Broken.

POV Гарри — Сколько, блять, ждать? Пожилой старик в халате и очках смотрит на меня как на настоящего ублюдка, кем я в принципе и являюсь, но мне насрать. Для меня сейчас главное, чтобы она была в порядке, иначе я не знаю, что со мной будет. — Парень, присядь. Тебя предупредят, когда она придёт в себя, — он потирает свои очки. Если бы он не был врачом Кэтрин, я бы давно размазал его наглое лицо об эту стенку. — Я хочу увидеть её! — я ударяю стену рядом с его головой. Найл хватает мои руки, и пытается удержать меня. Какого хрена он делает? Я, чёрт возьми, отстаиваю свои права у этого тупого идиота напротив меня. Я вижу, как он боится, просто пытается выглядеть уверенным в себе, что у него хреново получается. — Я подойду к тебе сразу, как её состояние улучшится, парень, — он нервно хлопает меня по плечу, и быстро скрывается за углом. — Блять! Я сажусь на корточки, скатываясь по стене, и провожу руками по волосам. Какой же я тупой ублюдок. Как я позволил себе так поступить с ней? Она доверяет мне, как никому другому. Верит каждому дерьму, которое я говорю ей. Она наверно не захочет видеть меня сейчас, да и вообще никогда. Я так держусь за неё, что каждый раз мне кажется, будто она поймёт, что я недостоин такой, как она, и она оставит меня, забыв обо всем, что было. Слышу, как Найл тоже опускается вниз рядом со мной, и хлопает меня по плечу. Я благодарен ему, что он приехал сюда со мной. Джемма ходит где-то внизу с Аароном, потому что если она придёт сюда, то убьёт меня к чертям. — Не могу поверить, что я сделал это, — говорю я сам себе. — Но ведь он не выстрелил, — напоминает парень. Он, блять, серьёзно? — Я спустил курок, Найл, — я смотрю на него, и вижу, что он жалеет меня, как какую-то собаку. — Не смотри так на меня. — Да, ты серьёзно обложался, друг, — он снимает свою кепку, и трёт глаза. — Она, блять, доверяла мне. А я просто спустил курок, понимаешь? — я провожу рукой по волосам. — Будто ничего никогда не было. Будто она какая-то девчонка, которую я совсем не знаю. Я просто сделал это. Сделал, ради какого-то грёбанного мнения. Я слышу, как он вздыхает. — Что ты думал, когда она дрожала, пока ты прицелил пушку к её сердцу? — тихо спрашивает он. — Я имею в виду, её глаза были закрыты, но.. — Блять, заткнись, — я кидаю на него ненавистный взгляд, и он поднимает руки в поражении. Я глубоко вздыхаю. — Я думал, что делаю всё правильно.. — Делал всё правильно?! Ты грёбанный осёл с членом вместо мозгов! — я поднимаю голову и вижу, как сумка Джеммы летит прямо в меня, но я успеваю увернуться и встать, и она попадает в Найла. — Успокойся! — кричу я на неё, сорвавшимся голосом. — Успокойся?! Ты серьёзно? Посмотри, до чего ты довёл всё это! Я предупреждала тебя, Гарри, что пора остановиться! И что ты сказал мне? Что? Ты сказал, что как только найдёшь в себе силы, то всё прекратишь! Но ты, чёрт возьми, слабый, глупый мальчишка! — кричит она, и из её глаз идут слёзы. Аарон держит её плечи, и качает головой. — Уведи её отсюда, — прошу я его, и он пытается её успокоить. — А знаешь что, Гарри? Ведь ты правда недостоин её. Ты никогда не будешь достоин её. Такие, как ты, остаются одинокими всю свою грёбанную жизнь! — Аарон крепко обнимает её, и еле-еле выводит отсюда. Я снова опускаюсь на корточки, полностью мертвый внутри. Блять. Она права. Я никогда не буду достоин её. Я грёбанный урод, который не умеет ничего в этой жизни. С каких пор я стал таким? Твою мать, буквально полчаса назад я чуть не убил ту, которая мне так нужна. Ту, без которой я не хочу теперь существовать. Я вытираю сырые глаза рукавом, и смотрю на парня, сидящего на небольшом стуле в приёмной. — Она права, Гарри, ты, блять, сошёл с ума, — говорит блондин, и встаёт. — Ну что, тоже начнёшь говорить мне, какое я дерьмо? — усмехаюсь я, полностью вымотанный. — Нет, я буду здесь с тобой до конца. Ты мой друг, Гарри, я видел тебя и при более худших обстоятельствах, но я всё ещё здесь, — он качает головой. — Я за кофе. Ты что-то будешь? Я качаю головой. — Пистолет. Просто убью себя, — он грустно ухмыляется, и идёт к лифту. Я считаю каждый удар стрелок на этих грёбанных больничных часах. Какой же я придурок. Я ведь мог бы быть счастливым, если бы не был полным дерьмом. Я замечаю, что доктор Кэтрин идёт ко мне. — Она очнулась? — я резко встаю. Он качает головой, в знак несогласия, и