Broken.

Я подхожу к ребятам и падаю к ним на диван, допивая остатки своего напитка из стакана. Луи шутит о чём-то, крича это нам с Элеанор, но я уставляюсь на Гарри, который разговаривает с каким-то парнем, убирая свои волосы назад. Я только сейчас заметила, что его футболка покоится на его плече. Он выглядит так потрясающе, даже когда не пытается делать этого. Я не знаю, что чувствую к нему, но то, что моя любовь не останавливается — я прекрасно понимаю. — Ты меня слышишь? — Луи отвлекает меня, и я смотрю на его лицо в темноте, когда музыка на секунду перестаёт играть. — Как Гарри? — я не могу остановить свой язык, и Луи сводит брови в одну. Я, видимо, выпила слишком крепкий алкоголь. Моя голова уже кружится. — Что ты имеешь в виду? Я пытаюсь не заругать его, потому что сейчас не самое время не понимать меня. — Ну, как его дела? Что тебе известно? — я пытаюсь спросить то, что никогда бы не спросила, будь я трезвой. Парень оглядывается на танцпол, встречая взглядом Гарри, а потом снова поворачивается. — Он держится, — спокойно говорит Луи мне на ухо, и я удивляюсь, что слышу его при такой обстановке. — Думаешь, он всё ещё ненавидит меня? Как только между нами наступает молчание, я чувствую, как комок в горле нарастает. Он ведь ненавидит меня, правильно? — Почему, чёрт возьми, он должен ненавидеть тебя? — не понимает парень, и я понимаю, что Гарри не рассказал ему о том, что я молчала о Робине и Энн. — Я просто подумала… — замечаю, как Эль поворачивается к нам. — Мне нужно в туалет, — я быстро встаю на ноги, почти падая, и скорее иду к лестнице, ведущей на второй этаж. Я останавливаюсь на середине лестницы, и смотрю на первый этаж. Я могу видеть Ханну и Шона, но я не вижу Эда. Возможно, он уже уехал. Зато я вижу парня, которого так люблю, и он смотрит на танцпол, ища кого-то, и маленькая влюблённая девочка внутри меня надеется, что он ищет именно меня. Так и не дождавшись его внимания, чего я и хотела избежать, я бегу в первую попавшуюся комнату, и зайдя туда, закрываю за собой дверь. Это огромная комната с большой двуспальной кроватью. Всё бельё здесь красного цвета, что делает её такой изящной и сексуальной. Вся комната сделана из красного и золотого цвета. Чей это дом? Всё выглядит как в фильме. Темно красный кожаный диван стоит у левой стены, и прозрачный столик с золотыми росписями дополняет его. Кому-то крупно повезло, что он живёт здесь, но я понимаю, что не смогла бы жить в такой обстановке. Я люблю уют и комфорт, а это явно выходит за рамки моего понимания комфорта. Я открываю бордовую красную дверь с золотой ручкой, и захожу в ванную комнату. Я смотрюсь в зеркало, и благодарю саму себя за то, что не наносила макияж. Открываю прохладную воду, и снимаю кофту с плеч, оставляя её на полу. Собираю волосы в пучок, и умываю лицо. Фух. Это то, что мне нужно. Кажется, алкоголь ударил в мою голову. Меня всё ещё немного пошатывает. Слышу стуки в дверь, и понимаю, что я могла зайти в чью-то комнату. Быстро осматриваю помещение и понимаю, что наличие чьих-то вещей здесь отсутствует. Иду открывать дверь, и только у самой двери понимаю, что я в одной майке, которая обтягивает моё тело. Так неловко. Как только я хочу развернуться, то звуки раздаются уже сильнее, чем были. — Подождите минуту, я не одета! Что за чушь я несу? Не одета? Они сейчас подумают, что я здесь с кем-то сплю. — Кэтрин? — слышу голос Гарри, и резко замираю. Голова гудит, и я не понимаю, что он здесь делает. — Нет, уходите, — кричу я, и надеюсь, что он уйдёт. Он снова стучит. — Открой дверь, — слышу его напряжённый голос. — Я не хочу, — отвечаю я, и прислоняюсь к двери. Стуки прекращаются. Я слышу только музыку, которая играет этажом ниже. — Почему? Ты всегда впускала меня, — снова говорит он. Его тон буквально рушит моё сердце. Он звучит так раздавлено, и я не знаю, по какому поводу. — Это было давно, — отвечаю я, заставляя ненавидеть себя. — Просто впусти меня, — он делает удар в дверь. — Ты можешь сказать что-то оттуда и уйти, но я не буду открывать дверь, Гарри, и ты сам понимаешь, что так будет лучше. Хоть мой мозг совсем не взаимодействует с моим языком, но сейчас я не говорю то, что хочет сказать моё сердце. — Я просто хотел проверить, всё ли в порядке, — говорит он, спустя несколько минут молчания. Какое ему вообще дело до меня и моих чувств? — Всё в порядке. Теперь ты можешь идти, — выдыхаю я, и прислоняюсь спиной к двери. — Ладно, — говорит он так