Забавный медальончик

Я, то бишь Гарри Поттер собственной персоной, сидел в своей комнате в Малфой-Меноре и читал передовицу последнего выпуска Ежедневного Пророка. На столе передо мной лежали газеты прошлых недель с очень интересными кричащими заголовками: «Питер Питтегрю, якобы убитый предателем Поттеров Сириусом Блеком, жив!», «Невероятные показания Питера Питтегрю под Веритасерумом!», «Дело Сириуса Блека направлено на дорасследование!», «Сириус Блек – невинная жертва?» и «Заседание Визенгамота по делу Сириуса Блека и Питера Питтегрю назначено на 15 января!». Сегодняшний заголовок Пророка гласил: «Питтегрю в Азкабане! Сириус Блек полностью оправдан и получил компенсацию!» Далее, после описания процесса и многочисленных извинений правительства в отношении Блека, речь шла о том, что Люциус Малфой, муж кузины невинно осужденного, берет родственника под свою опеку, ибо мистеру Блеку предстоит долгое восстановление после почти десятилетнего заключения в самой страшной, если не брать в счет Нурменгарда, тюрьме мира. Дочитав статью и сложив газету, я отправился в направлении покоев своего крестного. Вчера мне не удалось его увидеть – Люциус с семейным колдомедиком развили столь бурную деятельность вокруг опешившего Сириуса, что было благоразумнее переждать, пока с ним закончат. Другая кузина Бродяги, Беллатриса, ещё пару недель назад была переправлена через Атлантический океан в Америку. История с ней заслуживает отдельного внимания. Когда Люциус подбросил Хвоста в Аврорат, глава которого был не только знаком с Малфоем, но и немного должен ему, а потому последовал совету дать неожиданно воскресшему Питеру Сыворотку Правды, представители Аврората и Министерства забегали с сумасшедшей скоростью. И, между прочим, многие наведывались и в Азкабан. Вследствие этой суматохи проникнуть в тюрьму не составило особого труда. Но вот как оттуда вызволить опасную преступницу?.. Люциус взял с собой одного из домовиков с одноразовой мантией-невидимкой. И пока другие министерские разговаривали с Блеком, он незаметно проскользнул глубже в тюремные коридоры, где содержали Беллу. Люциус провел долгое время в поисках незащищенного места в охране заключенных и, в конце концов, нашел его. Ахиллесова пята обнаружилась в домовиках. Конечно, маги не совсем дураки, и на Азкабане стояла защита против аппарации эльфов В тюрьму, в противном случае уже давно бы все заключенные с помощью их разбежались. Но никто не подумал о том, чтобы поставить защиту против перемещения домовиков ИЗ Азкабана. И если домовик оказался в здании тюрьмы, а с «воли» его позвал хозяин, то эльф спокойно мог аппарировать к нему, прихватив с собой ещё кого-нибудь. Итак, Малфой-старший пришел через камин, разблокированный по такому случаю, вместе с верным и спокойным, в отличие от старого доброго Добби, эльфом. А дальше – дело техники: номер камеры Малфой узнал заранее, потому найти её не заняло много времени, домовик уже знал свою задачу, а Белла спала, и было решено не будить её, а доставить домой так. Вернувшись к камере Блека, где разговор ещё не был закончен, и, дождавшись его завершения, Люциус поспешил домой, где тут же призвал домовика. Вуаля! Дорогая родственница вернулась домой! Малфой благополучно самоустранился, повесив заботы о Белле на Нарси. Нарси довольно быстро привела Бель в физический порядок. А вот с психикой были проблемы. Но ещё не успевшая придти в себя Беллатриса не смогла сопротивляться суетливой заботливости миссис Малфой и была отправлена через океан, где, в отличие от родимой Англии, могла довольно вольготно жить и восстанавливаться. Наконец-то бесконечные коридоры дома Малфоев привели меня к нужной мне комнате. Постучав, но не дожидаясь ответа, я открыл дверь и вошел в комнату. Сириус сидел на кровати и настороженно ел завтрак под взглядом одного из множества лопоухих слуг этого дома. Очевидно, первоначально Бродяга хотел отказаться от еды в Малфой-Меноре, не доверяя хозяину данного поместья. Но Люциус был прав, отправляя домовика, ибо эти существа могли закатить знатную истерику, прекратить которую могло лишь исполнение того, чего они хотели. Когда Блек увидел меня, на его лице отразилась огромная гамма чувств. Сначала он не понял, что за пацаненок приперся в его покои, и был в недоумении и, возможно, была капля возмущения. Я стоял спокойно, пока он меня разглядывал. А он начал замечать знакомые черты. И тут его лицо выразило удивление, неверие, а после – надежду. Когда молчание затянулось, я прочистил горло и представился: - Меня зовут Гарри Поттер. И насколько я знаю, я являюсь вашим крестником. Прошла секунда, и Блек с диким видом, скинув с себя поднос прямо на пол, рванул ко мне. Я, честно, сначала немного струхнул. Ну, мало ли, что могло произойти в его голове от многолетней близости Дементоров, резкого освобождения и активного лечения? Но всё моё недоумение испарилось, как только я попал в сильные объятия своего крестного, который что-то шептал себе под нос и всхлипывал. После секундного замешательства я ответил столь же сильным объятием и, к своему удивлению, почувствовал, как щиплет в носу. Я так давно не плакал. Я думал, что уже не способен на это. Что ни говори, а война закрывает сердце довольно прочной броней. Но, наверное, оттого, что я потерял Сириуса, когда ещё не был настолько равнодушен к потерям, я смог сохранить ту боль от его смерти, пронести её через года. Бродяга был для меня в прошлой жизни скорее эмоциональным ровесником, а не взрослым, на которого можно свалить свои проблемы, как это делают обычные дети, но он был все же одним из самых близких мне людей. И теперь, обнимая его, я чувствую освобождение от тех страданий, что перенес летом после пятого курса. Родной, любимый и незаменимый Сириус снова появился в моей жизни, и теперь я намерен сделать все, чтобы не потерять его. Постепенно успокаиваясь, через некоторое время мы смогли оторваться друг от друга. Сири взял мое лицо в свои ладони и долго рассматривал. - Почти копия Джеймса, только глаза Лили. Эти первые внятные слова он произнес тихо, почти шепотом. Я столько раз слышал их в своей жизни, но почему-то сейчас они казались какими-то новыми, особенными. Наверно, оттого, что теперь я сам знал, какого это в лицах детей находить черты родителей. В основном, это касалось Тедди, который был моим крестником. - Может, сядем? – предложил я. Сириус, как будто скинув наваждение, закивал с растерянным видом. Мы устроились на его кровати. Нам предстоял долгий разговор.