Демон мой. (Vita in memoria. Memoria est, quae definit nobis.)

Даниил Глебов. Предпоследний курс экономического ознаменовался тем, что в наше общежитие заселили студиозусов из "психиатрички". Ну, я не против был и поначалу мне вроде по-барабану было кто, куда и кого пихает. У них в общаге ремонт внеплановый организовался, причём долгосрочный, денег-то нет. То ли потолок обвалился, то ли пол провалился. Одно из двух: или потоп, или пожар. Один хрен - жить нельзя, а надо. В медицинском общежитие старое и так забито было под завязку, а тут... Вот и распихали по всем общагам города. Невиданное дело. Хотя "психи" оказались народом весёлым. Шутили, что в их профессии кто первым халат наденет - тот и доктор! Да мы и раньше пересекались иногда. Город, конечно, не Москва, но и не "тьму-сраньск", областной центр как-никак, вот и институты есть, даже несколько. Кадры куём, будьте спокойны! Я, сколько себя помню, всегда хотел считать денежку. А она счёт любит, вот я и подумал, что у нас с ней это взаимно. Посему, сразу подал документы на экономический и... приняли. Куда же они от меня, такого умного и красивого, денутся. Да, я не скромник и никогда им не был. При моём-то росте в метр восемьдесят. Почти. Плюс-минус пять сэ-мэ, скорее минус. Косая сажень в плечах, жгучий брюнет, глаза карие. Зашибись - красава. Все девки мои. Я на этой ниве трудился всё это время плодотворно не покладая, кхым, рук своих и ещё кое-каких органов. Но вот с закидонами женского пола приходилось скорее мириться, и брать своё не качеством, а количеством. Мозг бабы умеют выносить капитально. Вообще-то, парень я нормальный, вроде, но с одним прибабахом. Терпеть не могу рыжих мужиков, гомиков и психиатрию. Нет. Это уже три прибабаха, но если считать, что они все и сразу слились воедино, то можно расценивать как один, но конкретный закидон. Такой шустрый, изворотливый и конопато-гомосятский прибабах в виде моего нового соседа из "психиатрички" Тимура Савельева. Зеленоглазого, тощего и младше меня на два года. Вот угораздило же коменданта впихнуть в мою, честно выкупаемую у него каждый месяц, двушку это, прости Господи, гадство. Почему я не в отдельной хате живу при таких "бабках"? Да вот, решил вкусить жизни молодой, а в общаге - потому что снимать одному квартиру обойдётся дороже, чем выкупить у коменданта оставшуюся койку. Маман у меня небедная, главный экономист в крупной фирме, но меру я знаю. Да и... натянутые у нас с ней отношения. У всех соседи попались нормальные, а у меня - рыжий, псих и "голубь" ко всему прочему. При этом он не просто рыжий, он... РЫЖИЙ! Как кот, как... Да я этому цвету даже определения подобрать не могу. Весь конопатый, будто в краску окунули. Так руки и тянутся придушить. Коменданту я так и сказал: "Прибью сучёнка, Вы, как соучастник, пойдёте". Знал ведь, падла, про мои закидоны, а все равно подселил. Хрен ему, мудаку, а не "зелень" в этот раз! "Вам, товарищ Глебов, и так почти четыре года поблажки были. Переживешь. А устроишь драку - вышвырну из общаги. Мне плевать, какой ты распрекрасный студент. Господь терпел, и нам велел. Будь мужчиной - дыши ровно. Или тебя на его задницу уже потянуло?" А! Сволочь. Поблажки? Это он о шуршащем бабле, что кочевало к нему в карман всё это время? Придушить бы гада, но - не судьба. Так и живём с соседом уже почти четыре месяца - он на блядки жопой крутить, я в клубешник по бабам. Он с парнями сосётся в подворотне, я тёлку через окно в комнату протаскиваю, благо лестница пожарная рядом. Всё бы ничего, но - он, падла, РЫЖИЙ! Как вижу его вихры, стянутые на затылке в девчачий "хвост", так и тянет приложить этого голубя веснущатой мордой о стену. Что бы эти пятна на его физиономии о штукатурку стереть. Ненавижу рыжих, терпеть не могу. Маяк у меня на них что ли? Город, как муравейник, но вычислить хоть слегка рыжеватого - пара пустяков. Оп-ля! И глаза останавливаются на шевелюре падлючего цвета, как у быка на красной тряпке - хочется повалить на землю и запинать ногами, впиться пальцами в шею и сжимать их до тех пор, пока не захрипит. Но ЭТО - раньше было, теперь я паинька. Вполне адекватный член общества. "Мы, - как говорил психиатр в