Жестокость

Оставив меня так и стоять на коленях с туго связанными за спиной руками, Малефисента резко поднялась на ноги и сбросила с себя халат. От моего былого смущения не осталось и следа. Распаленный опасной страстью, я жадно разглядывал ее идеальную обнаженную фигуру, и уголки моих губ дернулись в улыбке сладкого предвкушения. Я буквально пожирал ее глазами, и Малефисента, ничуть не стыдясь, позволила рассмотреть ее всю. - Теперь вы точно должны забить меня до смерти в наказание, - усмехнулся я. - Кто сказал, что я этого не сделаю? - Только прежде одарите вашей страстью, а потом можете утопить меня в этом самом пруду. Это была большая оплошность с моей стороны: напомнить ей о заколдованной воде. Малефисента буквально озарилась от новой жестокой идеи и тут же грубо толкнула меня к самому краю берега. - Зачем же ждать, мой милый? Не успел я сообразить, что именно она задумала, как Малефисента, вновь крепко схватив меня за волосы, резко окунула мою голову в заколдованную, пьянящую воду. Все произошло так быстро, что я даже не успел толком набрать воздух в легкие. Уши тут же заложило от воды, и я в полной тишине ждал несколько мгновений под водой, а потом, почувствовав, как легкие начинают разрываться от нехватки воздуха, принялся отчаянно барахтаться, пытаясь освободиться. Малефисента тут же ослабила хватку, и я мгновенно вытащил голову из воды и, по вороньей привычке резко встряхнув головой, выплюнул воду, попавшую в горло. Не прошло и секунды, как меня снова попытались утопить, с силой окунув мою голову обратно в воду. На этот раз я сразу же принялся отчаянно отбиваться, но Малефисента держала меня железной хваткой – видимо, не обошлось без колдовства. Ощущение было отвратительным! Я захлебывался проклятой водой, глаза застилала мутная пелена, а уши неприятно заложило. Воздух кончался невероятно быстро, и я во второй раз задыхался. В последний момент, когда я уже начинал постепенно терять сознание, меня снова отпустили, и я без сил грохнулся на берег, жадно хватая ртом воздух и громко откашливаясь. Малефисента убрала прилипшие мне на лоб темные пряди и, прежде чем я успел как следует отдышаться, приникла к моим губам, вновь лишая меня воздуха – на этот раз поцелуем. Обиженный ее очередной жестокой выходкой, я плотно сжал губы, и она была вынуждена отстраниться с самым недовольным видом. - Неужели твое желание охладила простая вода? – изумилась фея. Совсем непростая! У меня было ощущение, что меня окунули в бочку с крепким вином, которое теперь здорово ударило мне в голову. Перед глазами все плыло и смазывалось в одно темное месиво, а в висках теперь отдавались гулкие, болезненные удары. Я уже плохо понимал, что происходит, и мечтал лишь о том, чтобы все это поскорее прекратилось, меня вновь превратили в счастливого, спокойного ворона и оставили в покое. Но это, к сожалению, не входило в планы моей развратной госпожи. - Хватит паясничать, Диаваль, - заявила она, легонько хлопнув меня по щеке, - Мы еще только начали. Я с трудом сконцентрировал на ней мутный взор, словно не понимая, кто передо мной. Не обращая внимания на мое слабое состояние, она заставила меня вновь стать на колени, а сама поднялась на ноги. - Кажется, ты забыл о своем назначении – приносить удовольствие своей госпоже, - напомнила она, - Я научу тебя, как это сделать. Сознание постепенно возвращалось ко мне, и я уже более осмысленно посмотрел на нее. Тогда она прижала руку к моему затылку и вдруг заставила приникнуть мокрым лицом к ее промежности. Я инстинктивно понял, что от меня требуется и с жадностью заработал языком, лаская нежные складочки, слегка потемневшие и набухшие от моих ласк. Малефисента, откинув голову назад и прикрыв глаза от удовольствия, все крепче сжимала мои