Broken.

Ковыряю затяжку на джинсовой юбке, когда еду к дому Элисон. Я не умею скрывать волнение, поэтому заостряю внимание на всём, что меня окружает. Проезжаю на красный цвет светофора, совсем о нём забыв. Я идиотка, а если бы там были люди? Ещё больше волнуюсь, вдруг меня заметили? Смотрю в зеркало заднего вида и никого не вижу. Фух, пронесло. Вижу, что свет в доме Элисон до сих пор горит, и руки начинают предательски дрожать. Чёрт, Кэтрин, возьми себя в руки. Надо быть уверенней в себе, и начать уже думать не только об окружающих, но и о себе. Паркуюсь, и подхожу к дому. Как только я ступаю на крыльцо, дверь неожиданно открывается, и я вижу Элисон, одетую в одну длинную майку почти до колена, и её волосы убраны в хвост. Странно для неё. — Входи. Что застыла? — бросает она мне, подмигивая, и разворачивается. Я молча следую за ней, и каблуки на моих сапогах стучат по её кафельному полу. Оглядываю её прихожую, и замечаю, что она абсолютно безвкусна. Яркие зелёные стены, и белый кафельный пол смотрятся ужасно в сочетании. Чёрная мебель здесь совсем не к месту, но я оставляю свои комментарии при себе. Если им нравится, то всё в порядке. Но дом матери Гарри намного лучше, чем этот дом, замечаю я для себя. — Классная тачка, — говорит Элисон, и я благодарю её. Задница Элисон виляет так, что моя голова начинает кружиться. Она живёт одна? Где её родители? — Ты живёшь одна? — спрашиваю я, пройдя на кухню. — Мои родители переехали в долбанную Германию, — отвечает она, и я присаживаюсь на один из барных стульев. — Знаешь, тебе идут юбки и каблуки, пусть и невысокие, — говорит она мне, и ставит на стойку две банки пива. Я морщу нос. — Спасибо, но тебе не стоит делать вид, что я тебе нравлюсь, ведь мы обе знаем, что это не так, — объясняю я. Она ужасно смеётся, и стучит мне по плечу. — Да, точно. Девушка садиться на стул по соседству, и открывает своё пиво, а я жду, пока она скажет, зачем позвала меня сюда. — Даже не притронешься к пиву? — она показывает пальцем на мою банку, и я качаю головой. — Ты уверена, что позвала того человека к себе домой? — спрашиваю я, и поднимаю брови. — Как дела у вас с Гарри? — спрашивает Элисон, и я затаиваю дыхание, опуская голову вниз. Наверняка, она уже всё знает. — Какое тебе дело? — не понимаю я, и она неловко прокашливается. — Тебе не обязательно быть грубой ко мне, малышка Кэтрин, — ухмыляется она. — Злиться тебе нужно не на меня, а на него, — она поднимает руку вверх, после чего отпивает пиво. — Что ты имеешь в виду? — я начинаю волноваться. Что он сделал? Неужели он рассказал им, что я призналась ему в чувствах? Неужели он посмеялся надо мной? Нет, он не мог. В любом случае, я вспоминаю, как Гарри говорил мне, никогда не слушать то, что говорит эта..Элисон. — Тебе лучше самой всё увидеть. — подмигивает она мне, и быстро встав, уходит прочь. Голова начинает кружиться, а сердце бьётся как сумасшедшее. Что, чёрт возьми, здесь происходит? Я перебираю пальцами, как Элисон возвращается, и бросает мне телефон. — Что это? — не понимаю я, осматривая полуживой телефон в своих руках. — Телефон Тревора, зайди в сообщения, — Элисон опирается локтями на барную стойку, и отпивает пива, после чего ухмыляется. — Давай, ты должна это видеть. Дрожащими руками я разблокировываю телефон и нахожу сообщения. Вижу имя Гарри, и сердце буквально останавливается. — Почему я должна читать это? Это чужой телефон, — я поднимаю на неё голову. — Господи, Кэтрин, не будь ханжой. Все мы знаем, что не такой уж ты и ангел, — смеётся она, и я начинаю злиться. — Не называй меня так, — грублю я, и она поднимает руки вверх. Я снова смотрю в телефон, и открываю строку с именем моего Гарри. — Стой, я должна сделать звонок. Ты листай к самому началу, там не так уж много, а я скоро вернусь, — говорит девушка. Пролистав небольшой диалог к началу, я читаю. Тревор: Часики тикают, Стайлс. Гарри: Иди на хуй. Время есть всегда Я не понимаю, о чём они говорят, но это меня напрягает. Тревор: Я слышал, у вас всё плохо. Неужели ты проиграл? Гарри: Перестань слушать Проиграл что? Они во что-то играют? Я понятия не имею. Тревор: Кстати, очень убого милый кулон висит на её шее. Твоих рук дело? Хаха Гарри: Тебе лучше закрыть свой грязный рот, маленький член. Я застываю. Они говорят о нас. Какого чёрта? Любопытство берёт вверх, и я листаю дальше, когда Элисон возвращается. Тревор: Завтра Рождество, Гарри. Гарри: Спасибо, мам Тревор: Очень смешно. Твои баксы почти в моих руках Гарри: Надейся на это, дерьмо Тревор: Хочешь поговорить о её тату? Мило, не так ли? ;) Гарри: Что, блять? Дальше Тревор не отвечает? Откуда он знал, что у меня появилось тату к Рождеству? И о каких баксах идёт речь? Тревор: Как наши дела? Гарри: Всё сделано. Теперь ты можешь спокойно идти нахуй Тревор: Так не пойдёт, Стайлс. Сам понимаешь Гарри отправил фото. То самое фото, где я лежу на животе, еле укрытая одеялом. Только оно совсем необрезанное, и по фото можно понять, что это я. Как он мог? Слезы наворачиваются на глаза, и я шмыгаю. Как он посмел? Ведь это был первый раз, когда мы.