии. Следом за ним вошла Лиара Т’Сони, опустив тонкие плечи. Едва она кинула мимолетный взгляд на дверь, ведущую в кабинет к Шепарду, то тут же остановилась на месте, будто впадая в ступор. Азари выглядела неважно, очень устало и обеспокоенно одновременно, но она все равно была красивой, благородной и ее ясные лазурные глаза продолжали излучать добро, что бы там ни происходило в ее жизни с Шепардом.     Последним из-за спины Лиары вышел уже знакомый Дрейку рослый турианец, которого он недавно видел на парковке перед штабом. Правая сторона его лица была изуродована рваными, застарелыми шрамами, отчего по спине у Грейсона пошли неприятные мурашки – должно быть, он прошел всю войну и побывал в немалом количестве сражений, а значит, он тоже наверняка принадлежал к команде Шепарда. В сравнении с полковником Аленко турианец выглядел на удивление спокойно и невозмутимо, что заставило Грейсона напрячься еще больше. Кроме полковника, капитан никогда официально не знакомил его со своими близкими, с людьми и нелюдями, которых он считал братьями, поэтому Дрейк поспешил собраться с духом и приветливо улыбнуться им, чтобы слегка разрядить обстановку.     - Добрый вечер, сержант, - пропыхтел Аленко и широкими шагами чуть ли не подлетел к столу парня, кивком головы указывая на дверь рядом. – Джон там?     - Так точно, сэр.     - Надо же, оказывается, он еще кому-то нужен. Неужели ты добровольно остался сторожить его? – недоуменно спрашивает мужчина, смотрит на часы, и Грейсон нутром чувствует, что практически ухватился за возможность спросить у него хоть что-нибудь о Шепарде. Только сделать это надо было мягко, непринужденно, иначе они могут засомневаться, фактически потому, что Дрейк был незнакомцем для них, и они имели полное право не посвящать его в дела своей команды и семьи.     - Мы пойдем туда вдвоем и сами с ним разберемся. Тебе не нужно видеть этого, - заговорил турианец, приблизился к Лиаре и осторожно взял ее за руку. Его голос был твердым и решительным, сразу подразумевая под собой то, что азари не остается больше ничего, как сидеть здесь и ждать.     - Нет, Гаррус, я не стану отсиживаться в стороне, пока вы выясняете отношения. Это только наша с ним проблема, и привлекать вас я была не намерена, - она отрицательно помотала головой в ответ, отпустив ладонь Гарруса – Грейсон, наконец, узнал имя этого турианца. – Оставайтесь здесь, я пойду к нему первая. Я смогу спокойно поговорить с ним, уж точно без драк и ссоры.     - Как же ты не понимаешь, что он не в себе?! Джон никогда не был таким, никогда, Лиара, кому, как не тебе это знать? – воскликнул полковник и развернулся лицом к Т’Сони, в глазах которой стояли слезы. – Ты останешься здесь, потому что больше так продолжаться не может!     - Не надо указывать мне, что делать! – сглотнув ком в горле, она почти что рычит сквозь зубы и срывается на Аленко, повышая голос.     - Вам обоим надо успокоиться, прийти в себя и... – начал было Гаррус примирительным тоном, потянувшись к Лиаре, но не успел договорить, потому что именно в эту секунду дверь перед ними отворилась сама.     Все замерли на своих местах. Краем глаза Дрейк заметил, как Аленко стиснул зубы и исподлобья посмотрел прямо на Шепарда, который неловко застрял в проходе и облокотился об стену, прикрывая глаза. Ему явно было нехорошо, лицо заметно побледнело, руки сильно тряслись, а потерянный взгляд постоянно метался между Лиарой, Гаррусом и Кайденом. Когда капитан медленно повернул голову в сторону своего адъютанта, то теперь Грейсон прочитал в его взгляде досаду и невероятную грусть, словно он предал его. Этот взгляд был настолько многозначительным и красноречивым, что он заставил Дрейка оцепенеть, медленно подняться на ноги, выйти из-за стола и встать перед Шепардом вместе со всеми. На его сердце было очень неспокойно, но парень стойко держался и понимал – в этот момент ему стоит лучше помалкивать и позже внимательно выслушать капитана, что бы тот ни сказал ему, какой бы выговор ни сделал.     - Вы, двое, чего пришли...? – хрипло спросил Джон, с трудом связывая слова в предложение, ибо адекватно разговаривать в таком состоянии любому человеку было бы тяжеловато. – Лиара была абсолютно права. Это только наше с ней личное дело.     - Да что ты говоришь?! – неизвестно с каким трудом Кайден до сих пор сдерживал себя и не набросился на Шепарда в порыве злости. – Я тебя не узнаю: ты не виделся с собственной женой почти месяц, ты избегаешь всех нас, прячешься тут от своих проблем, как побитый пес в конуре, потому что ты чертов трус! Человек, который был моим братом и другом, как будто в один момент перестал существовать, и я готов любой ценой вернуть тебя обратно. Мы все готовы!     - Мы поможем тебе, мы всегда были рядом и всегда будем. Клянусь тебе, все будет хорошо, - кивнул Гаррус, кладя руку на плечо Аленко, и встал рядом с ним, оказывая незримое, ощутимое давление на капитана, хотя Лиара не сдвинулась с места и старалась не смотреть на своего мужа. Были слышны лишь ее тихие всхлипы, накалявшие обстановку еще больше.     Это было просто невыносимо для нее, и Грейсон отчетливо осознавал это. Несмотря на то, что происходило около него, парень схватил со стола упаковку салфеток, налил в небольшой стаканчик чистой воды из стоящего рядом кулера и медленно направился в ее сторону. Дрейк всеми силами желал утешить азари и предложить ей свою помощь, ведь капитан Шепард всегда с добротой относился к нему, поэтому, видимо, настало время Грейсона отплатить ему тем же, пусть и в подобной косвенной форме. Лиара была очень важна для Джона, он действительно любил ее больше жизни, Дрейк был готов поклясться, что это так, но он все еще не до конца понял, что между ними происходит. Пусть, сейчас это не так важно для него.     - Я повторяю еще раз – вам обоим лучше не лезть сюда. Я больше не хочу ничего с вами обсуждать, - нетрезвому Джону с каждой секундой все труднее было ровно удержаться на собственных ногах. – Хватит... мне что-то доказывать, я все сказал...     - Понимаешь, у каждого из вас есть свой внутренний мир, в котором сейчас происходит настоящая борьба. Борьба с болью. Борьба с окружающим миром и наконец, борьба с самим собой, - оглянувшись на Т’Сони, а следом пронзительно посмотрев Шепарду в глаза, турианец был единственным, кто все еще удерживал полковника от потенциальной драки и вносил спокойствие в накалившуюся до предела обстановку. Это заставило Кайдена немного расслабиться, Лиару поднять голову и обрести смелость взглянуть на Шепарда, который, казалось, мгновенно протрезвел и громко вздохнул, услышав подобное.     - Мы все совершили множество ужасных ошибок в своей жизни. Мы делали такое, что никакими извинениями ничего уже не исправить. Как бы то ни было, нужно двигаться дальше и стараться найти своё счастье, несмотря на все потери. Что самое странное, так это то, что эти самые потери и свели нас вместе. Благодаря им, мы нашли друг друга. Благодаря им мы стали... семьёй, - продолжал негромко говорить турианец, и вдруг, его рот тронула улыбка полная надежды и теплоты. – Ты никогда не оставлял в беде нашу семью, ты никогда не оставлял в беде семью Кайдена, о, Духи, ты никогда никого не оставлял в беде, ты хоть представляешь, как это важно? Да, тебе страшно и ты потерян в этой неизвестности, упорно веря, что будущее неясно и туманно, но разве не ты учил всех нас всегда быть сильными и прямо в лицо смотреть своим страхам? Разве не ты своим примером показал нам, что нет ничего невозможного в этом огромном мире, разве нам не было так же страшно, как и тебе, когда мы думали, что ты погиб, а мы больше никогда не увидим тебя? Ты научил нас мужеству, самоотверженности и любви, потому что мы - семья. Никто из нас никогда не оставит ни тебя, ни Лиару даже в самые темные времена...     