И сама смерть не посмеет встать перед ним

    - Что? – он не верил своим ушам, застыл, будто его статую выковал самый искусный мастер на свете, и, видимо, перестал даже дышать, сверля потемневшими серо-голубыми глазами одну точку.     - Я не хотела тебя шокировать, прости… - Лиара виновато опустила глаза и сразу же притихла. Она ожидала от Шепарда именно такой реакции: ступор, забытье, бессознательное состояние. Но ей все равно очень хотелось узнать, о чем он думает прямо сейчас.     Мысли Джона разлетаются в голове подобно стайке маленьких испуганных птичек. Первые несколько минут капитан всеми силами старается осознать сказанное его любимой Лиарой, однако мысли и не думают собираться вновь в единое целое. Подсознание довольно усмехается, подмечая про себя, что такое растянутое молчание Т’Сони было совсем неспроста. При каких-либо других важных причинах она бы немедленно сообщила ему, хотя в этой ситуации, признаться, ей было страшно сказать Шепарду эту удивительную новость. Чего азари боялась? Его реакции? Его поведения? Его сомнений? На ее душе стало немного легче, и она продолжала украдкой наблюдать за Джоном, который вообще застыл на целую вечность.     - Я и мечтать не мог, чтобы у меня мог быть ребенок. Мой родной ребенок. Это… это просто замечательно, - через некоторое время Шепард оживает, медленно поворачивает голову к Лиаре и чуть рассеянно улыбается, одаривая ее своим прежним теплом и восторгом. Его хрипловатый баритон становится мягче, мужчина глотает скупую слюну и тут же притягивает Т’Сони к своей груди, громко и облегченно вздыхая.     - Боже, родная, я так рад, - великий капитан Шепард не сразу замечает, что по его щекам непроизвольно катятся крупицы слез. – Я так рад…     - Ты что, плачешь? – азари ласково усмехается, вытирает дорожку слез большими пальцами и нежно гладит по небритой щеке мужчину, что сейчас смущенно шмыгает носом, но продолжает счастливо улыбаться ей во все тридцать два зуба.     Губы сами потянулись ему навстречу. Опаленные безумным и странным желанием, они податливо двигались в такт его собственным. Горячий, жадный и требовательный поцелуй напрочь лишил Лиару способности думать и чувствовать что-либо еще, кроме губ капитана, терзающих ее этим поцелуем. Пожалуй, еще никогда Джон не целовал ее так сильно и крепко. Счастье наполнило их до самых краев, и Шепард тихо рассмеялся, ласково улыбаясь, когда вновь обнял азари и заглянул в окно напротив. Полная луна приветливо вышла из-за туч, и в комнате стало настолько непривычно светло, что мужчина, наконец, сумел увидеть глаза Лиары – в них плескалось столько радости с облегчением, отчего сдерживать свои мысли и чувства уже было невыносимо.     - Спи, милая. Пусть тебе приснятся только светлые сны, - заботливо произносит он, когда они укладываются на боковую спустя несколько минут. – Это просто прекрасная новость, я даже не…     - Тсс, поговорим об этом утром, ладно? – Лиара притягивает Шепарда к себе и обвивает его своими ногами, устраиваясь на мускулистой груди. – Сегодня был трудный день.     - Спокойной ночи, миссис Шепард, - и хотя Джон уже проваливается в сон, он успевает послать вдогонку нарочито серьезные слова, которые всегда заставляют ее улыбаться и не оставаться в долгу. Азари носила двойную фамилию, из-за чего капитан довольно-таки часто не упускал случая подшутить над этим.     - Спокойной ночи, мистер Шепард, - крепко сжимая его руку, она прикасается губами к его щеке, и сон одолевает ее невероятно быстро, буквально за считанные мгновения.     Но, несмотря на все радостные события, произошедшие сегодня, капитану почему-то вдруг приснился давний кошмар про мальчика в призрачном лесу с мрачными тенями. Этот мерзкий кошмар резко меняет свой пейзаж – теперь перед Шепардом раскинулся океанский берег с таким белым песком, что он напоминал россыпи снега. Экзотический пляж был на удивление безлюден, на него опустилась глубокая ночь, и только идеально ровный полумесяц приносил робкий бледно-желтоватый свет на всю эту живописную красоту. Слева чуть слышно шумел океан, аккуратные волны мягко лизали песок, горизонта невозможно было разглядеть среди практически сплошной темноты. Шепард внезапно осознал, что так и не построил просторный дом на берегу такого же океана на Земле, как всегда мечтал после войны. Его давняя мечта всплыла только сейчас, посреди ночного кошмара, как бы странно это ни звучало.     