волосы, не позволяя отстраниться, а из ее груди то и дело вырывались протяжные стоны. Я тут же позабыл обо всех своих злоключениях, до крайности возбужденный специфичным, ее собственным запахом, кружившим мне голову сильнее, чем волшебная вода. Этот дурманящий аромат пробуждал во мне самые низменные желания и вновь превращал в голодного зверя. Наконец, она отпустила меня и позволила отстраниться. Знаком госпожа велела мне встать на ноги, и я с трудом поднялся с земли, поравнявшись с ней. Малефисента тут же провела изящным пальчиком по моим влажным губам, собирая собственный блестящий сок, а затем с удовольствием облизнула его. Это показалось мне очень странным и порочным, но…почему-то понравилось. Кажется, мне нравилось все, что она делала, даже если это было нечто жестокое или развратное. Тщательно облизнув палец, она крепко поцеловала меня, словно желая до конца выпить свой сок, собрав его с моих губ. - Тебе не кажется все это слишком развратным? – возбуждающим шепотом проворковала она, целуя мою шею и плечи. - Я всего лишь птица, госпожа, - с улыбкой ответил я, - Не мне судить о том, что считается развратным. - Хороший ответ, - похвалила она, - Ты все сделал именно так, как я хотела, мой прекрасный слуга. Но развлечение еще не закончилось. Последняя фраза заставила меня судорожно сглотнуть – я беспокоился, что после еще одной “забавы” моей безумной госпожи я останусь калекой. Но в то же время мне было любопытно, что еще она могла придумать, к тому же близость ее возбужденного, совершенно обнаженного тела и волшебная вода, опьянившая мой разум, пробуждали во мне такое неистовое желание, что я был готов стерпеть все, что угодно – лишь бы заполучить наконец эту дьяволицу. Малефисента толкнула меня в сторону ближайшего дерева, и веревка, все еще сжимавшая мои руки, мгновенно удлинилась. Под действием неведомой силы, я достаточно болезненно шмякнулся на землю, и веревка мгновенно пригвоздила меня к дереву, шершавая и грубая кора которого неприятно царапала спину. Но я уже не обращал внимания на такие мелочи. Мой взгляд был прикован лишь к госпоже, мучительно медленно подступавшей ко мне. Я жадно смотрел на нее из-под темных прядей, вновь упавших мне на глаза, и мне хотелось закричать: “Быстрей же! Неужели ты не видишь, как я хочу тебя!” Малефисента удобно устроилась на траве подле меня и издевательски медлительно убрала растрепанные пряди с моего лица. Я буквально задрожал от нетерпения, почувствовав прикосновение ее дивного тела. - Мой черед доставить тебе удовольствие, - прошептала она и мягко скользнула рукой по моей груди и животу. Я забыл, как дышать, когда ее теплая, нежная ладонь спустилась еще ниже и принялась осторожно ласкать меня. С прерывистым, шумным выдохом я откинул голову назад, стукнувшись макушкой о ствол дерева, и закрыл глаза, полностью отдаваясь головокружительным, незнакомым прежде ощущениям. Я словно находился в сладостном бреду и не желал протрезветь. Никогда прежде я не испытывал подобного удовольствия. Я и не заметил, как Малефисента с лукавой улыбкой выпустила из своей ладони знакомое облачко золотистой пыльцы, тут же окутавшей мое тело. И в тот же миг удовольствие стало почти нестерпимым, а мое возбуждение достигло предела. Мне одновременно хотелось вырваться из этой сладкой пытки и тут же молить о продолжении. Издав протяжный, громкий стон, я дернулся в своих путах, но, разумеется, не смог освободиться. Малефисента продолжала свои мучительно-приятные движения, и каждое из них, усиленное действие магии, поднимало меня на новую волну блаженства. На моих обычно бледных щеках выступил лихорадочный румянец, а на лбу заблестели капельки пота. Мне казалось, что я сейчас умру от удовольствия, но умру самым счастливым вороном на