Забавный медальончик

Я до сих пор не решил, рассказывать ли Сириусу все? Определенно, я расскажу ему, кем являюсь, так как Бродяга один из самых близких мне людей, пусть мы и не так уж долго знали друг друга. Но стоит ли говорить ему о Второй войне, о противостоянии с магглами, о смерти самого Сириуса? Не знаю. Последнее время моя рассудительность и способность здраво рассуждать куда-то делись. Я подозреваю, что дело в детском теле. Все-таки физиологию никто не отменял. Краски стали ярче, эмоции сильнее, воспоминания поблекли. От этого мне несколько неуютно, но долго на проблеме я сосредоточиться не могу. К тому же, если все получится, то, возможно, у меня будет второе детство? На этот раз нормальное? Вполне вероятно, что так. Это радостно, но в то же время печально. Я не могу не вспоминать своих детей. Разбойник Джеймс, сообразительный Северус и милашка Лили. Джейми, Север и Лил были смыслом моей жизни. Если раньше этим смыслом была борьба со злом, спасение мира, друзей и себя, то в мирное время я стал семьянином. Конечно, я любил свою работу, и она была связанна с определенной долей риска, что подтверждает мое теперешнее состояние, но работа не занимала всех моих мыслей, не было необходимости постоянно жертвовать своим счастьем во благо других. И я стал мужем Джинни и отцом трех прелестных детей и проживал замечательную жизнь вместе со своей семьей. Теперь мне предстоит заново прожить свои молодые годы. Многое изменится, но и многое останется прежним. Изменения пока что только приятные. А именно, прямо сейчас передо мной сидит живой Сириус, вышедший из тюрьмы на два с лишним года раньше, при этом он покинул тюрьму законно, и нет необходимости скрываться и безвылазно сидеть дома. Но надо все-таки решить, что ему говорить… - Сириус, мне надо кое-что тебе рассказать. Не перебивай меня, ладно? Вопросы задашь потом. – И, дождавшись кивка, я продолжил, - Я Гарри Джеймс Поттер. Мне 32 года. Я аврор-артефактор. При работе с одним артефактом произошел, так скажем, несчастный случай, и я перенесся в прошлое в свое детское тело. Вернуться обратно у меня нет возможности, и я остался тут и решил изменить историю, чтобы избежать Второй Магической войны. Кстати, ты мне немного поможешь, если отдашь одну вещичку из родового особняка Блеков. Но это не к спеху. Сейчас разговор идет о том, поверишь ли ты мне или нет. Твоя поддержка мне очень нужна. В прошлом ты был для меня очень дорогим человеком, и я надеюсь, что и здесь станешь. Ты мой крестный. Но я не требую от тебя заботы. Тем более что у тебя для этого характер не тот. О тебе самом заботиться надо, - Сириус хмыкнул, я ответил улыбкой. – Мне просто нужен мой балагур-крестный, по которому я очень скучаю. – Я пристально посмотрел в серые глаза, - Что скажешь? Сириус некоторое время молчал, обдумывая то, что я вывалил на него. - Звучит нереально, но убедительно. Верить хочется, но сомнения есть. Можешь доказать как-нибудь? Гарри порадовался, что Сириус не совсем гриффиндорец и не доверяет первому встречному, от семьи не убежишь. - Эмм… Могу. Например, я знаю, что у отца была мантия-невидимка, я получил её на первое рождество в Хогвартсе. А ещё Ремус Люпин – оборотень, Снейп рассказал об этом слизеринцам на моем третьем курсе. Карта Мародеров открывается на слова: «Клянусь, что замышляю шалость и только шалость», а закрывается на: «Шалость удалась». Ещё я знаю, что в твои школьные годы из-за тебя Снейп пошел к лазу под Дракучей Ивой в полнолуние ночью, а мой отец спас его. Твоя анимагическая форма – черный пес, у отца – олень, у Питтегрю – крыса. Продолжать или хватит? – Во время своего монолога я, сидя по-турецки на кровати, раскачивался вправо-влево, глядя в потолок. Сейчас я перевел взгляд на Сириуса и увидел, что он поражен. Наверное, пока я не стал приводить различные факты, он не мог действительно поверить, что перед ним сидит не малыш-крестник, а какой-то взрослый незнакомый мужик. Я ухмыльнулся, а Сириус встрепенулся и обвел комнату рассеянным взглядом, ни на чем не сосредотачиваясь. - Это все очень странно. Но я тебе верю. Не думаю, что кто-то мог узнать все эти сведения, их знает не так много людей. И… что ты будешь делать? – Сириус казался каким-то расстроенным, опускал взгляд. Кажется, я знаю, отчего у него такое настроение… - Нууу, - протянул я. – Первым делом я собираюсь побить своего крестного подушкой за то, что расстроился, что его крестник оказался взрослым мужчиной. А свое поведение я смогу свалить на детское восприятие окружающего, - и я с веселым гиканьем набросился на Бродягу, которой явно не ожидал, что я осуществлю свои слова, но он быстро подхватил веселое настроение, и у нас завязалась нешуточная война на огромной кровати, главным оружием были, естественно, подушки. Когда наша возня улеглась, все вокруг было покрыто белыми перьями, кровать перекучена, а мы запыхавшиеся и довольные посмеивались над ситуацией и друг другом. Все-таки два взрослых мага резвятся как дети. Но, в принципе, все объяснимо. Я уже давно постепенно превращаюсь в ребенка, и такое поведение для меня нормально. А Сириусу нужна была отдушина, чтобы не зацикливаться на собственных мыслях, которые сосредоточены на только что полученной информации и на совсем недавнем пребывании в столь милом месте как Азкабан. К слову, об Азкабане… - Сириус, я хочу у тебя кое-что спросить, - начал я, переходя на серьезный тон и убивая веселье. – Хвост был Хранителем Тайны Поттеров. Но кто был свидетелем при заключении магического договора? - Это был я, Гарри. Я видел, что Сириус успокоился и чувствовал себя уверенней. Его ответ меня удивил. - Ты? Но я думал, что это был Дамблдор… - Эм, думаю, в таком бы случае он не посадил меня в Азкабан. Дамблдор был уверен, что я являюсь Хранителем, ему так сказали Джеймс и Лили. Мне надо было это обдумать. Но не сейчас. Позже, когда будет время для размышлений. - Ладно, это дело прошлого. А нам пора собираться к обеду, его скоро накроют. Тем более что ты почти не съел завтрак, - сказал я, поднимаясь. Сириус остался сидеть на кровати. – Я зайду за тобой через полчаса, вместе пойдем в столовую, а то тут можно заблудиться одному. Я улыбнулся Сириусу и, получив в ответ кивок и такую же улыбку, вышел из комнаты, направляясь к себе.