я снова чувствую прилив злости и разочарования. — Мы пробили её документы. Ей всего 17 лет. По закону, я должен позвонить её родителям и предупредить их. Блять, только этого мне не хватало. — Я совершеннолетний. Я могу позаботиться о ней, — говорю я, но он качает головой. — Если у тебя если возможность, с твоей стороны будет лучше позвонить её родителям, и сказать им то, что она находится в больнице, — он проверяет свои бумаги, что безумно раздражает меня. — Что, если я не сделаю этого? Он поднимает бровь. — Ты всё ещё хочешь увидеть её? — он бросает мне вызов. Клянусь, был бы он чуть по младше, я бы давно сломал ему нос. — Блять, ладно. Я позвоню, только дайте мне увидеть её, — я достаю телефон, и звоню матери Кэтрин. Мне двадцать минут приходится умалчивать ей о том, что произошло. Если Кэтрин хочет, чтобы она всё знала, она лучше расскажет ей всё сама, и тогда они точно станут ненавидеть меня все вместе. Найл приносит мне кофе, когда я всё ещё жду мать Кэтрин. — Как она? — спрашивает он, отпивая свой напиток. — Они, блять, не говорят мне, — я пробую кофе, которое ненавижу, и выкидываю его в мусор. Найл качает головой, и мимо нас проходит медсестра, которую я тут же узнаю. — Мелоди! — зову я её, и она, замечая меня, дерзко улыбается. — Стайлс? Какие люди, — она облизывает свои губы. — Можешь помочь мне? Она недоверчиво смотрит на меня, но потом говорит: — В чём дело? — она моргает своими нарощенными ресницами, будто ей правда интересно. — Можешь сказать мне состояние одного пациента? — я достаю из кармана деньги, и кладу ей в карман на груди. — Имя? Я улыбаюсь. Сработало. — Кэтрин Батлер, палата В25, — я вспоминаю номер её палаты. Мелоди смотрит что-то в своих бумагах, и когда находит то, что мне нужно, переводит взгляд на меня. — Она в сознании, но врач посоветовал ей восстановиться пару дней от шока в палате, — говорит она. Твою мать. Этот старый карлик наврал мне. Как я мог допустить это? Я благодарю её, и она уходит от нас. — Они не впустят тебя к ней. Не сегодня, — говорит Найл, и я прожигаю его взглядом. Если бы не то, что происходит сейчас, мы могли бы быть в моей комнате, в моём доме, но не здесь. Я ненавижу это место. — Сейчас приедет её мама. Она убьёт меня, если узнает. — Я не буду упрашивать её не делать этого, сам понимаешь, — он пожимает плечами, и отпивает из стакана. Мы сидим в полной тишине около часа, только надоедливые доктора бегают туда-сюда, что очень напрягает меня. Когда я слышу голос матери Кэтрин, мои ладони сразу потеют. Я боюсь, что она запретит мне видеть её, тогда я точно сойду с ума. — Гарри. Слава богу, ты здесь. — говорит она, и я недоверчиво смотрю на неё. — Кэтрин. Она хочет видеть тебя, — выдыхает женщина, и моё сердце начинает стучать в тридцать раз быстрее. — Ч..что она вам сказала? — Она сказала, что у неё закружилась голова, и она упала на что-то, но теперь она чувствует себя нормально. Я чувствую, что она что-то недоговаривает, но может ты что-то знаешь? — она в надежде смотрит на меня. Я перевожу взгляд на Найла, но он только качает головой и отворачивается. — Нет. Я не видел что с ней случилось, мне жаль, — вру я, и она, вздыхая, пропускает меня пройти мимо. Я бегу по лесенкам вверх, и толкаю того надоедливого доктора у палаты, говоря, что она ждёт меня там. Я пропускаю мимо ушей его проклятия, и захожу в палату. Она лежит с закрытыми глазами, но её ресницы порхают. Она такая красивая. Даже в этой ужасной больничной рубашке она всё так же сексуальна, как и была до этого. Я медленно подхожу к больничной кровати, и сажусь на колени рядом с ней. Какой же я кретин. Я ненавижу себя. До чего я довёл бедную девочку? — Эй, малышка, — я прикасаюсь к её руке, и она резко открывает глаза. Я вижу, что она напугана, но присмотревшись, она тут же успокаивается, и тянет меня к себе. — Гарри, — рыдает она. Я просто обескуражен такой её реакцией. Что произошло? Я пришёл сюда в надежде на то, что она ударит меня, накричит, пошлёт, но она плачет и обнимает меня. Что не так с этой ней? — Тихо..