Внимание Джона привлекает какое-то движение далеко впереди. Высоковатая фигура, возникшая из ниоткуда, медленно шагала по песчаной косе широкого пляжа, засунув руки в карманы и пристально наблюдая за луной, как за путеводной звездой. Она неумолимо приближалась к Шепарду, а тот не смог сдвинуться с места, будто вкопанный. Что-то насильно заставляло его застыть и внимательно рассматривать странную фигуру, которая направлялась к нему.     Это был юноша. Высокий, в меру крепкий, сосредоточенный, очаровательный, очень привлекательный и сильно напоминающий капитану кого-то. Его темно-каштановые волосы сплелись между собой, на лоб упала небольшая челка, а глаза цвета чистой лазури буквально сверкнули в темноте, когда на них упал лунный свет. Одет он был в светлую рубашку парадной формы Альянса, закатал рукава до локтя и, похоже, снял все свои погоны и нашивки узнаваемого знака. На шее виднелась железная цепочка, предназначенная для солдатских жетонов, и мужчина машинально хотел было потянуться рукой к своим, но по-прежнему не мог шевельнуться. Его одновременно и напрягал, и настораживал этот непонятный сон, хоть он и не был похож на прошлые кошмары. Оставалось только не сводить глаз с незнакомца и держать ухо востро.     Юноша остановился напротив Шепарда на расстоянии примерно нескольких метров, однако, до сих пор не произнес ни слова, внимательно разглядывая Джона с ног до головы заинтересованным взглядом и поджав выразительные губы. Между его нахмуренных бровей залегла до боли знакомая морщинка, и капитан никак не мог вспомнить, где он мог видеть эти черты лица, походку, даже эти глаза. Все, что было до этого, все воспоминания – отсеялись за одно пролетевшее мгновение, поэтому прибегнуть к светлой памяти не получилось никакими средствами. Сейчас он мог лишь гадать.     - Не убивай меня. Пожалуйста, - ласкающий слух серебряный баритон парня заставляет капитана недоуменно изогнуть брови. – Я знаю, это тяжело, но прошу тебя, не убивай меня. Оставь меня в живых.     Шепард словно проглотил собственный язык – теперь не получилось выдавить из себя хоть звука, как он ни старался. Он беспомощно стоял перед очень и очень странным незнакомцем, от которого почему-то веяло чем-то родным и настолько близким, что Джон пришел в замешательство и бессильно вдохнул теплый воздух в легкие.     - Дай мне шанс, хорошо? Я надеюсь, ты поступишь правильно, - юноша опустил голову, как будто засомневался в чем-то, а потом легким движением сорвал свои жетоны с цепочки, висящие на шее под рубашкой, и протянул их капитану. – Так ты везде меня узнаешь. И я всегда буду с тобой.     Произнести даже элементарные предложения не получилось все равно, несмотря на то, что Шепард практически трезво оценивал обстановку и еще не потерял здравый рассудок, однако он ничего не смог ответить парню, лишь машинально сжимал его жетоны в своей руке, а глазах мужчины плескалось недоумение вместе с интересом и досадой. Разум упорно твердил, что чужака стоит опасаться, но сердце подсказывало – он не опасен и не причинит Джону вреда, наоборот, голос юноши звучал с глубоким уважением и искренностью. Глядя в глаза цвета океанской лазури, Шепард не увидел в них ничего, кроме обожания, преданности и бесконечной любви, так несвойственной никому, кроме одной единственной в Галактике. Лишь Лиара смотрела на него так все эти годы с самого первого момента, когда Джон спас ее на Теруме от лап наемников Сарена. И тут Шепарда вдруг осенило.     