Мало кто из людей мог когда-либо видеть слезы капитана Шепарда. Даже его команда практически никогда не замечала мужчину в состоянии, когда он готов вот-вот сломаться и показать всем свое уязвимое место. Однако каким сильным бы ни был любой человек, в определенный момент его сознание доходит до своего пика, сердце внутри переполняется такой болью, что становится трудно дышать и думать. Он не может плакать, не может выплеснуть свои эмоции, потому что таким образом сразу же облачает всего себя, ведь плачет он искренне от настоящей боли. Шепард был именно тем человеком, загнав себя под жесткие рамки самоконтроля, но когда земля ушла у него из-под ног, когда мир вокруг него поменялся, войны больше не было, то его нутро начало разрушаться, подтачиваться. Джон почему-то все еще продолжал держать себя в руках в силу привычки, словно боялся потерять хватку. В конечном итоге – это сгубило его. И, в это светлое мгновение, напоминающее ему спасительный глоток воздуха, Шепард внезапно заметил, что по его щекам стекают жгучие слезы...     Он даже не стал пытаться стереть их, посмотрев на Лиару так виновато и обеспокоенно, что сама азари медленно пошла ему навстречу. Т’Сони быстро взяла себя в руки, пусть по ней и было отчетливо заметно, что ее сердце тоже разрывается от боли и отчаяния, но она не могла больше находиться в стороне от него, не могла спокойно стоять и смотреть на человека, которого любила больше всего на свете. Только сейчас она осознала, что вступила с ним в конфронтацию по самой идиотской причине, ничего ему не объяснив, и Шепард просто остался один против всех, потому что не понял, с чем столкнулся. Не смотря ни на что, Лиара должна была всегда помнить, что многие люди боятся чего-то нового, боятся того, чего они не знают и не понимают, ведь ее муж, в конце концов, был обычным человеком. После того, как прошло несколько лет после войны, он стал другим: тревожным, добросердечным и даже ранимым где-то в глубине души, однако никогда Джон не был таким отстраненным или холодным. Просто так сложились обстоятельства.     - Лиара... – из груди Шепарда вырывается слабый стон, он протягивает к ней руки, не отрывая взгляда, а Кайден на всякий пожарный стоит рядом с ним в некотором замешательстве. Аленко не ожидал подобной реакции от обычно своенравного и упрямого Джона, поэтому он довольно быстро осознал, что ему действительно было тяжело и невыносимо больно жить без нее. С самого начала все заметили, как между Т’Сони и Шепардом образовалась крепкая связь, которую, казалось, невозможно было разорвать, и именно это сейчас спасло их. Все донельзя просто – они не могут жить друг без друга, потому что вместе были чем-то большим, чем они есть по отдельности.     В глазах капитана пролетает целый калейдоскоп чувств, ему не терпится скорее прикоснуться к азари, облегчение накрывает его с головой. Остатки алкогольного опьянения еще не исчезли: он продолжал слегка пошатываться и нервно вцепился пальцами в свои волосы, словно не замечал больше никого вокруг, кроме Лиары.     - Держись, вот так, - Кайден нахмурился и поддержал своего лучшего друга за плечо, практически передавая его в руки Т’Сони. – Ступай осторожно, не забывай, что у тебя все еще проблемы с ногой.     - Я помню, помню... – прошептал Шепард в ответ, крепко обнимая Лиару, и блаженно прикрыл глаза, слезы из которых катились не переставая. Но вдруг он улыбнулся ему той знакомой лучезарной улыбкой, заставившей и Гарруса, и Кайдена убедиться в том, что он больше не чувствует ни боли, ни тоски, ни сожалений, потому что смирился и надо продолжать жить дальше. – Я бесконечно благодарю вас, парни. Вы самые лучшие...     - Еще раз будешь топить грусть выпивкой и убиваться, какая плохая у тебя жизнь – мы собственноручно тебя прибьем, - усмехнулся Вакариан и оскалил клыки, подмигнув Кайдену. – Я даже не поленюсь привести с собой Джеймса, Грюнта, Рекса и Джокера, уверен, они все будут невероятно рады вразумить тебя.     - О, нет, только не это, - покачав головой, Джон слабо рассмеялся, утирая слезы тыльной сторой ладони. – Я все понял, обещаю, больше такого не повторится. Я клянусь.     - Все будет хорошо, вот увидишь. Мы справимся, - потрепав Шепарда за плечо и кинув довольный взгляд на Лиару, которая спрятала лицо на груди своего мужа, Гаррус с чувством выполненного долга направился к выходу.     