свете. Наконец, Малефисента остановилась, и золотистое сияние окончательно испарилось. Я с усталым выдохом опустил голову, а она с довольной улыбкой нежно поглаживала мое плечо. - Тебе понравилось, Диаваль? – вкрадчиво спросила она. - Это самое потрясающее, что со мной когда-либо происходило, - хрипло ответил я, постепенно восстанавливая дыхание. - А мне понравилось доставлять тебе такое удовольствие, - томно шепнула она, лениво целуя мои чуть приоткрытые губы, - Теперь ты вполне готов. “К чему?” – хотел спросить я, но вопрос застыл на моих губах, когда Малефисента вдруг уселась прямо на меня и, вновь схватив мой член, провела им у себя между ног. Я удивленно распахнул глаза: секунду назад мне казалось, что теперь я полностью просветился относительно того, как это происходит у людей. Но теперь я начинал понимать, что все это было лишь прелюдией к чему-то большему. А в следующее мгновение она полностью опустилась на меня, и я почувствовал влажное, упоительное тепло, тут же охватившее меня. Голова кружилась при мысли о том, что в это мгновение мы по-настоящему стали единым целым, и я все-таки завладел этой женщиной (пусть и находился в этот момент в позорном, связанном положении). Малефисента принялась достаточно быстро двигаться, и меня с непривычки пронзила такая боль, что я весь сморщился и до крови закусил губу. - Госпожа… - сдавленно пробормотал я, вздрагивая всем телом от ее резких, требовательных движений. - Это наказание, Диаваль, - напомнила Малефисента, - Ты и так получил незаслуженные ласки. И она жестоко продолжала, пока я кривился от боли. Хотя постепенно я немного привык к этим болезненным ощущениям, но мне по-прежнему было крайне некомфортно. Для первого раза все происходило слишком быстро и грубо, так что я не почувствовал и тени удовольствия, а вот госпоже, видимо, все очень даже нравилось судя по ее нежному румянцу, закрытым глазам и страстно приоткрытым губам. И я снова молча терпел, желая доставить ей это блаженство, пусть и ценой своих мучений. Наконец, пытка прекратилась, и Малефисента с довольной улыбкой слезла с меня, позволив мне вздохнуть свободно, хотя боль еще долго не отступала. - Я такая злодейка, - прошептала она, вновь целуя и нежно лаская меня, - Все время мучаю своего бедного, преданного слугу. Скажи мне, Диаваль, чего тебе сейчас хочется? Клянусь, я исполню твое желание, и ты вновь получишь удовольствие. - Развяжите меня, госпожа. Прошу вас. Она взглянула на меня несколько разочарованно, решив, что я хочу прекратить эти издевательства над птицами и поскорее сбежать от нее. Не желая нарушить клятву, Малефисента нехотя щелкнула пальцами, и мои путы тут же исчезли, и я смог наконец-то размять затекшие руки. Не успела Малефисента опомниться, как я с настоящим рычанием бросился на нее и повалил на траву, крепко сжав тонкие запястья над ее головой. - Диаваль?.. – испуганно пробормотала она, но я не дал ей договорить, яростно впившись в ее губы и целуя их с таким напором, что в уголках губ остались капельки крови от моих зубов. Теперь я стал хозяином положения. Слишком долго я мечтал по-настоящему овладеть этой женщиной, чтобы сейчас упустить такой шанс. Пусть позже она окончательно истерзает меня в своем безудержном гневе, но тогда я умру с легким сердцем, ведь желаемое я все-таки заполучил. Пригвоздив собственную госпожу к земле, я навалился на нее всем телом, не позволяя даже пошевелиться, а сам вновь и вновь жадно целовал ее опухшие от поцелуев губы, порозовевшие щеки, вытянувшуюся изящную шею, ключицы, грудь. Снова и снова! Я хотел попробовать на вкус каждый участок ее восхитительного тела. К моему радостному удивлению, она даже не пыталась сопротивляться, напротив – полностью отдавшись моей воле, она блаженно улыбалась, прикрыв