Капитану необычайно крепко сдавило горло. Он медленно разжал ладонь, в которой сжимал жетоны парня, через силу сморгнул непонятное наваждение и опустил помутненный взгляд вниз. Большой палец осторожно прошелся по мелко выгравированному на жетоне имени, а дыхание совсем окончательно сошло на нет. Все тот же разум упорно вопил, что такого быть на свете не может, однако, до жути любопытное сердце заставило продолжить внимательно рассматривать надпись и данные на обороте: "Шепард Леонардо, профессиональный военный код – N7, группа крови и резус-фактор - AB(IV) Rh-*, место рождения - Млечный Путь / Туманность Афины / Парнита / Тессия, Первая Азарийская республика, код личного подразделения Альянса – W5."     Джон едва удержался на собственных ногах, тупо уставившись в жетоны на своей ладони, и, казалось, потерял грань между реальностью и сном, от которого никак не может избавиться. Рука мелко задрожала, в груди засело отвратительное ощущение тревоги – теперь этот незнакомый юноша, что носил его фамилию, показался Шепарду еще более подозрительным и странным, весьма странным.     У вас никогда не было чувства, что ты забыл того, кого никогда не знал? Ощущение не из приятных: словно украли что-то сокровенное из самой сердцевины сознания. Это раздражающее до зуда под кожей чувство, что Шепард упустил кое-что важное, отчего причудливая мозаика в его голове совершенно не складывается.     - Ты пережил много смертей, слишком много для одного человека. Смерть - наш вечный попутчик. Она всегда находится слева от нас на расстоянии вытянутой руки, и смерть - единственный мудрый советчик, который всегда есть у солдата. Каждый раз, когда солдат чувствует, что все складывается из рук вон плохо и он на грани полного краха, он оборачивается налево и спрашивает у своей смерти, так ли это. И его смерть отвечает, что он ошибается, и что кроме ее прикосновения нет ничего, что действительно имело бы значение. Его смерть говорит: "Но я же еще не коснулась тебя! ", - размеренным, однако, мудрым голосом рассказывал парень и смотрел прямо в упор на капитана, поражая ярким цветом своих чертовски знакомых лазурных глаз. – В глубине души ты упорно винишь себя во всех смертях, случившихся на войне. Не надо, в этом нет твоей вины. Андерсон был прав – ты в любом случае не смог бы уберечь всех. Отпусти, просто отпусти и перестань себя корить. Смерть часть нашей жизни, ты когда-нибудь поймешь это. Но скоро у тебя появится шанс и возможность не дать кому-то умереть. Вспомни об этом, обязательно вспомни.     - Но кто же это? Что я должен сделать? – дрожащим шепотом спросил Шепард, пытаясь осмыслить все сказанное юношей только что.     - Помни: многое покажется тебе очень странным. Но разве ты сам – совершенно обычный? Ты пережил смерть. Ты пережил то, о чем многие представить себе не могут, - внезапно, он едва заметно усмехнулся, подняв уголки губ. – Не сдавайся с самого начала, тогда ты спасешь жизнь. Я обещаю.     Его светлые глаза будто в последний раз заглянули в глаза Джона, который застыл, подобно статуе, и боялся даже вздохнуть, дабы не нарушить свой сон и до конца выслушать слова незнакомца, потому что спасение любой жизни для капитана было превыше всего. Если есть возможность уберечь кого-то от смерти, то ее невозможно упустить. Да и был некий смысл доверять своим странным сновидениям, ведь они не один раз сбывались и предвещали что-то ужасное. Неужели это тоже говорит о том, что новая угроза снова показалась темной тучей на горизонте? Шепарду под силу не допустить этого.     Затуманенный взгляд Шепарда возвращается к парню, но того уже нет рядом – высокая фигура виднеется далеко в полумраке пляжа впереди, и ее никак не догнать, потому что отдаляется она с невероятной скоростью. Луна продолжает привычно освещать белый песок и бросать робкие блики на темную воду океана, все кажется настолько умиротворенным, словно ничего не произошло, словно этот сон никогда в жизни не снился Джону.     И капитан просыпается среди ночи так внезапно, отчего не успевает сдержать громкий выдох лишнего воздуха из легких. За окном только начинает рассветать, неужели он провел целую ночь в таком коротком сне? Ему потребовалось несколько минут, чтобы прийти в себя, помотать тяжелой головой, окинуть взглядом спящую рядом Лиару и, пошатываясь, встать с кровати. В глазах резко потемнело, отчего Шепард схватился за стену и тихо направился в сторону кухни. Нужно было промочить чем-нибудь горло и выйти на свежий воздух - после такого странного сна Джон стал сам не свой.     