тихо, что я почти не слышу его. — Стой! — резко говорю я, и сама того не понимая, открываю дверь. Я вижу, как он поворачивается ко мне, и он удивлён, что я открыла дверь. Гарри осматривает меня, и его глаза останавливаются на моей груди. Он совсем не изменился. — Я не буду говорить с тобой, пока ты не впустишь меня, — он нагло ухмыляется, и я пропускаю его, к его огромному удивлению. Я просто не хочу, чтобы люди слышали о том, что я буду говорить. Это унизительно. — Что за хуевая комната? Мы что в фильме про психа и девственницу? — он рассматривает что-то на чёрном комоде. Я хочу посмеяться над его комментарием, но сдерживаю себя, пытаясь остаться серьёзной. — Ты обещал мне, — как только слова вылетают из моего рта, мой голос резко ломается. Я не знаю, почему он так действует на меня. Я чувствую огромный комок в горле, и что я вот-вот расплачусь, как делала это раньше, сама того нехотя. Предательство убивает мои чувства, и я понимаю, что хочу ударить его, но алкоголь затупляет это, и я понимаю, что хочу поцеловать этого парня. Он резко поворачивается на каблуках, и сводит брови к переносице. — Обещал что? Он правда не понимает? — То фото, Гарри, — еле-еле говорю я, изо всех сил стараясь не сорваться. — Ты обещал мне, что его никто не увидит, — удивительно спокойно говорю я. Его лицо мгновенно меняется. Я не понимаю, что оно выражает. — Никто не понял, что это ты, — он начинается подходить ко мне, и я делаю медленные шаги назад. — Зачем ты вообще сделал это? Он всё ещё подходит ко мне. — Оно мне нравится, — говорит он достаточно убедительно. — Просто скажи, что ты надеялся, что они узнают меня, и будут издеваться надо мной до конца жизни, ведь так? — говорю я, и мои глаза наполняются слезами. Чёрт возьми, я ненавижу алкоголь. — Ты ведь знаешь, что ты не права. Я бы никогда, чёрт возьми, так не сделал, — довольно грубо говорит он. — Почему ты вообще делаешь всё это? — я вскидываю руками, и у меня начинается нервный приступ. Слёзы начинают литься из глаз, и я не могу остановить их. — Чёрт, — он хватает меня за плечи. — Посмотри, что ты сделал со мной! — кричу я, и пытаюсь вырваться. — Посмотри, что ты, блять, сделала со мной! — кричит он в ответ. Прежде чем я начинаю кричать, он затыкает мой рот, прижав меня к двери, и его губы накрывают мои. Мы жадно целуем друг друга, будто умрём, если остановимся. Я так скучала по его пухлым обветренным губам, он даже представить не может. Мне так не хватало его. Я беру его лицо в свои руки, и наклоняю его к себе. Мы отрываемся друг от друга время от времени, но потом снова не можем остановиться. Я толкаю его назад, и провожу руками по его татуировкам на животе. Мои холодные пальцы заставляют его тело покрываться мурашками, и я так люблю это. Резко передумываю, и беру его руку. Гарри не понимает, куда я веду его, пока я не закрываю нас в ванной комнате. В моей крови достаточно алкоголя, чтобы забыть о последствиях, и о том, что это неправильно. — Ты ведь знаешь, что я не смогу остановиться, так? — говорит он, как только мы отрываемся друг от друга. — Заткнись, Стайлс, — выдыхаю я, и снова притягиваю его к себе. Он стягивает с меня майку, и лифчик летит туда же в стену вместе с ней. Я расстёгиваю его штаны, после чего свои, и вижу, как он достаёт презерватив из кармана, и кладёт его на раковину. Я подхожу к душевой кабинке, и включаю горячую воду. Он поворачивает меня к себе, и жадно впивается в мои губы. Животом я чувствую его эрекцию, и то, как мои соски набухли. Он толкает нас в кабинку, и закрывает её. Гарри хватает меня за задницу, и я обвиваю его талию ногами. Снова провожу рукой по его животу, и аккуратно касаюсь того самого шрама. Его тело моментально покрывается мурашками. — Мне жаль, — искренне говорю я, но Гарри молчит. Волосы прилипают к его плечам, и он выглядит так сексуально. Мой пучок всё ещё держится, но не долго. Гарри стягивает резинку, и волосы моментально мокнут. Я слышу музыку, что играет этажом ниже, и она заставляет нас хотеть друг друга ещё больше. And I'mma love you girl, the way you need // И я буду любить тебя, малышка, так, как ты хочешь, Ain't no one gon' stop us, ain't no one gon' stop us // И никто не остановит нас, никто не помешает нам. And I'mma give you girl, what you fiend // И я дам тебе, малышка, то, чего ты так жаждешь, I'm the drug in your veins, just fight through the pain // Я — наркотик, бегущий по твоим венам, просто борись с болью. Гарри пристально