Broken.

POV Гарри Я бегу вниз по лестнице, стараясь не упасть к чертовой матери, и тем более, не оглянуться. Я не хочу увидеть ее с её постоянными слезами от моих гребанных поступков, хотя я не уверен, что она вообще пойдет за мной. Надеюсь, она хочет это, но я понимаю, что это, блять, будет чертовски неправильно. Я толкаю людей, совершенно наплевав, что они падают и кричат мне в след. Мне просто нужно убраться отсюда. Все это было одной чертовой огромной ошибкой, которую я мог остановить. Этот секс. И вообще все, что связано с ней. Но мой эгоизм как обычно берет надо мной вверх. Я ублюдок, настоящий ублюдок, который недостоин ничего в этом мире. Кто-то хватает меня за плечо, и я почти падаю, когда разворачиваюсь. Я уже вышел из дома, но кто-то не дает мне уйти, черт возьми. И это врятли Кэтрин. Сердце стучит в голове, и мой разум полностью затуманен. Эмоции уже на пике, и я еле сдерживаю их. Что она сделала со мной? — Где ты был? Луи смотрит на меня, совершенно сбитый с толку. Его лицо покраснело от холода, но я даже не чувствую его, находясь в одной футболке. — Оставь меня. Я уверен, у меня сейчас безумные глаза, я могу понять это по его взгляду. — Тебя всего трясет, друг, — Луи делает шаг вперед, но я отступаю. Я перевожу взгляд на свои руки. Пиздец. Мне, блять, нужен психиатр. — Я сказал оставь меня, Луи! — я разворачиваюсь и начинаю уходить быстрыми шагами. — Где она? — кричит он, и я сразу останавливаюсь. Он пойдет к ней. Он все равно пойдет к ней и все узнает. Я снова буду выглядеть последним дерьмом в глазах моего друга. На большее я и не рассчитываю. — Наверху. Я оставил ее, — мой голос срывается. Что, блять, со мной не так? Почему я обречен быть таким..уродом? Я чувствую, что мои щеки становятся мокрыми. Блять, нет. Этого не может быть. — Что случилось, черт возьми? — кричит Луи, и идет ко мне навстречу. — Неужели ты снова сделал ей что-то? Порыв злости снова наступает, но гребанные слезы все равно не останавливаются, черт возьми. — Я не смог остановиться, Луи! — я срываюсь. Чувствую себя каким-то зверем. Безумным и безнадежным. В отчаянии я не могу держаться на ногах, и падаю на колени. Холодная терраса заставляет мое тело покрыться мурашками. — Я, блять, такой слабак! — я закрываю лицо руками. Мою голову заполняют мысли, что у меня всегда все будет вот так. Я никогда не буду счастлив. У меня никогда не будет ее. И я никогда не смогу дать ей ту любовь, которую она заслуживает. Просто потому что я не умею любить, и я гребанный урод, который приносит всем только несчастье. — Брат, все в порядке, — я чувствую его руку на плече. — Не жалей меня, — рычу я, и поднимаю голову. Я уверен, что похож на волка сейчас. Дикие глаза, расширенные зрачки, растрепанные волосы, и бесконечно бьющееся сердце, которое не дает мне покоя. — Вернись к ней, — я слышу его тихий голос, и смотрю на него. Он тоже сидит на этой террасе. Мы два конченных придурка. — Я не могу. Не после всего, что я сделал ей, — я вытираю щеки рукой, и чувствую себя настоящим ублюдком. — Она поймет тебя.. — Нет! — срываюсь я. — Она никогда не поймет! Она возненавидит меня еще больше, а я так отчаянно, блять, нуждаюсь в ней! Я вижу как он удивлен. Он никогда не думал услышать от меня такие слова, но это чистая правда. Я хочу видеть ее рядом каждое утро, слушать ее сопение во сне, и проводить пальцами по обнаженной спине, заставляя ее постанывать. Она, блять, единственная, которая заставляет меня думать об этих чертовых вещах. Она свернула мне голову, в буквальном смысле. Я изменился, хоть и не хотел этого. Кэтрин всегда принимала меня таким, какой я есть, даже то гребанное кольцо тому подтверждение. Но она правда поменяла меня, хоть и не знает об этом. — Ты не решишь ничего, если убежишь прямо сейчас, — он кладет руку мне на плечо, и я опускаю голову. — Ты любишь её, Гарри. Я поднимаю голову. Всё мое нутро сопротивляется тому, что он сказал. Я не могу, нет. Я не люблю её, я уверен. Он просто пытается заставить меня поверить в то дерьмо, что он несет сейчас. Я знаю, что ничего не решу, если уйду. Он прав. Я, черт возьми, знаю это. Но я не хочу играть ей. Больше не хочу. Я не знал, кем она станет для меня, когда начинал все то, что сделал. Если я вернусь сейчас, она примет меня обратно, но это не то, что ей следует делать. Она должна жить дальше. Пусть даже с этим гребанным Эндрю, который так идеально подходит ей, но она должна. Я не должен тянуть ее в свое дерьмо, в котором я тону уже так долго. Из-за всех сил, которые у меня остались, я поднимаюсь на ноги, немного покачиваясь. Луи делает то же самое. Я провожу рукой по волосам, и снова вытираю свое опухшее лицо. Я ничтожество. Все