И сама смерть не посмеет встать перед ним

    - Сегодня просто прекрасный день. Я уверен, ты был бы рад оказаться сейчас здесь, с нами.     Бронзовый памятник Андерсона продолжал улыбаться Шепарду всей своей теплой, искренней и знакомой улыбкой, но его вечный взгляд был устремлен к ясному небу над их головами. В этом небе уже почти три года нет войны, и оттуда за живыми присматривают те, кто отдал свою жизнь за жизнь другого. Те, кто невзирая на страх и отчаяние продолжали сражаться до последнего вздоха. Одним из таких людей был Дэвид Андерсон. Самый первый капитан Нормандии, один из лучших друзей и человек, который заменил Шепарду отца.      Каждый тоскует по-своему. У кого-то это печаль о чем-то потерянном, унесенном ветрами времен, стертым жестокими поступками некогда близких людей. Кто-то скучает по тому, кого давно не видел, но его сердце полнится верой и хрупкой надеждой на еще один шанс встретиться. Кто-то вспоминает прошлое. Хорошее прошлое, светлое и яркое, но такое, которое уже не вернешь никакими силами и никакими способами. И Шепард один из тех, кто забывает жить сегодняшним днем и хочет вернуть прошлое. Именно прошлое без войны. Но Джон осознает, что в том прошлом у него не было семьи, и никто не любил его так, как любила его она. Команда, с которой он останется до конца. Поэтому он чаще стал приезжать в Лондон, родной город Андерсона, к этому памятнику, воздвигнутому совсем недавно по инициативе Шепарда, адмирала Хакета и экипажа Нормандии. Они просто не могли не почтить его память таким скромным жестом, но пусть теперь все, кто проходит мимо, смотрели на монумент и знали, что Землю защищал самый храбрый и несломленный человек в Альянсе.     - Мы военные, не можем жить без боя, поэтому завтра отправляемся сражаться. Кайдену очень грустно и не хорошо, он так переживает за Джек и не может найти себе места. Я не могу оставить его в беде…     - Джон? У тебя все в порядке? – тихий голос Лиары заставил его обернуться и улыбнуться ей, кивнув головой. - Мы потеряли тебя. Скоро улетаем в Торонто, нужно подготовиться к рейду.     - Ты же не едешь с нами, верно? – с надеждой спросил он, взял ее за руку, когда азари приблизилась, и прикоснулся губами к ее лбу.     - Скорее всего нет. Кайден попросил нас присмотреть за Джек. Со мной останется Тали, Сью и доктор Чаквас на всякий случай. Ее срок подходит к концу, нельзя оставлять Джек одну, - заключила в ответ Т’Сони и подняла взгляд лазурных глаз к памятнику Андерсона.     - Да, так мне будет спокойнее за всех вас. Мы отлучимся всего на пару дней, так что ничего страшного не случится.     Она промолчала, все еще не сводя глаз с монумента перед ними и легонько сжимая привычную теплую руку своего капитана. Эти драгоценные мгновения между ними превратились в неразрывную нить, связь двух душ. Пройдя миллионы дорог, прожив миллионы жизней, они возрождаются, они воспарят словно птицы, оставив этот след в вечности. Об этой любви будут говорить, ее будут помнить, и они смогут гордиться этим чувством посмертно, оставляя его в веках. Они через столько прошли вместе, держась плечом к плечу и не отступая ни на шаг от истинной судьбы. Кто мог знать, что спустя несколько лет Лиара и Джон буду стоять здесь, вспоминать тех, кого нет и устремлять глаза в голубое небо, навстречу бессменной улыбке Андерсона?      Бесконечные километры зданий Лондона. Они тянутся к совершенному, они тянутся в самую высь, желая познать световую завесу небесного времени. Шепард неустанно наблюдает за разливающейся краской солнца, которая окрашивает город в самые яркие цвета, желая оставить последний след, внедрить свой богатый золотом образ в темноту его затуманенного разума. Осветить самые темные уголки переулков его мыслей, чтобы понять, почему Лиара Т’Сони до сих пор молчит. Он хочет нарушить молчание, однако смотрит на нее и пытается догадаться.     - Знаешь, мне нужно тебе что-то сказать… - наконец произнесла азари, громко вздохнула, видимо, набрав в легкие побольше воздуха, и повернулась лицом к Джону, сжимая его ладонь сильнее. Ее явно что-то очень беспокоило – по одним глазам и непривычному поведению это можно было бы понять сразу.     - Да? Я слушаю тебя, - Шепард положил обе руки на ее плечи и нагнулся к Лиаре, но тут послышался крик со стороны выхода из этой рощи, в которой установили памятник:     - Ну сколько вас можно ждать, ребята?! Мы улетаем, шевелите задницами! – это Джокер и Рекс махали руками издалека, они тоже решили составить компанию капитану вместе с Трейнор, Сью и Явиком. Сейчас их путь лежит обратно в Торонто, куда созвал их всех адмирал Хакет более недели тому назад. Приедут Гаррус с Тали и детьми. Вся семья соберется снова в одном месте, городе, который основательно изменил практически все жизни в команде.     - Хм… Я пойду к ним, выиграю тебе еще пару минут, - Лиара словно вышла из ступора, помотала головой, еще раз глубоко вдохнула в себя свежий воздух и легонько чмокнула Шепарда в щеку. – Иначе самого взбалмошного пилота и вождя кроганов будет не остановить.     - Совсем обнаглели. Уже на собственный корабль подгоняют, - хохотнул он, похлопав азари по плечу и погладив ее напоследок по щеке. – Мы поговорим позже, ладно?     - Конечно. У нас еще будет много времени, - уверенно кивает Т’Сони, делает пару шагов назад, продолжая внимательно смотреть в его глаза цвета холодной стали, в которых теперь обитает рядом друг с другом только свет яркого солнца и призрачное сияние далеких звезд.     - Целая вечность?     - Целая вечность, капитан Шепард.     И она медленно уходит навстречу друзьям, будто разом избавилась от своей непонятной тревоги. Откуда-то из-за спины Рекса выскакивает маленький кроган, его первый сын, Мордин. Он бежит навстречу азари и так быстро перебирает короткими ножками, что чуть ли не спотыкается от радости. Этот сорванец был так не похож на отца – очень добрый, ласковый и миролюбивый. Но и этот пример одновременно доказывает, что кроганам не зря дали шанс на излечение смертельного генофага. Пусть все великие воины Галактики станут такими же добрыми и терпимыми как малыш Урднот Мордин, названный в честь великого саларианского ученого, тоже отдавшего свою жизнь во имя мирной жизни и процветания кроганской расы.     - Смотрите, как они счастливы. Разве это не стоит того? Разве могли они представить, что все сложится вот так? – Джон не перестает ласково улыбаться и смотрит, как младшего крогана Т’Сони взяла за руку, а тот увлеченно рассказывает ей о своих приключениях. С Зораном и Тессой они очень сдружились, хотя у Зорана поначалу проявлялось какое-то подсознательное опасение Мордина. И сейчас, спустя несколько лет, они втроем уже не разлей вода. Команда часто шутит, что скоро в их веселой компании ожидается прибавление еще одного человека. А уж он будет великим биотиком, и еще покажет всем турианцам, кроганам и кварианцам высший класс - в этом не сомневался никто.     Ему вновь и вновь казалось, что все те, кто покинул его когда-то, там, на боле боя со Жнецами, появились здесь, чтобы поговорить с Шепардом по душам. Их голоса звучат глубоко в нем, они буквально везде и сопровождают Джона, куда бы тот ни отправился. Именно эта вера в ушедших помогает капитану пережить ужас войны и больше не просыпаться по ночам в холодном поту от пугающих, кошмарных, громадных тел Жнецов, которые сминают все живое на своем пути. Шепард еще продолжает верить, что в один прекрасный день, закончив свой долгий путь, он отправится к неизведанным звездам и встретит их там.     - До свидания, мои друзья, - медленно произносит Шепард, отдает честь бронзовому Андерсону с навсегда застывшей улыбкой на губах, а взгляд его был устремлен вверх, на ослепительно-голубое небо без единого облака. Джону очень хочется, чтобы все они вернулись, но с легкой досадой понимает, что это невозможно. – Сегодня просто прекрасный день. Я уверен, вы были бы рады оказаться сейчас здесь, с нами. Но я верю, что вы рядом. Мы всегда будем помнить о вас, пока забвение не коснется нас. Всегда.     Его серо-голубые глаза в последний раз оглядывают монумент, дыхание становится тише, мир вокруг него вновь приходит в былой ритм шума и суеты, а затем капитан не спеша разворачивается и уходит прочь. Ему одновременно и больно, и хорошо – эта адская смесь терзает душу Джона подобно кислоте. Отмахиваясь от ненужных мыслей, которые навязчиво подкрадываются в подсознание, Шепард мельком оборачивается назад, к Андерсону, и… ему становится легче. С новыми силами мужчина продолжает свой путь вперед и старается держать голову как можно выше, сжимая кулаки как можно сильнее. От страха, от боли, от счастья и радости. От всего на свете.     