томные глаза, и время от времени издавала тихий, сладостный стон, отдававшийся у меня между ног. - Поспеши, любимый, - шепнула она мне в губы, и я охотно исполнил ее просьбу. До опьянённого страстью и колдовством сознания в тот момент не дошло, как она назвала меня. Нетерпеливым движением я развел в стороны ее стройные ноги и попытался войти в нее, однако опыта мне пока явно не доставало, и Малефисента со снисходительной улыбкой опустила руку и помогла мне. Ей нравилось быть моим учителем в непростой науке человеческой страсти. Наконец, мы вновь соединились, и я медленно вошел в нее полностью, не отрывая лихорадочного взора от ее пылающего лица. Пухлые, манящие губы раскрылись от долгого выдоха, и она прикрыла глаза от удовольствия, когда я начал осторожно двигаться. На этот раз я был хозяином положения и действовал гораздо аккуратнее, так что теперь мог получить и свою порцию удовольствия. Никакой боли не было, напротив – наслаждение все росло, и я сам не заметил, как начал в нетерпении ускорять ритм, задыхаясь от восторга. Моя, только моя! Такая беззащитная, нежная, любящая, покорная моей воле. Прежде я не смел даже мечтать об этом. И даже сейчас я больше всего боялся проснуться. Если это и вправду сон, пусть продлится как можно дольше. Я с хриплым выдохом опустил голову ей на плечо, и Малефисента тут же зарылась рукой в моих волосах. Я касался губами ее нежной кожи и оставлял на ней свое горячее дыхание, пока моя рука изучающе скользила по ее телу. Кажется, она что-то бессвязно бормотала в этот момент, но я был настолько одурманен удовольствием, что не разобрал ни слова. Набрав сумасшедший ритм, я крепко зажмурился и издал долгий стон, когда почувствовал, что достиг пика своего наслаждения. Я не замечал, как Малефисента с нежной улыбкой наблюдает за мной, любуясь моим взмокшим, озаренным страстью лицом. Конечно, я поспешил, и она не успела достигнуть своей кульминации, но, кажется, в тот момент ей было нужно не это – она лишь хотела обучить меня, показать, каким может быть настоящее наслаждение. Ей нравилось видеть меня запыхавшимся, удивленным и сведенным с ума от удовольствия. Вспоминая впоследствии это мгновение, я начинал понимать, что это было желание увидеть любимого по-настоящему счастливым. Излив свою страсть, я с усталым вздохом опустился рядом с ней на траву и, прикрыл глаза, постепенно восстанавливая дыхание и возвращаясь к реальности. Волшебный дурман исчез, и разум вновь начинал мыслить трезво. Я открыл глаза, почувствовав легкое прикосновение Малефисенты. Она смотрела на меня с необыкновенной нежностью и даже…любовью. Я боялся поверить собственным глазам! Ошибившись в своих дерзких предположениях, я бы не вынес разочарования. - Диаваль, - тихо заговорила она, и в ее глазах вдруг показалась грусть, - Ты свободен. Я даже сел от удивления, изумленно вперившись в нее. - Да, отныне ты свободен, - с тяжелым сердцем продолжала госпожа, - Ты сполна выплатил свой долг, и я больше не могу держать тебя. Будь счастлив! Вдали от меня тебе будет легче это сделать. Она уже подняла руку, чтобы превратить меня в ворона, но я с ужасом бросился к ней и до боли схватил ее тонкое запястье. - Я свободен, и я выбираю жизнь твоего слуги, - горячо заговорил я, пылко прижимая ее руку к губам, - Я никогда тебя не покину, Малефисента. Я был так взбудоражен, что не заметил, как обратился к госпоже на “ты” и назвал по имени. Кажется, в этот момент мы в первый и последний раз стали с ней равными. А моя фея, тронутая таким порывом, с предательски заблестевшими от слез глазами упала мне на грудь, и я крепко прижал ее к себе. - Мой любимый, - нежно шепнула Малефисента, уткнувшись лицом в мое плечо, на что я с улыбкой ответил: - Нет, госпожа, я только ваш слуга.