я.господи, какая же я идиотка! — Ох, уже прочитала, — наиграно жалеет меня Элисон, замечая мою реакцию. Там ещё фото. Он сфотографировал меня, когда я лежала на спине, но уже укрытая. Видимо, хотел доказать, что это на самом деле я. Слёзы падают на экран, и я быстро вытираю его. Предательство перед глазами, и я только сейчас понимаю, в какое чудовище верила. Тревор: Она горяча. Я передам всё ребятам. Хорошая работа, Стайлс. С рождеством. Гарри: Заткнись. Если кто-то узнает об этом, ты знаешь, что с тобой будет Тревор: Не переживай, малыш. Всё будет в порядке, деньги готовы. Гарри: Она не должна ничего знать. Сукин сын. Он это серьёзно? Я вытираю глаза. Тревор: Я помню, милый Гарри: Заткнись, нахуй Я блокирую телефон, и бросаю его на пол. Как он мог? Боже мой, это не происходит. Это всё шутка. Нет, нет, нет. Я пытаюсь сдерживаться, но это невозможно. Это происходит не со мной. Нет. Как же так? Я вкладывала в него всё, что могла, прощала то, что ни одна нормальная бы не простила, а для него всё это было…спором? О мой Бог. Только мысль об этом заставляет мой живот скрутиться, и выблевать всё, что есть у меня внутри. Чувствую руку Элисон на своём плече. — Жаль, — говорит она. Я встаю на ноги, и со всей силы и злости ударяю её по лицу так сильно, что она почти падает. С ужасом смотрю на то, что сделала, но понимаю, что мне совсем не жаль. Она заслуживает это. Все они. Они больные придурки. Я поверить не могу, что связалась с ними. — Какого чёрта, сучка?! — кричит она, держа руку на щеке. — Сколько человек знают об этом?! — кричу я в порыве ярости. Она ухмыляется, и освобождает свою красную щёку. — У меня нет столько рук, малышка, — говорит она, и я задыхаюсь. — Тебе не стоило доверять даже своим друзьям, — я сажусь на пол, зарывая пальцы в волосы. Они воспользовались моей слабостью, и придумали грёбанный спор. В голове всё это не укладывается. Ещё вчера я готова была пойти на всё ради него, а сегодня передо мной это. Черт побери. — Сколько денег? — спрашиваю я, и она садится напротив. — Что? — спрашивает девушка. — Отвечай, чёрт возьми! Она удивляется моей злости. — Они дошли до двух тысяч. Я округляю глаза. Как, чёрт возьми, это возможно? — Всё знали, что ты сдашься, — говорит Элисон. — Закрой, блять, свой рот! — я снова поднимаюсь на ноги. Девушка делает шаги назад и поднимает руки вверх. Да, тебе лучше не шутить сейчас. Она понимает, что я сейчас на грани, и что совсем не ручаюсь за свои поступки. — Что бы ты не думала, но я здесь совсем не причем, — говорит мне девушка, и я вытираю глаза. — Конечно. Конечно, нет, — мой сарказм заставляет её закатить глаза. — Зачем ты вообще мне рассказала об этом? — я пытаюсь не сорваться, когда воспоминания ранят меня снова и снова. Я вижу грустную ухмылку на лице Элисон. — Знаешь, я хоть и та ещё заноза, но то, что они делали с тобой, и все их эти разговоры.. Блять, даже меня бы это ранило, — объясняет она, и я знаю, что это ложь. — Перестань, я больше не та, кого ты знала в начале учебного года, — бросаю ей, и она снова закатывает глаза. — Почему ты дала мне знать это только сейчас? Я вижу, как она думает над этим. — Я видела, как ты ходила к нему в больницу. Как заботилась о нем. Чёрт возьми, Кэтрин, только слепой и тупой не понял бы, что ты любишь этого гада Даже обо мне никогда так не заботились. А тебе ведь говорили держаться от него подальше, и то, что он не заслуживает тебя, не так ли? — её слова заставляют меня вытирать слезы снова и снова, и я не знаю, как это остановить. — Как он мог? — не выдерживаю я, и рушусь прямо на глазах у этой стервы. Я закрываю лицо руками, и чувствую её руки вокруг своих плеч. — Никому нельзя доверять. Каждый должен усвоить этот урок, — тихо говорит Элисон, и я чувствую, как её майка сыреет от моих слез. Поверить не могу, что она успокаивает меня. Знаю, что ей совершенно плевать, и что она ужасный человек, но я так и продолжаю стоять в её объятиях, пока дверь кухни почти не вылетает, когда кто-то толкает её. — Если она узнала, клянусь Богом! — кричит разъярённый Гарри Стайлс, ворвавшийся сюда без приглашения.