Теперь он отчасти понял Кайдена, ведь его мучили кошмары практически каждую ночь, об этом все знали и все сочувствовали. Его тревоги за Джек вылились во что-то невероятное, а мысли о скором отцовстве занимали всю его голову. Неудивительно, что майора так сильно уничтожали его собственные переживания. И никто не мог помочь Аленко справиться с ними, даже Джек, которая находилась в напряжении. Кайден не мог успокоиться, а вслед за ним не могла успокоиться и Джек. Этот замкнутый круг был просто непоколебим.     Стакан с водой в руках Шепарда угрожающе затрясся, однако мужчина часто поморгал, глубоко вдохнул и с хрустом размял затекшую шею. Хорошо, что Лиара сейчас не видит его таким. Никогда в жизни он бы не хотел, чтобы она видела его слабость в виде очередных кошмаров. Азари и так слишком много пережила, Джон уверен, она бы точно не хотела об этом знать.     Просторный балкон с выходящим видом на мигающие огни космопортов Торонто тоже погрузился в предрассветную полутьму. Капитан аккуратно прикрыл за собой раздвижную дверцу, покрепче сжал в ладони стакан, невольно вспоминая, как сжимал те самые злополучные жетоны, и, развернувшись, наткнулся на кого-то. Он весь мигом вспыхнул светло-голубой биотикой, осветив пространство вокруг, а Шепард облегченно выдохнул. Встретить здесь Кайдена в такой час было обычным делом. Похоже, майор сам не ожидал увидеть Шепарда, поэтому отреагировал так бурно.     - П-прости… - биотик пятится назад, взъерошивает темные волосы и поднимает голову к лиловому небу, в котором уже почти не видно звезд, потому что рассвет неустанно приближается к линии горизонта. - Я не хотел тебя пугать.     - Главное, что не убил, - увы, шутник из Шепарда так себе, но Кайден почему-то украдкой улыбается. – Я знаю, тяжело контролировать себя. Особенно сейчас.     - Почему ты не спишь? Что-то случилось? – Аленко подозрительно оглядывается в сторону комнаты Лиары и Джона, вопросительно смотря на самого капитана после.     - Мне приснился один сон. Не могу сказать хороший он или плохой...     - Поделишься со мной? Может я смогу помочь?     - Это прозвучит странно, но мне приснился еще один Шепард. Он предупредил, что скоро у меня появится возможность спасти еще одну жизнь, говорил, что нельзя сдаваться ни в коем случае, - в смятении пробормотал мужчина, машинально делая небольшой глоток воды после рассказа. Его взгляд устремлен куда-то в пустоту, казалось, Шепард не переставал тщательно обдумывать это.     - Я думал, ты не знал своих родителей, - растерянно отмечает майор, не сводя карих глаз с застывшего Джона и тревога вновь холодным туманом пробиралась внутрь непонятно от чего.     - Это был не один из моих родителей. У него были… глаза Лиары. Может, я ошибаюсь, может, все это всего лишь бред и мне надо хорошенько выспаться, но я точно помню эти глаза, Кайден. Клянусь, ни у кого больше нет таких глаз, как у нее.     - Сын?... – шепот биотика звучит немного жутковато, словно он озвучил вслух то, что капитан не решался озвучить себе на протяжении всей этой ночи. – Но… как такое возможно? Ведь азари не могут…     - Я знаю. Шепард из сна сказал, что я тоже не совсем обычный. Он пытался дать мне знак? Чью жизнь я должен спасти? И когда? – неожиданно, Джону становится легче из-за груза, скинутого с плеч. Он полной грудью вдыхает прохладный утренний воздух, проводит рукой по коротко стриженым волосам и недоуменно смотрит на Кайдена, не верующего в происходящее еще сильнее.     - Поздравляю, дружище. Как бы там ни было – я всегда тебя поддержу, - слова уже не нужны, дабы догадаться сути ситуации, и хранить этот секрет не имеет смысла, они же самые близкие люди, они должны знать первыми. – Значит, в команде будет еще одно прибавление?     - Да. И надеюсь, что все пройдет хорошо, потому что этот сон не дает мне покоя. Сын… - Шепард не успевает продолжить, как майор его прерывает.     - Мы пройдем через это. И мы со всем разберемся. Вместе до конца, помнишь?     - Всегда, Кайден. Всегда.