будни моего школьно-подросткового созревания, гордо воздев свой сухонький палец к небу. - Мы, гражданин Глебов, люди цивилизованные. Мы, работаем над собой и боремся с немотивированной агрессией!" Вот с тех самых пор и ненавижу мозгоправов, а мать меня к ним часто тягала. Особенно к одному, занятный был дядька, разрешал весь сеанс на диване дрыхнуть и не парился о моей мотивации. А чёрт его знает, есть она или нет. Просто в восемь лет я попал в больничку с сотрясением мозгов. Долго там валялся, почти два месяца. Мне же не просто серое вещество сотрясло. Мать говорит, что я неудачно поскользнулся и шибанулся затылком об угол шкафа. Я это не помню - амнезия вещь странная. Первую неделю я вообще в отключке был, но теорию подтверждает шрам под волосами, почти на темени, справка из детской больницы и смутные воспоминания о добром докторе, который всё твердил какую-то бредятину на латыни. Вот с тех пор я от рыжих и шарахался, а лет с двенадцати просто накатило и - бац, все рыжие как клином выстроились в указатель - "бить, нельзя помиловать!" Вот такие пирожки с котятами. Мда... Псих, который теперь живёт рядом, говорит, что это "сублимация подсознательного". Называет меня латентным гомосеком с фиксацией на определённый типаж внешности. Нагло ржет и ведёт себя, как самоубийца, постоянно нарываясь на кулак, отгребает по полной, до кровавых соплей, но коменданту, падла, не жалуется. С-у-у-к-а! Эти его маечки-шортики, обрезанные по самое "нимагу", джинсики в облипку и с поясом, что на одном члене держится. Ведь в универ одевается как человек, а в общаге вырядится, как последняя прошмандовка, и рассекает по комнате... Тьфу! А с гулянок своих приходит как блядь: губы иссосанные, глаза зеленые, осоловевшие и мурлыкает: "Глебушка, ты такая ла-а-апа. Терпишь меня такого котика. Хочешь животик погладить? Я дам... Честное слово, и не только животик. Просто - дам. Ты ведь будешь хорошим мальчиком?" Па-а-адла. Какой я ему Глебушка? Или это рыжее чмо неспособно фамилию от имени отличить, все мозги протрахал? У меня из-за этого придурка столько курева уходит. Нервы. Руки так и тянутся к пачке - вытащить цилиндрик мозга-охлаждающего гадства и втянуть в себя долю успокоительного. Блаженство! И даже мерзкий вкус не помеха, а по мне - чем гаже вкус, тем лучше. Не знаю почему, но выбираю только то курево, от которого самого воротит. Урою ведь. И сдерживаться всё труднее. Даже ночью снится, как сжимаю пальцами эту шею со следами чужих засосов и смотрю в его зенки зелёные, бесстыжие. Шепчу с придыханием: - Я не хороший мальчик, сдохни, скотина рыжая. Сдохни наконец! Только к новому году и стало легче. Зачёты, экзамены, сдачи - пересдачи, подтягивание хвостов. Сосед перелез в более тёплые вещи - не май месяц, топят только чтоб холоду не отморозили себе чего не надо. Я даже думал, что можно с этим конопатым мирно сосуществовать, но он же не мог долго прикидываться шлангом. Всё равно нарывался - то после душа нарочито медленно переодевается - смотри какая я киса в крапинку! То по утрянке подрочить предложит: "Мне нетрудно, лапа, потом спасибо скажешь..." Тычки под ребра уже помогали слабо, хочется... А чего, собственно, хочется? Придушить? Слабо сказано. А кульминация была даже ближе, чем я предполагал. После очередной, для кого-то успешной, сдачи мы всей группой забурились на хату - новый год праздновать, и "психи" наши тоже приглашены. Вот и смотрю сейчас, как этот тимуровец своей задницей кренделя под музыку выписывает и коктейль а-ля "водка-с-пивом" потребляет. Опять вырядился: джинсы свои порванные напялил и маечку с нарисованной на спине стрелкой указующей вниз и надписью: "Целуют сюда!" И задница у него, наверное, конопатая. О чём это я? Плевать мне на то, где у него и сколько пятен. И игра у девчонок дебильная, как мир - кто не играл в бутылочку? И когда эта чертова стекляшка указала на рыжего, а потом на меня... Мата в мире мало, но и того, что есть, мне сказать не дали. Сука рыжая впился в губы, вылизывая и вертя задом. Я даже опешил, только зубы плотнее сжал на пару с кулаками. - Убить меня хочешь? И не улыбается, смотрит в упор. Уже занося кулак, я процедил: - И это тоже...