Ночью, когда они вернулись в Торонто, чтобы подготовиться к завтрашней встрече с Хакетом и отлетом в рейд, Шепард вдруг ощутил, что дико устал за этот напряженный день, да и правая нога уже начинала изрядно ныть. Гаррус и остальные прибудут только утром, поэтому у них есть несколько часов для отдыха. Им всем нужна передышка на некоторое время.     Сью и Джокер остались на Нормандии, Трейнор пожелала задержаться в городе по своим делам, а я Явик отказался ехать с ними в аэрокаре и пошел до апартаментов пешком. Джон нисколько не переживал за протеанина – при надобности суровый Явик в ночи сможет напугать своим видом кого угодно, поэтому и опасность ему не грозит. Вега, Кайден и Джек помахали им с Лиарой руками в знак приветствия, капитан ухмыльнулся, замечая, что Джеймс вновь увлек ребят своими историями о программе N7, выпускником которой он недавно стал. Молодой капитан-лейтенант рассказывал так искусно, отчего Кайден и Джек слушали его с удивительным интересом. Рука биотика поглаживала живот своей жены, и губы Шепарда тронула усталая улыбка – уже совсем скоро в их команде намечается достойное пополнение. Майор Аленко будет отличным отцом и сможет подарить своему ребенку светлое будущее без войны и смертей. В конце концов все они сражались за это светлое будущее, где их потомки будут жить и процветать, восстанавливая города и планеты из руин.     Лиара чувствует, что Джон немного утомился, она видит в его глазах одновременно любовь, горящую с желанием. Сейчас капитан почти полностью расслаблен и зверь внутри него тихонько выжидает своего времени. Вот уже в гостиной погас свет, на Землю полностью опустилась летняя ночь, экипаж разошелся по комнатам и начал укладываться.     Вдруг, на плечи мужчины ложатся руки, а через секунду Лиара садится рядом с ним. Он обнимает её за плечи и целует в висок. Она улыбается и берет его за руку, прикоснувшись к обжигающим губам. На её поцелуй он отзывается еще страстнее, но она настойчиво продолжает сводить Шепарда с ума. Одной рукой мужчина забирается под её одежду и резким движением стягивает её с азари, продолжая гладить по мягкой коже и ласкать каждую клеточку тела. Она выгибается, как дуга, и все предметы одежды слетели с них так быстро, что они и не замечают. От прикосновений горячих пальцев Джона, её начал бить озноб. Капитан чувствует это и придвигается так близко к ней, насколько можно. Переставая соображать, что он творит, Шепард словно на магните впился в губы Лиары. Это было какое-то безумие, охватившее их обоих разом.     А дальше… дальше были только его сильные руки, сжимающие её в объятиях, губы мужчины, исследующие каждый сантиметр тела азари, хриплое дыхание, обжигающее её кожу. Джона словно не было. Он растворился в чувствах и ощущениях.     Весь окружающий мир сузился до размеров многострадальной кровати, на которой были только Джон Шепард и Лиара Т’Сони. Всё, что выходило за эти узкие рамки, поглотила тьма… или свет… им все равно. В темноте лишь иногда в свете неполной луны виднелись его совершенные мускулы, перекатывающиеся под кожей, когда он обнимал ее.     Краткий миг – и Джон оказывается на ней, но вес его тела не причиняет ей неудобств. Исступлённо проводит руками по её животу, дотрагивается до изящной шеи… И капитану кажется, что его мозг сейчас взорвётся от переполняющих эмоций… Или это сердце? Оно колотится так, как будто вот-вот пробьёт себе путь наружу… Поцелуй… Настолько горячий, что им не хватает кислорода. Впрочем, Шепард уже давно не дышит в обычном понимании этого слова. Лиара снова выгибается всем телом навстречу своему, они больше не могут ждать…     - Я люблю тебя, - хрипло шепчет Т’Сони, когда ноги обвивают талию мужчины.     Он хочет ответить, хочет сказать, что тоже очень любит её, но его язык не слушается. Из груди Джона вырывается только тихий стон напополам с рычанием.     - Тебе больно? – Шепард по привычке на секунду замирает, в затуманенном взгляде любимой появляется беспокойство.     Азари отрицательно мотает головой, и он изо всех сил притягивает её к себе. Больно... Какое странное слово… И как оно не похоже на то, что они оба чувствуют именно сейчас…     Такое упоительное ощущение целостности… С ней и с самим собой… Как будто всё встало на свои места. Кусочки головоломки сложились. Больше не нужно никуда идти, ничего искать… Всё, что Шепарду нужно – здесь, с ним, навсегда.     