Падшие

Была глубокая ночь, когда Чикаге смог прийти в себя, он даже удивился, что все еще жив, что его не разорвали на куски. Зачем Санон поступил подобным образом, Казама не мог объяснить. Шея жутко болела, раны, оставленные разетсу, плохо заживали. Еще пара таких повреждений со стороны фальшивок, и демон погибнет. Через живот до сих пор была продета толстая петля, а затянувшиеся коричневой корочкой полосы на спине грозились полопаться от любого неосторожного движения. Руки и ноги оставались связанными. Казама даже не пытался сесть или прокрутить руки в путах, он слишком устал. Даже если волшебным образом веревки исчезнут, он не пройдет и пары шагов. Чикаге не удивился, когда в очередной раз в амбар вошли. На этот раз не разетсу, а неразлучная парочка Харада и Нагакура. Тело демона пробила слабая дрожь, оно помнило, что с ним делали прошлой ночью. Казама крепко зажмурился. – Смотри, а Санон-сан отмыл его, – Шинпачи поставил подсвечник в метре от демона, – и даже одел. Только сейчас Чикаге понял, что к телу прилегает грубая ткань, а лежит он не на полу, а на старом неприятно пахнущем футоне. – Тем лучше, – Саноске поставил свой подсвечник с другой стороны и подошел к пленнику, - можешь не притворяться, я знаю, что ты не спишь. Харада провел рукой по лицу демона, откидывая длинную пепельную челку на бок. Казама напрягся и приоткрыл желто-зеленые глаза, даже не пожалел последних сил, чтобы дернуться и уйти от прикосновений человека. – Еще не смирился, но против своего организма не попрешь, так ведь, Казама? – Саноске двумя пальцами обхватил маленький рог на лбу демона и стал настойчиво потирать его подушечками. Чикаге пару раз дернулся, прерывисто выдохнул и прекратил сопротивляться. На бледных щеках проявился румянец. Нагакура, наблюдая за действиями любовника, разулыбался. Парень подсел ближе к демону, развязал пояс грубого одеяния, обнажая красивое израненное тело. Грубые руки легли на ровную кожу и стали ее гладить, ощущая мелкую дрожь под сильными пальцами. Шинпачи нравилось чувствовать власть над пленником. – Ты посмотри! У него уже стоит! – воскликнул Нагакура, указывая на член демона. Харада с улыбкой взглянул в потерянные желто-зеленые глаза, приподнял Чикаге за плечи и положил голову жертвы себе на колени, продолжая поочередно поглаживать маленькие рожки на лбу. Демон чувствовал, как его ноги освобождают от веревки, как их разводят в стороны, и как ему в анус упирается член Нагакуры. Жутко хотелось кричать от обиды, просить прекратить издевательства, но если он сорвется, то будет считать себя еще большим ничтожеством. Казама застонал и выгнулся, в его тело вошли и стали толкаться, на этот раз Шинпачи не дал ему привыкнуть и изначально задал резкий темп. Стоны демона сменились вскриками, но боль не могла затмить удовольствие, ведь Харада продолжал давить на его слабые места, очерчивая рожки пальцами. Вскоре демон забрызгал свой живот спермой, но и тогда его не отпустили, Нагакура, кончив один раз, сразу же принялся повторно мучить беспомощную жертву. Чикаге сдался напору и ощущениям и стал изредка подаваться навстречу, пока вновь не пришел к своему финалу. Сегодня Казама лишился большого количества крови, поэтому в какой-то момент не смог больше выдерживать напора Шинпачи, и отключился. – Шинпачи, хватит! – Остановил Саноске любовника, указывая на то, что их игрушка больше не может продолжать. – Чертов ученый! Это он его вымотал! Зачем он привел своих разетсу? – зарычал Нагакура, но не остановился, чуть ускорился и спустя минуту без особого удовольствия достиг финала. Покинув обмякшее тело, парень оделся и взглянул на любовника. – Ну вот, теперь тебе не достанется его похотливая задница, – Шинпачи надул губы. Саноске оставил бессознательного демона на футоне и подошел к любовнику. – Мне будет достаточно твоей похотливой задницы, – Харада ухмыльнулся и сжал руками ягодицы Нагакуры. Шинпачи опустил взгляд и улыбнулся, предвкушая продолжение уже в другом месте. Парень хотел что-то сказать, но не смог. Часть крыши амбара с грохотом обвалилась, шинсеновцы отскочили друг от друга. Лунный свет проник в помещение сквозь огромную дыру. Когда пыль рассеялась, Харада и Нагакура увидели двух демонов, что стояли между ними и бессознательным Казамой. – Амагири Кюдзю, Ширануи Ке… – прошептал имена незваных гостей Шинпачи. Демоны предстали в истинном облике, их аура была убийственной, а во взгляде читалась ненависть. – Шинсенгуми, вы перешли все грани, – скалясь, произнес Ширануи. Его револьвер был четко направлен в голову Саноске. Харада никогда не видел давнего соперника таким, обычно длинноволосый демон всегда улыбался и язвил, а их бой был больше похож на дружеское соперничество. Но теперь Ке был разозлен до предела, и было неясно только одно, почему курок еще не спущен. Пока Ширануи держал шинсеновцев на мушке, Амагири снял путы с тела Казамы, вытащил канат из его живота и, накрыв Чикаге собственной хаори, закинул на плечо. Измученный демон лишь сорвался на хриплый стон, когда потревожили его рану, но в себя так и не пришел. В лагере практически сразу стало шумно, грохот услышали часовые, и началась всеобщая тревога. Двери амбара отворились, рядовые и главы подразделений замерли, завидев демонов и своих соратников в одном помещении. – Вопрос вашего существования теперь только вопрос времени, – холодно произнес Амагири, удерживая одной рукой бессознательного союзника. – Каждое блядское отродье, имевшее когда-либо дело с Шинсенгуми, будет вырезано. Вы умоетесь кровавыми слезами и будете молить о скорой смерти! – выплюнул слова Ширануи. Демоны ловко выпрыгнули из амбара и растворились в ночи, оставляя главу Шинсенгуми – Исами Кондо наедине с подчиненными, которым придется многое объяснить. И, возможно, уже утром из лагеря вынесут бездыханные тела предателей…