Лишь Аленко остался стоять рядом с ними подобно каменной статуе. Чувства внутри захлестнули его целиком, и он не знал, какому из них поддаться. С одной стороны он безмерно любил Джона, уважал его и всегда был готов помочь ему, но с другой стороны в голове полковника не укладывалось, как он мог так поступить с Лиарой. Да, конечно же, он сам испугался, нервы после войны у него все-таки были ни к черту. Наверное, Шепард сам и не до конца понимал, что он вытворяет, пока они не пришли к нему и не приставили его к стенке. Вероятно, по этой же причине рядом с ним всегда оставался его адъютант, который по доброте душевной поддерживал его, и хотя бы его капитан должен хорошенько отблагодарить.     - Кайден? Ты идешь? – из мыслей его выдернул звучный голос Гарруса, замершего в проходе. Джон продолжал сжимать Лиару в объятиях, а сержант Грейсон тихо стоял в сторонке, переминаясь с ноги на ногу и рассматривая носки своих ботинок. Ему явно было неловко находиться здесь и слышать все то, о чем они говорили последние десять минут. В интересах Шепарда никогда не было посвящать в семейные конфликты посторонних лиц, но раз уж парень услышал большую часть истории, то с ним тоже нужно будет поговорить. Джон упоминал, что Грейсон – очень надежный человек, не из болтливых, поэтому и Аленко не сомневался в его верности. Надо дать ему шанс проявить себя, как когда-то дали шанс лейтенанту Палмеру, и даже обычный помощник сможет стать хорошим другом и крепкой опорой, необходимой в их деле.     Утвердительно кивнув Гаррусу, Кайден развернулся лицом к сержанту и поманил его рукой к себе. Грейсон отреагировал мгновенно, выпрямился и приблизился к нему, слегка нахмурив брови. В зеленых глазах отражалась его неуверенность и растерянность – он не решался заговорить первым.     - Пойдем-ка отсюда, малыш, - медленно проговаривает полковник, одновременно поглядывая на Джона и Лиару. На его сердце неспокойно, он все еще сомневается, но решает заткнуть это странное чувство неопределенности в самые дальние уголки своей души. – Дадим капитану Шепарду побыть наедине с супругой.     Во взгляде Грейсона моментально вспыхивает безмолвное смятение. Кайден вдруг подмечает его схожесть с Клайдом и мысленно удивляется. Эти ребята прекрасно держат себя в руках, никогда не скажут ничего лишнего, особенно если дело касается взаимодействия с офицерами, стоящими выше по званию или статусу. И если Клайд вел себя довольно раскованно с Джеймсом, Джеффом или Гаррусом и очень раскованно, например, с Мирандой, с которой он встречался, то Грейсон выглядел еще более зажатым и крайне покорным человеком. Аленко только и делал, что ждал его реакции на приглашение уйти, но сержант не проронил ни единого слова. В первую очередь он просто был обязан подчиняться старшему по званию, как подобает Уставу, но это не значит, что парень был обязан подчиняться даже таким просьбам и призывам. Кайден совсем позабыл, что его руководителем является не он сам, хотя Шепарду сейчас совсем не до этого.     - Я уверяю тебя, все в полном порядке. Пока Лиара рядом с ним, он в надежных руках, - поспешил успокоить парня Аленко, мягко улыбнувшись ему. – К тому же, тебе давно пора домой. Время уже довольно позднее. Мы можем тебя подвезти.     На выразительное лицо Грейсона упала тень, он едва слышно вздохнул, переводя взгляд на Шепарда, будто искал у него разрешения. Парень не хотел, чтобы капитан подумал, что тот сбежал при первой удобной возможности, поджав хвост. Ему не хотелось разочаровывать его, отчего Дрейк все еще колебался.     В проходе нетерпеливо заерзал Гаррус и заставил Джона открыть покрасневшие глаза. Прикоснувшись губами ко лбу азари, мужчина утвердительно кивнул Грейсону, слегка улыбаясь, и осторожно дотронулся пальцами свободной руки до плеча Кайдена.     - Пожалуйста, расскажи ему все, Кайден, - несмотря на весь бардак, что был в голове Шепарда, он почувствовал – Аленко заметно похолодел к нему. Когда он коснулся своего лучшего друга, то биотик больше не смотрел на него. Ему нужно было разобраться в ситуации и, наконец, принять реальность, перестать сомневаться в брате и пообщаться с Лиарой. Раз она смогла так быстро простить его и забыть все обиды, всю боль, что они причинили друг другу за последний месяц, значит и у него получится, если Кайден поймет все до конца с ее помощью. Может быть, из-за нынешних событий он просто не до конца осознавал, что на самом деле происходит, ведь практически ни на что у него не хватало времени. Мысленно Кайден укорил себя за то, что не интересовался проблемой Лиары так глубоко, насколько это возможно, поэтому это и ставит его сейчас в тупик.     - Хорошо. Если ты доверяешь ему – я введу его в курс дела, - кивнул полковник и направился в сторону выхода к Гаррусу, едва сдерживая непонятное чувство усталости, замешательства и полной опустошенности, которое вдруг накрыло его с головой.     - Грейсон, следуй за ними. Я уверяю тебя, все будет в порядке, - в голосе Джона слышится плохо скрываемая тревога, он хриплый и дрожащий, но все еще не потерявший своей неизменной твердости.     Кайден встречается взглядом с Гаррусом, и Вакариан понимает все без слов. Он дожидается, пока Грейсон двинется и пропускает его вперед. Дрейк в последний раз оглядывается назад, успокаивается, оставляя Лиару и Джона наедине, отбросив в сторону все посторонние мысли. Парень даже не пытается догнать Кайдена, который широкими шагами идет впереди на расстоянии нескольких метров, а ровняется с турианцем, поднимая голову, чтобы посмотреть на него вблизи.     - Значит так, - неторопливо начинает Гаррус, когда они заходят в лифт и устремляются вниз под тяжелое дыхание Аленко, стоящим за их спинами. – Так как наш полковник не в духе, я расскажу тебе всю историю, потому что по твоему выражению лица даже дураку будет ясно, что ты до ужаса хочешь понять все произошедшее пять минут назад.     Кайден проигнорировал слова турианца, однако со скрипом стиснул зубы и закатил глаза. Раз уж Гаррус сам вызвался все объяснить Дрейку, то пусть отныне эта забота перекладывается на его плечи. Больше всего мужчине сейчас хотелось приехать домой, забыться в объятиях Джек, увидеть мирно спящего Антареса и самому немного отдохнуть, ибо утром как обычно ему предстоял довольно ранний подъем. Главное не сорваться ни на кого из друзей или близких, потому что все события, произошедшие накануне, неожиданно выбили из него весь дух.     - Как ты, вероятно, знаешь, Джон Шепард и Лиара Т’Сони вместе уже очень давно. Два года назад они поженились и были счастливы как никогда прежде, потому что в их жизни все начало налаживаться. Еще, вероятнее всего, ты также знаешь, что азари не могут иметь детей другой расы, кроме как своей собственной, - выходя из лифта, Вакариан на мгновение прервался и быстро оглядел полутемную и пустую стойку регистрации. – Я не случайно начал издалека, нужно узнать все сначала, чтобы действительно понять.     - Так что же все-таки произошло? – Дрейк распрямил плечи и продолжал заинтересованно смотреть на Гарруса снизу вверх, будто от его ответа зависела жизнь Грейсона – настолько сильно ему не терпелось услышать продолжение.     - Так получилось, что Лиара вынашивает двух детей, один из которых человек, - угрюмо продолжил вместо него Кайден и нахмурился, не глядя на них. – За всю историю существования расы азари такого никогда не случалось - это нонсенс, феномен, невероятный случай. Естественно, это привело всех нас в шок, а особенно Шепарда, ведь никто не знает, что вообще можно ожидать от этого.     - Неизведаное всегда пугает людей, они боятся того, чего не понимают. Я не стану утверждать про всех, но большинство именно так себя и ведут. Джон тоже не стал исключением, - турианец глубоко вздохнул, открыл дверцу аэрокара и подождал, пока Кайден усядется первым. На водительском сидении уже был Джокер, который смотрел на них с крайне заинтригованным видом.     - Ну, как все прошло? Судя по тому, что Лиары с вами нет, она все-таки осталась с ним, - заключил довольный Моро, одновременно ухмыляясь. – Ой, а кто это тут у нас?     