тихо, — я глажу её тонкие плечи, чтобы успокоить её. — Я так испугалась, Гарри, — она плачет в моё пальто, и клянусь, ещё пару грёбанных секунд, и я сам расплачусь, словно очередной идиот из глупых сериалов. — Мне так жаль, Кэтрин, — говорю я, резко пропавшим голосом. Чувствую себя настоящим дерьмом. — Не надо. Я испугалась, что ты больше не придёшь ко мне, — она отстраняется от меня. Блять, она издевается? Что у неё в голове? Я чуть не убил её пару мгновений назад, а она боится, что я ушёл? Она сумасшедшая. — Что? Перестань, — я стираю слёзы с её щёк большим пальцем, и она закрывает глаза. — Я думала о том, что произошло там.. — начинает она, и моя очередь напрягаться. — Я всё поняла, Гарри. Ничего бы не произошло, — она выдавливает из себя улыбку, а её глаза блестят. Чёрт возьми, она действительно ничего не поняла? Может быть, у неё этот дерьмовый шок, и она сама не понимает, что она несёт? — Что ты имеешь в виду? Я сажусь к ней на кровать. Она вытирает глаза, и немного размазывает тушь. — Ловушка, помнишь? — она улыбается. — Я всё поняла. Она действительно ничего не поняла. Блять, я снова чувствую себя последним ублюдком, потому что даже сейчас не могу сказать ей правду. — Кэтрин, это.. — Я всё поняла, Гарри. Ты знал. Ты знал, что он не выстрелит. Я верю тебе. Я всегда верила, — она смотрит на меня таким взглядом, который разбивает мне сердце. Она верит мне. Чёрт, эта девушка верит мне, несмотря на всё дерьмо моего характера, она не перестаёт делать это. Как у неё это получается? Она действительно слепо верит мне. Настолько слепо, что даже не думает, что что-то не так. Меня радует и ранит мысль, что её доверие ограничивается мной. Я счастлив, но в какой-то степени я знаю, что это неправильно. Блять, как жаль, что моя эгоистичная сторона всегда выигрывает. — Иди сюда, — шепчу я, и она тянется ко мне. Я обнимаю её, когда она начинает целовать меня. В ней столько света, иногда мне становится страшно. Я могу сказать ей что угодно, и она будет думать, что это правда. У неё ко мне больная привязанность. Настолько больная, что она сама того не замечает. Мне интересно, что происходит в её голове. Я не знаю, почему она всё ещё со мной, ведь я действительно не заслуживаю её. POV Кэтрин Я поняла, что всё было розыгрышем. Он пообещал мне, что ничего не случится. Они просто не рассчитывали на то, что всё обернётся вот так. Если сопоставить всё, что он говорил мне, то я могу сказать, что ружьё бы и в правду не выстрелило. Я не знаю, как я не поняла это раньше. Ведь он всегда просил меня доверять ему. Для него всегда это было очень важно, но я никогда не понимала — почему? Он всегда знает всё наперёд. Он просто хочет, чтобы я верила ему, что я и собираюсь делать. Я резко вспоминаю про своё незаконченное дело. — Гарри, передай мне сумочку, пожалуйста, — я улыбаюсь, и вижу боль в его глазах. — Что-то не так? Он вздыхает и качает головой. — Нет, все в порядке. Просто..просто я подумал, что с тобой что-то не так, — он передаёт мне сумочку, и впивается в меня страстным поцелуем, совершенно сбивая меня с толку. — Погоди. У меня для тебя кое-что есть, — я улыбаюсь, и роюсь в своей сумочке. Гарри сидит рядом со мной, и терпеливо ждёт, что я достану от туда. Я достаю заветную коробочку, и протягиваю её ему. — Это для тебя. С Днём Рождения, Гарри, — я передаю ему коробочку, и переплетаю пальцы в нетерпении. Он грустно улыбается. Я понимаю, это не самое его лучшее день рождение, но я надеюсь, что этот подарок хотя бы немного поднимает его настроение. Она открывает коробочку, и достаёт оттуда кольцо. — As you are. Это для меня? — он широко раскрывает глаза. — Тебе не понравилось? Я могу поменять, если.. — он затыкает мне рот поцелуем, и я успокаиваюсь. — Мне нравится, — он надевает кольцо на указательный палец левой руки, и я беру его руку в свою, рассматривая его палец. — Оно прекрасно, — я улыбаюсь ему. Он притягивает меня к себе, и целует. — Ты прекрасна. Спасибо, — шепчет он, и я вижу, что его глаза блестят. — Что случилось? — не понимаю я, а он вытирает свои глаза рукавом. — Ты плачешь? — я пытаюсь прикоснуться к его лицу, но он отворачивается. Это разбивает мне сердце на миллионы осколков. Я никогда прежде не видела его таким уязвимым. — Блять, нет, я не могу так, — говорит он хриплым голосом. — Как? — он отворачивается от меня, чтобы я не видела его глаз. — Мне нужно идти. Я зайду к тебе завтра, — он быстро встаёт с кровати, и длинными шагами пересекает комнату, после чего выходит, даже не обернувшись. Что произошло? Почему он ушёл? Я смотрю ему в след, и всё, что я могу ощущать — это запах его одеколона, который витает в воздухе, и думать, почему он оставил меня?