Самоучитель доверия

Сегодняшний день с самого утра казался мне каким-то странным. Всё буквально валилось из рук, и тело обволакивала постоянная дрожь. Кофе, что принёс Фран, было на мерзость горьким, или так казалось лишь мне. Когда телефон разрывался от количества звонков, я едва ли мог ответить на половину: язык заплетался, а голова шла кругом от внезапного напряжения. Глаза то и дело метались к окну, высматривая уже приевшийся мне пейзаж, омраченный разве что надвигающимися темными и густыми облаками. Закрыв очередную папку и кинув её в ящик лакированного стола, я отодвинул кресло и запрокинул голову вверх, прикрывая веки. Мысли были лишь о том, чтобы этот несуразный день быстрее подошел к концу. На сердце вновь было тревожно, когда я провожал Бьякурана в школу. Что происходит с ребёнком в последнее время – мне по-прежнему не известно. Хотелось прояснить всё как можно скорее, отчего деловые заботы безоговорочно уходили на второй план. День был долгим и нудным… или же мне так показалось. В очередной раз погрузившись в «свой мир», я был возвращён к реальности лёгким касанием своего помощника за плечо. - Вы в порядке, босс? – его привычную монотонность накрыло беспокойство. Я вздрогнул и обернулся лицом, натянув истомленную улыбку. - Наверное, просто не выспался, - отмахнулся я и вернулся к делам. Покидая здание офиса, я мог наблюдать моросящий дождь и первые раскаты грома. Бьякуран так и не взял с собой зонтик, несмотря на мои упрёки. Этот твердолобый ребёнок... Не хватало мне снова ему температуру сбивать да по аптекам бегать. Сделав сокрушительный вздох, я открыл свой невзрачный матовый зонт и зашагал в сторону учебного заведения. С каждой минутой ливень усиливался, отчего добрых полпути мне пришлось бежать, перескакивая через неестественных размеров лужи, и сквозь непроглядные стихийные капризы выискивать дверь главного входа. Оказавшись внутри, я столкнулся, по-видимому, с одним из преподавателей и спросил у него о ребёнке. В ответ он удивлённо захлопал глазами и осведомил, что Бьякуран уже как минут двадцать назад ушёл со своими названными друзьями к школьной площадке в обход. Смутное и дурное предчувствие закралось мне в душу, после чего я поблагодарил мужчину и умчался на задний двор. Увиденная картина подвергла меня в неописуемый шок, отчего я выронил предмет укрытия из рук и одним рывком подбежал к сидящему на сырой земле ребёнку, который находился едва ли в сознании. Его одежда была изорвана в клочья, а лицо покрыто ранами и грязью, стекавшей серыми пятнами по озябшему телу. Я схватил ребёнка за плечи, пытаясь привести в чувство. Он приоткрыл веки и шепотом назвал моё имя. - Все объяснения после, - я вынул из сумки небольшую пробирку с мной же изобретённой жидкостью и поднёс её к губам Бьякурана. – Выпей. - Ч-что это? Пахнет чем-то знакомым… - То, о чём я тебе рассказывал. Результат моего исследования. Я смешал твою ДНК с некоторыми препаратами и в итоге получил сыворотку заживления. Благодаря ней клетки восстанавливаются быстрее, и организм получает минимальный урон, - разъяснил я ребёнку и буквально силой влил в него микстуру. – Вкус, конечно, отвратный, но эффект должен быть незамедлительный. В подтверждение моих слов раны на теле Бьякурана затянулись уже через пару мгновений, однако сам он был не в состоянии удержаться на ногах. Я укрыл его плащом и поднял зонт, после чего вызвал такси и схватил мальчишку на руки, переждав ливень под козырьком крыши. Мы возвратились домой, минув полчаса, и первым делом я практически содрал с Бьякурана остатки одежды и вымыл его с головы до ног. За последние дни малыш сильно исхудал, но на предложение поесть отрицательно мотнул головой. Его бледная, словно прозрачная кожа буквально слилась с цветом махрового полотенца, и только не успевшие сойти ушибы выдавали плоть своим блекло-синим оттенком. Я усадил Бьякурана в гостиной себе на колени и, проведя ладонью по влажным белокурым волосам, вернулся к отложенной теме. - А теперь рассказывай, что с тобой произошло за последнюю неделю. Или же не только за неё? - Ничего необычного, - упирался ребёнок. - Враньё наказуемо, - я нахмурился, но в то же время не хотел давить на мальчишку. – Можешь говорить мне всё, я ничего тебе не сделаю. И, кажется, мы уже поднимали этот разговор ещё в твой первый день. - Я не хочу, чтобы ты волновался, - признался малыш и уткнулся носом мне в грудь. - А я всегда буду, даже если с тобой всё в порядке. Это и называется «заботой». - Только пообещай, что не причинишь никому вреда, - он сжимал ткань моей рубашки. Я, правда, смирился с тем, что этот ребёнок слишком добросердечный, несмотря на весь ужас, происходящий с ним, поэтому, обречённо