Расположившись рядом с мужчиной на пассажирском сидении, Дрейк поспешил протянуть ему руку и приветливо улыбнуться. Он также был наслышан о Джокере, легендарном пилоте "Нормандии" и уже видел его раньше вместе с Гаррусом и Кайденом, поэтому ничуть не смутился веселому настрою своего нового знакомого. Даже погруженный в свои мысли полковник Аленко, который продолжал хмуриться, заметно расслабился, когда Моро начал отшучиваться в своей привычной манере и активно обсуждать, какую хорошую взбучку они задали Шепарду.     - Приятно познакомиться, Дрейк. Я - Джефф Моро, зови меня просто Джефф. Друзья Джона – мои друзья, - Джокер крепко пожал его руку в ответ. – Отвезем домой сперва Кайдена, хорошо?     - Конечно. И еще кое-что... я не совсем ему друг, сэр... – на мгновение забылся Грейсон и поспешил исправиться. – Джефф.     - Насколько я слышал, больше месяца ты присматривал за Шепардом и был его персональной нянькой, - он усмехнулся, качая головой, и плавно поднял аэрокар в воздух. Уже через пару минут они мчались по ночному Ванкуверу и улетали за город, к устью залива, где жил Кайден вместе со своей семьей практически на побережье Тихого океана. – Это ли нельзя назвать дружбой и преданностью?     - Я всего лишь выполнял свой долг, - Дрейку казалось, что рядом с таким жизнерадостным человеком невозможно было впасть в уныние или отчаяние – настолько он был светлым и легким на подъем. – Он действительно страдал, был подавлен, а я не знал, как ему помочь. Я ничего не сделал...     - Ты хороший человек, Шепарду очень повезло, что ты так вовремя оказался рядом, потому что никого из нас он и видеть не хотел, - тихо сказал Кайден, тяжело вздохнув и заставив Джокера мгновенно помрачнеть. – Мы все переживаем за него и Лиару, они – наша семья, опора и поддержка.     - Если честно, то я немного не понимаю. Вас не связывают родственные узы, пусть вы и знаете друг друга уже довольно долго время. Вы считаете капитана своим братом?     - Ты слышал, как мы говорили с ним, ты должен понять, что мы никогда не оставим и не отвернемся от него, как бы там ни было, - полковник не отрывал задумчивого взгляда от темного леса за окном, а Гаррус вторил ему, качая головой. – У всех нас бывают темные времена, Грейсон, и от того, как ты с ними справишься, зависит твое будущее. Никто не должен остаться забытым, одиноким и погрязшим в собственной боли...     - Кайден всего лишь хотел сказать, как мы все благодарны тебе, а не устраивать драму из трех актов, - закатил глаза пилот и усмехнулся. Аленко даже не обратил внимания на его высказывание и был слишком погружен в свои мысли. – Ты молодчина, парень, продолжай в том же духе!     - Ну, если у нас все образовалось, то почему бы не отметить это? – Гаррус подвинулся к ним поближе, одаривая мужчин широкой улыбкой во все мандибулы и сверкая глазами.     - Отличная идея, ты просто гений! – Джефф разводит руками и задорно смеется, вызывая у Дрейка ответную улыбку и заставляя его расслабиться в кресле. – Старик, ты не поверишь, но я готов прямо сейчас расцеловать тебя!     - Значит, все решено, в пятницу мы устраиваем вечеринку, к тому же, мы уже сто лет не собирались все вместе, - турианец потрепал Моро по плечу, повернул голову и подмигнул Грейсону: – Мы с Джеймсом все организуем. Ты тоже приглашен, и никаких отговорок.     Дрейк и не думал противиться, он был рад куда-то выбраться помимо работы и дома, отдохнуть, выпить и поближе познакомиться с командой Шепарда. На удивление ему было так легко и хорошо с этими двумя, что он практически позабыл о своих тревогах и заботах. Он влился в непринужденное обсуждение предстоящей вечеринки и не заметил, как быстро пролетела дорога к дому полковника Аленко.     