Змей Горыныч и Добрыня Никитич

А по утру они проснулись… Не без моей помощи, конечно. Двери-то у Горыныча ладные, из дуба мореного сделаны. Один раз приложишь – терем потом еще долго гудит. А уж коли еще и с ноги открыть… Вон, даже друга подкинуло, а ведь он к такому, за сколько лет, уж привыкнуть должен был. - Кожемяка, ты что творишь с утра пораньше? - поняв, что это я, беззлобно поинтересовался Горыныч. - Да вот, думаю, дай загляну к другу в гости, а то как-то не по справедливости получается. Ты тут спишь, а меня стража дворцовая еще до первых петухов на ноги поставила. - Стража? - Ну да. Кто обещал к вчерашнему дню подарок для Царевны-Лягушки закончить? Односельчане вон с ночи на ушах стоят… - На ушах? - А то. Ведь где это видано, чтоб Горыныч - и дома не ночевал. О схроне твоем подземном ведь только я ведаю. Так что давай, милок, руки в ноги и дуй наверх. Да только ворот рубахи завязать не забудь, - уже вдогонку прокричал я. - Нечего людей смущать. - Ну а ты чего сидишь да глазками хлопаешь? – переключил я внимание на Добрыню. - Может, хоть со старшим для начала поздороваешься? - Дядь Кожемяка, выходит не сон это был и я действительно Горыныча того… - Ну, уж, судя по следам, что ты на теле у друга оставил, вы наконец-то сделали это. - И как мне теперь в глаза ему после такого смотреть? – закрыв лицо руками, простонал богатырь. - С любовью, если, конечно, твои чувства серьезны, а не забава. - В своих-то чувствах я уверен, а вот в его... Что, если это я для него забава, или того хуже – он сделал это из жалости? Нет, они таки два сапога – пара. Что один, что второй дураки еще те. Хорошо хоть, у них я есть. - Горыныч, слышал? – крикнул, наверняка зная, что друг опять под дверью подслушивает, - не зря же я его племянника весь вечер мне помочь уговаривал. Хороший малый, кстати, но такой же непутевый, как и его дядя. Ну да ничего, как только подрастет, мы с Ягой и его в хорошие руки пристроим. *** - Слышу, - нехотя отозвался я. Вот ведь старый сводник. Выходит, неспроста мне на полпути племянник попался. -Ну, раз слышишь - то сам со своим милым и разбирайся, а я - спать. Вот же ж! Когда этот сводник мимо проходил, я, не сдержавшись, ему кулак показал. В ответ мне язык показали, да еще и улыбнулись с хитринкой. Подавив желание запустить Кожемяке вдогонку чем-то тяжелым - все равно ничего подходящего под рукой не оказалось, - я вернулся к богатырю. - Опять за старое? – возвышаясь над ним, устало интересуюсь. – Знал бы ты, как бесит, что ты о любви ко мне рассказываешь всем, кроме меня. Может, хоть раз для разнообразия и мне скажешь? Но не в дреме или по пьяни... - поняв, что начинаю истерить, я оборвал себя на полуслове и устало опустился рядом. – Ты сказал, что не уверен в моих чувствах, а представь, каково мне. Мало того, что в любви твоей не уверен, так еще и не первый у тебя, поди. - Не стану лгать, были у меня до тебя девки, да только распутные. Для потреб тела только и пригодные. А ты для меня единственный… - Честное признание. - Таков уж я есть, - пожал плечами Добрыня. – Не в моих правилах лгать. - Ну, раз ты такой честный, может, ответишь еще на пару вопросов? – решил понаглеть я. В ответ – тихое “Да” и неуверенный кивок. Что ж, милый, ты сам на такое согласился. Для начало о наболевшем: - Ты меня любишь? - Люблю, да так, что не жить мне без тебя. С первого взгляда полюбил, хоть и смеялся до этого с тех, кто про любовь с первой встречи твердили. - А волосы зачем так коротко стрижешь? – чувствуя как предательски трансформируются уши, поспешил я сменить тему, вот и ляпнул первое, пришедшее на ум. Тем более интересно же. - Из-за тебя, - уткнувшись лицом мне в лопатки, забормотал богатырь. - Из-за меня? - Я случайно подслушал, как ты дядьке Кожемяке говорил о том, как тебе не нравятся прически “под горшок”… - И только из-за этого ты коротко стал стричься? - Угу, - еще сильней обняв меня, подтвердил Добрыня. Каким же милым он был сейчас, вот только я еще не простил его до конца. Он меня вон сколько мучил, так что имею право. - Ну и напоследок: не скажешь ли мне, друг мой сердечный, откуда у тебя столько опыта в любви однополой (надо же, таки вспомнил, как брат старший в свое время отношения подобного рода называл), - повернувшись в объятиях и поймав взгляд собеседника, поинтересовался я. - Не скажу, - став пунцовым, Добрыня меж тем взгляда не отвел. – Лгать тебе я не хочу, а правду сказать не могу. - Ну, раз так, то и не надо, - для виду смирился я. Никуда теперь ему от меня не деться, и рано или поздно я все выведаю, ну а пока можно и более интересными вещами заняться, что я и сделал, вовлекая Добрыню в очередной, пока еще невинный поцелуй. *** И жили они долго и счастливо, ибо это сказка и законы людские здесь попросту не действуют.