так считают. Даже моя мать, я уверен. Все, кроме Кэтрин. Она всегда видела меня выше всех. Она верила в меня больше всех на этом свете. Она думала, что знала меня достаточно хорошо, но она не знала самой глубины моей гребанной темной души. А это моя самая сильная и неуязвимая часть. Я пытаюсь ухмыльнуться, но у меня ничего не получается. — Она была единственной девушкой, которая могла делать со мной это, — я показываю пальцем на свое опухшее от слез лицо. — Но я не люблю её, — я поднимаю уголки губ. Наверно. Говорит моё подсознание. Я вижу, как он разочарован, но скидываю это на его характер. Я уже сам запутался в том, что я чувствую. — Ты можешь вернуть все, друг. Возможно, еще не поздно, — говорит парень. Он правда верит в это? Я качаю головой, смеясь, после чего смотрю на него, шмыгая носом. — Помнишь ты говорил, что я не заслуживаю ее? — его глаза бегают по моего лицу, и он пытается что-то сказать. — Конечно помнишь, — я грустно усмехаюсь. Он все еще молчит, потому что знает, что это и есть та правда, которая всегда будет преследовать меня. — Как бы я не пытался, Луи, я никогда не стану тем, кого люди ожидают видеть с ней. Я дерьмо, друг, посмотри на меня. — Но не для неё, — он верит в свои слова. О, господи. Я снова качаю головой. — Блять, я не понимаю, почему я несу всю эту хуйню сейчас, но если ты скажешь кому-то, что видел меня таким, я загрызу тебя, — я поднимаю уголки губ, пытаясь исправить эту ситуацию в шутку, как делал это всегда. Но у меня снова ничего не получается. Я хлопаю его по плечу, и разворачиваюсь. Запускаю пальцы в волосы, убирая их назад. Все никак не могу перестать шмыгать, черт возьми. Странно, что на улице нет ни одного пьяного идиота, я так хочу набить кому-нибудь морду. Вижу свою машину, и спешу к ней, как слышу Луи. — Да! Ты, блять, не тот, кто достоин её, Гарри! Но вспомни, сколько раз она прощала тебя, не имея никакой корысти и гордости, когда ты заставлял страдать её снова и снова! — я останавливаюсь на месте. — Если ты не вернешься в этот раз, я уверен, что она больше не простит тебя, парень! Ты исчерпал все шансы, и заходишь слишком далеко! — Оставь все это, Луи, — кричу я ему через плечо. Мне нужно уехать. — Знаешь на кого ты похож сейчас? Лиззи. Помнишь её, ведь так? Я чувствую огонь, который буквально разгорается ко мне. Я сжимаю скулы и кулаки. Не думая, разворачиваюсь, и подхожу к нему так быстро, как только могу. Я хватаю Луи за воротник его куртки, и силой почти поднимаю его. — Не смей никогда говорить мне об этой шлюхе! — кричу я ему прямо в лицо. Никто не смеет заикаться об этом. Даже он. Я вижу его довольную ухмылку, когда он видит мое состояние. — Разве это не так, Гарри? Посмотри, что ты делаешь с ней, — говорит парень. Он, видимо, совсем не понимает, на что нарывается сейчас. — Я сказал, закрой, блять, свой рот! — я отпускаю его, и толкаю назад. — Ты поступаешь с Кэтрин так, как поступила с тобой Лиззи, черт возьми! Это край. Даже для него. Я делаю шаг вперед, и мой кулак ударяет его лицо. Луи падает на пол, и трогает свою челюсть. Но даже это не останавливает его. — Помнишь, что ты чувствовал, когда она сделала это с тобой? — он выплевывает кровь. Я сажусь на колени, и снова беру его за воротник. — Как я могу забыть это, черт возьми? Но это не дает тебе никакого гребанного права — сравнивать нас! — я кричу ему в лицо. — А теперь подумай, что Кэтрин чувствует сейчас тоже самое, — он отталкивает меня. Я на секунду замираю, когда думаю об этом. Нет, она не может чувствовать это. То, что делала со мной Лиззи — совершенно разные вещи. Хоть она и сделала меня таким ужасным, но она была еще хуже. Я знаю, что я монстр, но эта сучка была намного хуже меня. И она причинила мне столько боли, из-за которой я все ещё просыпаюсь по ночам. — Что проис…Гарри! Какого черта ты творишь? Элеанор бежит к нам, и я сразу поднимаюсь. Я ухожу от них, а плачущая девушка поднимает Луи, помогая ему. Я не слушаю все то, что она кричит мне в след. Он заслужил это. Никто не должен упоминать её. Я не мог заставить Кэтрин чувствовать себя так, как чувствовал я однажды. Она моё лекарство, которое мне так нужно. Она вытащила меня из моего прошлого, но всё это снова заставляет меня возвращаться туда. Мое гребанное сердце хочет вернуться к ней, и обнять ее так крепко, как только можно, защищая от всех. Но единственный, от кого её нужно защищать — я. Открываю машину, и уезжаю отсюда, даже не обернувшись. Я делаю это ради неё. Ради её счастья. Я не такой, как Лиззи, и они даже не должны говорить мне о ней. Как они не понимают, что я давно зашел слишком далеко. Именно тогда, когда позволил ей распоряжаться моим гребанным сердцем.