Свет горел лишь у широкого крыльца, небольшая посадочная площадка была бы практически не видна в темноте, если бы не яркие огни фар аэрокара. В воздухе ощутимо запахло солью, и Дрейк почувствовал теплый океанский бриз, ласкающий разгоряченную кожу своими нежными прикосновениями. Кайдену можно было позавидовать, потому что прямо на его заднем дворе практически располагался прекрасный песчаный берег, а дальше – манящий океан, которому не было видно ни конца, ни края. По другую сторону над ним возвышались многовековые деревья и густая лесная чаща, громко шелестящая листьями, напоминающим по звуку непрерывный шепот. Грейсон подумал, что он бы с удовольствием провел целый день в лесу с самим собой, без людей, связи и общения с кем-либо, с упоением вдыхал бы свежий запах хвои и травы, не прекращая наблюдать, как солнечные лучи пытаются проникнуть к земле через широкие ветви высоких деревьев.     - Спасибо, что подбросил, Джефф. До скорого, ребята, - проговорил полковник Аленко, даже не взглянув на друзей, и пулей выскочил из аэрокара, быстрым шагом направившись к дому.     Джокер поджал губы и посмотрел в зеркало заднего вида, провожая Кайдена взглядом. Гаррус нахмурился, озабоченно почесал гребень и откинулся на спинку сидения. Лишь Дрейк остался в полном непонимании, словно он единственный, кто удивился такому поведению полковника, ведь когда Кайден говорил с Шепардом, то был совсем другим: решительным, сильным и преданным Шепарду. Что могло поменяться меньше, чем всего за один час?     - Ну что, теперь отвезем тебя? – проследив за тем, чтобы Кайден зашел в дом, пробормотал Джокер, едва слышно вздохнул и не спеша начал взлетать. – Ты как?     - Я в порядке, но просто я не понимаю... Что произошло между капитаном и полковником, отчего они так странно ведут себя друг с другом?     - Значит, ты заметил... – неловко отвел глаза пилот. – Кайден очень расстроился из-за того, что Джон больше месяца не вспоминал ни о нас, ни о Лиаре тем более. Нет, мы все были шокированы в какой-то степени, но Кайдена это поразило больше всего. Мы больше не могли видеть, как страдает Лиара, не могли заставить его передумать, ведь он упрямый как баран.     - Лиара простила и поняла его, потому что она больше всего на свете любит его, несмотря ни на что. Кайдена и Джона связывают братские, тесные узы, и Аленко просто поверить не мог, что Шепард будет вести себя подобным образом и опустится так низко, - Гаррус задумчивым голосом продолжил за него. – В какой-то степени я понимаю его чувства: сейчас он растерян, он в замешательстве, не зная, как реагировать на все это. Ему просто нужно время.     - Ну вот, теперь и ты драму разводишь, - фыркнул Джефф и вновь закатил глаза. – Что ж за манера у вас: при близком знакомстве с людьми рассказывать что-то с таким лицом и таким голосом, будто кто-то помер? От этого же можно в депрессию впасть, не меньше!     - Ну-ка тихо там! Ворчишь как старик, вечно тебе все не по нраву, - турианец не захотел остаться в долгу, деловито закинул ногу на ногу и прищурил один глаз.     - Не слушай его, Дрейк, - захохотал Джокер и сразу же одарил Гарруса недовольным взглядом, когда обернулся к нему. – Вот я, например, всегда придерживаюсь позитивной воодушевленной позиции в жизни, а им только дай лишний раз пострадать да слезы полить.     - Ага, рассказывай, но вот как только мы направились к Шепарду, ты сразу поджал хвост и предпочел подождать на улице, - усмехнулся Вакариан, чем вызвал бурную реакцию пилота на свое высказывание:     - Вообще-то я не пошел туда ради своего и вашего блага, ибо я все еще больной человек, не забыл?! Он и так зверем смотрел на меня в наши последние полеты вместе, я же не дурак, чтобы лезть под горячую руку.     - Согласен, лежачих не бьют. Шепард никогда не пошел бы против этого правила, - в голосе турианца слышалось легкое злорадство, он готов был рассмеяться над одним только насупленным выражением лица Джокера.     - Ах, так? Ну, погоди у меня, Вакариан, я хоть и инвалид... - мужчина специально сделал ударение на последнем вздохе и нарочито жалобно вздохнул, - но ты, поверь, отхватишь по полной программе. Я даже Джеймса не поленюсь позвать, чтобы он мне помог тебя отделать.     - Будешь просить Вегу драться за тебя, словно благородного рыцаря в сияющих доспехах? О, как низко вы пали, мистер Моро...     - Даже и не мечтай! - наконец, Джефф вновь громко рассмеялся, а его задорный смех подхватил и Гаррус. Они часто любили поспорить друг с другом, но делали это только любя, не выходя за границы дозволенного. Если в такие моменты к ним присоединялся азартный Джеймс, то дело всегда доходило до различных соревнований друг с другом: сппаринг, армрестлинг, стрельба, в кого больше войдет выпивки, прежде чем тот отключится. По понятным причинам, Моро не участвовал в их активной физической деятельности и был судьей, однако, пили они вместе с удовольствием и со смехом наблюдали, как Вега постоянно сваливается со стула в пьяном угаре всего лишь после третьего шота текилы. Надо было отдать должное парню, он прекрасно знал, как быстро алкоголь воздействует на его организм, но все равно каждый раз не оставлял попыток обойти Гарруса и Джеффа.     Когда аэрокар приблизился к дому Грейсона, тот ощутил укол грусти и пустоты внутри себя. Ему ужасно не хотелось покидать эту дружелюбную и теплую атмосферу, которую создали Гаррус и Джефф. В одиноком, холодном доме его никто не ждал, ему всегда не к кому было спешить, поэтому гнетущее чувство возвращения в суровую реальность поглотило его с головой, но он старался держать свои эмоции под контролем, чтобы не смутить их еще больше после того, как они неважно попрощались с полковником Аленко.     - Большое вам спасибо, что подвезли меня, - через силу улыбнулся Дрейк, тайно надеясь, что улыбка получилась вполне искренней. – Мне было очень приятно познакомиться с вами.     - Это взаимно, сержант. Мы также были рады познакомиться с тобой, - Гаррус одарил его ответной улыбкой, и он убедился, что они ничего не заподозрили.     - Не забудь про пятницу, иначе мы тебя из-под земли достанем, - усмехнулся Моро, несильно хлопнув Дрейка по плечу. – Ты классный парень и отлично впишешься в наш коллектив.     - Благодарю вас за теплые слова. До встречи... - всего лишь на секунду Грейсону показалось, что необъяснимая тоска отошла на второй план, однако это было всего лишь иллюзией. Стоило ему выйти из аэрокара и ступить на твердую землю родного дома – чувство одиночества усилилось в разы. Ему все равно рано или поздно пришлось бы отправиться домой, и страшно было признаваться самому себе, что он проникся сплоченным духом этой необычной команды, этой большой, странной и самоотверженной семьи, которая готова сделать все возможное ради друг друга.     - Дрейк, не забудь про вечеринку! – вдогонку крикнул пилот, забавно, почти по-детски, помахал рукой в знак прощания и улыбнулся ему. Дверь аэрокара медленно опустилась, а Грейсон даже успел расслышать, как Вакариан снова начинает спорить с ним на тему: "Почему ты постоянно докапываешься до бедных людей, от тебя уже никакого покоя нет".     Еще пару минут Дрейк провожал аэрокар взглядом, пока его красные огоньки в ночном небе окончательно не скрылись вдали. Вместе с ними улетела его воодушевленность и радость к жизни, которые он не ощущал уже довольно долго время. Грейсон так старался избегать всего, что могло бы связывать его с прошлым, но оно неизбежно настигало с каждым днем, ввергая его в безмолвный ужас. Он так долго не чувствовал себя нужным и любимым, что совсем отвык от этого чувства, сейчас саднящего у него в груди подобно ловушке, в которую Дрейк сам себя и загнал.     С огромным усилием сержант заставляет себя волочить ноги к входной двери. Его голова будто потяжелела и стала каменной, а сердце, казалось, превратилось в стеклянный, хрупкий кристалл. Единственное, что ему оставалось – это забыться во сне на несколько часов до утра, пока рассвет как обычно не заглянет в его окно и не поможет ему справиться с новым днем. По крайней мере, ему было к кому ехать с самого утра, а остальное было не столь важно.     Нельзя забывать о главной цели, которая с каждым днем медленно, но верно вела его вперед. И пока эта цель будет вполне ощутима, то надежда достичь ее абсолютно точно умрет последней...