смотрит в мои глаза. Удивительно. Ещё пять минут назад я готова была расплакаться, а теперь я желаю секса больше, чем чего-либо в этом мире. Он и правда мой наркотик. Он нужен мне всё больше и больше. Надеюсь, это понимает не только пьяная Кэтрин, но и трезвая. Он опускает меня, и опускаюсь на колени, смотря на него снизу. Когда я прикасаюсь к его члену, Гарри закатывает глаза от наслаждения, и опирается рукой о стенку кабинки. Я беру его в рот и сосу так нежно, как только могу. Я делаю своим языком то, что никогда не умела делать. Вижу, как он наслаждается этим, и это заводит меня ещё больше. — Кэт… остановись, — говорит он, и я поднимаюсь. Он жадно впивается в меня, и поднимает меня так, как я была. Я снова обнимаю его ногами, и чувствую как его член входит в меня на всю длину. Как же мне не хватало этого! Я громко вскрикиваю, и тут же стону от наслаждения, когда он начинает движения. Горячие капли стекают по его лбу, и я выгибаю спину от наслаждения. Наши тела соединяются, как и наши души, и я вхожу в экстаз, когда понимаю это. Секс — это лучшее, что соединяет людей. — Малышка.. — стонет Гарри, и я кусаю его шею. Мы одновременно стонем, и я оставляю небольшой след на его шее, который говорит о том, что он мой. — Милый.. — в ответ стону я, когда мы почти доходим до пика. Мои слова заставляют его кончить прямо в меня. I got everything you want with me // У меня есть всё, что ты хочешь — всё при мне, I do everything he does times three // Я по три раза могу повторить то, что делает он. And he don't gotta know // И он не должен знать, I got you on the floor // Что я соблазнил тебя, и ты здесь, со мной — Doing things you never thought you'd do // Делаешь вещи, которые никогда не думала, что станешь делать. Я стою вместе с ним, я обнимаю его талию, когда на нас льются горячие капли душа. Я так хочу, чтобы он попросил остаться сейчас со мной. Я хочу уснуть ним. Я так люблю его, и мне так не хватало его. Он моя жизнь. Буквально. И я не хочу, чтобы он ушёл сейчас. Его пальцы проводят линии на моей спине, и я обнимаю его только крепче. Мы не говорим ни слова. Если честно, я даже не хочу говорить сейчас. Я не знаю, о чём он думает сейчас, но я точно знаю, что он нуждается во мне так же, как и я в нём. — Я должен идти. Я открываю глаза, и смотрю на него. Он проводит рукой по волосам, явно в замешательстве. Он хочет уйти? Нет, нет, нет. — Нет, Гарри. Останься со мной, — я беру его руку. Он смотрит на меня таким взглядом, который разбивает мне сердце снова и снова. Я надеюсь, он это несерьёзно. — Мы не можем, — тихо говорит он. Что за чушь он несёт? — Мы можем, Гарри, — я поднимаю руку, и касаюсь его щеки. — Мы можем всё. Он качает головой, заставляя мой комок в горле снова нарастать. Это никогда не закончится? — Это неправильно, — он открывает кабинку и выходит. Я выхожу в след за ним. — Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет! — я быстро подхожу к нему, когда он натягивает штаны. Я убираю его руки, мешая ему, когда он пытается застигнуть ширинку, словно я маленький ребёнок. — Так будет лучше, — он берёт меня за запястья, и я хнычу. — Ты говорил так, Гарри, помнишь? — почти кричу я. — Никому из нас не лучше. Посмотри на нас, — я усмехаюсь в истерике. Я точно сумасшедшая. — Прости, — он отодвигает меня, и идёт к двери. Я смотрю ему в след. Не могу в это поверить. Это правда происходит со мной? Мы только что переспали, и он уходит. — Нет, Гарри! — он не откликается. — Как ты можешь быть таким эгоистом? — тихо говорю я.  Гарри поворачивается, и его глаза выражают такую боль, какой я ещё не видела. — Посмотри на себя! Посмотри, как тебе больно! — я показываю на него пальцем, и слёзы стекают по моим щекам. — Мне не больно, — серьёзно говорит он, и я срываюсь на крик, когда он снова отворачивается. — Почему ты всегда оставляешь меня?! Снова и снова! — кричу я так громко, как только могу. — Почему?! Это нечестно! Поднимаю голову, и он всё ещё здесь. — Я никогда не изменюсь, Кэтрин, понимаешь? — он проводит рукой по волосам. — Я всегда был эгоистом. — Я не хочу менять тебя, Гарри, — рыдаю я. Он грустно ухмыляется. — Я никогда не буду любить тебя, а это то, чего ты хочешь, — говорит он, и я буквально умираю сейчас. Я не вижу ничего из-за пелены слёз, только слышу, как он хлопает дверью. Он никогда не будет любить меня. Он не будет любить меня. Никогда. Это были самые страшные слова, которые я только могла услышать от него.