вздохнув, прижал его ближе и кивнул. - Ещё с самого первого дня, - начал ребёнок, - в этой школе ко мне было особое отношение и нисколько не дружелюбное. Всякий раз, когда я пытался с кем-то поладить или хотя бы заговорить, от меня отворачивались и лишь иногда делали одолжение под укором преподавателя. Я старался никому не надоедать, и всегда был сам по себе, но со временем ко мне привязалась какая-то кучка мальчишек из соседнего класса, сначала просто обзывая на словах, а вскоре – унижая прилюдно. Никто из учеников за меня не заступался и даже не смотрел в нашу сторону. Так продолжалось ещё долгое время, пока задирам это не наскучило. Их настоящая забава началась с прошлой недели. Будь то кидание грязи, испорченный обед или простое избиение – им одинаково весело. Сегодня я хотел отказаться от их затеи пойти к заднему крыльцу школы и даже ударил одного из них для самозащиты… как ты меня научил, но их оказалось слишком много, и я был вынужден смириться. Я уверен, все знали, что они переходят границы, просто не хотели ввязываться в подобное. Даже учитель химии спокойно прошёл мимо, будто не заметил нашего присутствия, когда ребята против воли толкали меня вслед за собой. Бьякуран закончил свой рассказ, и мои руки непроизвольно сжались в кулак - тогда я сию же секунду намеревался связаться с соответствующими правоохранительными органами и также родителями упомянутых гадёнышей, как вспомнил данное ребёнку обещание и с трудом умерил свой пыл. - Ты уверен, что не хочешь проучить эту шайку? Сам ведь понимаешь, на такое нельзя закрыть глаза, - я не терял надежды восстановить справедливость. - Нет, даже не вздумай, - я никогда прежде не слышал столько злости в словах Бьякурана. – Спасибо, что всегда меня спасаешь. Когда-нибудь… я хочу отплатить тебе тем же, - он попытался улыбнуться, но его эмоции выражали, скорее, слепое отчаяние, нежели благосклонную улыбку. - Я не собираюсь оставлять тебя в этой школе. В таком случае соглашайся на перевод. - Согласен, - без колебаний ответил ребенок. Его голос заметно дрожал, и ясно ведь, как белый день, что он боится идти туда снова. Я уверен, что, даже поговорив с начальством, проблема решена не будет. Мальчишка останется изгоем и продолжит ходить, словно на каторгу. - Вот и славно, - я немного успокоился, но позже обдумал свое предложение. В оплачиваемые государством школы Бьякурана вести рискованно, поэтому единственным выходом остаётся частное заведение. И тогда вопрос денег свалится на голову, как мешок с камнями. Работая сверхурочно, я смогу видеть ребёнка только по вечерам выходных дней, когда, вероятно, буду отсыпаться и вовсе забуду о существовании в доме кого-то, кроме себя. - А где я буду учиться? – всё это время Бьякуран смотрел на меня вопросительным взглядом. - Завтра я с этим разберусь, не переживай, - успокоил малыша, когда сам готов разрыдаться. Если бы только у меня был счёт в банке, а не годы безработицы за спиной. Этой ночью Бьякуран наотрез отказался спать один и не отпускал моей руки до тех пор, пока не погрузился в сон. Я прикорнул рядом, подложив под голову руку. Ещё какое-то время глаза были прикованы к лицу мальчишки, и я до сих пор отказывался верить, что изобретенное мною лекарство себя оправдало. Кое-где ещё виднелись небольшие синяки и ссадины, но ран и порезов как не бывало. Что же он за существо такое? Разумеется, я и сам далеко не ординарный человек, однако содержать в своём организме такое невероятное средство… Необходимо собрать больше образцов – думалось мне, но в душе я считал себя тем ещё эгоистом. Передо мной возвышался двухэтажный особняк, полыхающий в огне. Стояла глубокая ночь, и лишь звук треснувшего дерева нарушал её тишину. Ноги сами повели меня внутрь, несмотря на бесконечно разгорающиеся языки пламени. Я шёл по пустым обгорелым коридорам, переступая через обвалившиеся ошмётки бетонных стен и натяжных покрытий; двери выгорели насквозь, а все светильники и лампы уже давно превратились в ржавые куски металла. Я задержал взгляд на обуви, что виднелась у входа в кухню и замер у порога. Мужчина средних лет лежал на полу с перерезанным горлом, и возле него – разбитая бутылка спиртного. За моей спиной послышались шаги, когда, обернувшись, я увидел Бьякурана, который замахнулся на меня железной балкой. Подскочив с места в холодном поту, я огляделся по сторонам и узнал комнату ребёнка. Малыш всё так же спокойно спал возле меня, и на резкий шум только слегка поморщился во сне, крепче сжимая мою ладонь. Дыхание сбилось, и казалось, что сердце вот-вот выскочит из груди. Неведомый страх окутал моё тело. Был ли сей кошмар видением или всего лишь жутким сном? Увы, но истина далека от моих догадок.