В какой-то момент его мозг всё же взрывается… Или это снова не он? Такое чувство, что Джон – уже не Джон, а миллионы маленьких огоньков, разлетающихся в небе подобно искрящемуся салюту. Наверное, звёзды… Но вряд ли звёзды могут ощущать такое счастье. Настоящее, безграничное счастье…     Спустя несколько секунд мужчина с каким-то звериным рыком делает последний рывок и замирает. У Лиары такое лицо, как будто она вот-вот потеряет сознание. Наверное, так же точно выглядит и он.     Они чувствуют себя, как растаявшее мороженое, растёкшееся по асфальту. Аморфными, почти бесплотным. Капитан не может пошевелиться, не может даже закрыть глаза. Он совершенно обессилен. Как обычный человек, совсем как человек…После всего, что Шепард пережил вместе с ней, после всех испытаний чувствовать себя человеком – это самое драгоценное ощущение. Это значит, что он изменил ни себе, ни своим принципам, ни своей вере, ни надежде, что упорно двигали его вперед. Это значит, что в нем еще остался тот самый человек, который был "до войны". И только сейчас Джон осознал, что все-таки сохранил его несмотря ни на что.     - Я очень тебя люблю, родная, - Шепард шепчет эти слова так горячо, отчего Лиара инстинктивно сама прижимается к его груди, а он крепко обнимает ее, гладя по щеке.     - Я тоже очень тебя люблю. И, казалось, ждала тебя все свои сто двенадцать лет. Сквозь года и расстояния. Теперь… ты здесь, со мной – я смотрю на тебя и жалею, что век азари так долог, - в темноте Т’Сони шумно вздохнула, но капитан не сумел полностью разглядеть выражение ее лица. – Я никогда тебя не отпущу. И ты никогда не умрешь для меня.     - Нет. Мы не умираем. Умирает время. Проклятое время. Оно умирает непрерывно. А мы живем. Мы неизменно живем. Когда ты просыпаешься, на дворе весна, когда засыпаешь — осень, а между ними тысячу раз мелькают зима и лето, и, если мы любим друг друга, мы вечны и бессмертны, как биение сердца, или дождь, или ветер, — и это очень много. Мы выгадываем дни, любимая моя, и теряем годы! Но кому какое дело, кого это тревожит? Мгновение радости — вот жизнь! Лишь оно ближе всего к вечности, - в его оптимистичном голосе не послышалось ни капли отчаяния или мысли о том, что он, несомненно, покинет этот мир раньше Лиары. Джон знал, что это неизбежно, поэтому не боялся. У них впереди еще целая жизнь, и прожить ее с печальными мыслями о смерти никак не хотелось. Лишь мгновение – это все, что они имеют.     - Да, ты прав. Именно этот миг должен быть больше всего дорог для меня и тебя, - согласно кивнула азари, посильнее прижалась к телу любимого мужчины и уткнулась носом в его грудь, шумно вдыхая родной до боли в легких запах, словно пытаясь забыться на пару секунд. – Знаешь, недавно мне приснилась моя мать… Она говорила о тебе.     - Поделишься со мной?     - "Ему всё равно придётся испробовать горечь смерти. Или от меча, или подтачиваемый временем, он умрёт. А для тебя не будет утешения — утешения, которое облегчит его уход. Он умрет, а образ величия короля людей восстанет, не тускнеющий перед концом мира. Но ты, дочь моя, ты будешь продолжать жить во тьме и горечи. Когда будет спускаться ночь, так ты и будешь существовать, связанная своим горем под угасающими деревьями, пока весь мир не изменится и отпущенные тебе годы не будут сожжены дотла"…     - Послушай, давай больше не будем думать об этом? – тему надо было сменить, причем сменить очень быстро, что Шепард и постарался сделать. Нельзя допустить приход новой волны боли, и он уже пожалел о своем дурацком вопросе, не обращая внимания на слова Лиары. Никто больше не умрет, никакие силы не сумеют прорваться мимо Джона, который стеной готов стоять за своих близких. – В Лондоне мы с тобой не договорили. Ты хотела мне о чем-то рассказать?     - Да… Это очень важно, - шумно сглотнув, Лиара вдруг высвободилась из объятий капитана, приподнялась и села ровно, пряча глаза от него. – Я…я…     - Все хорошо, не тревожься. Что тебя мучает? – поспешил успокоить ее мужчина, накрыл ее ладонь своей и прислушался к Т’Сони еще внимательнее, еще не подозревая, что дальнейшие слова любимой в корне изменят его жизнь.     - Хорошо, хорошо, - ей хватило буквально полминуты, дабы привести дыхание в порядок и сжать руку в кулак. – Шепард... я беременна…