Стражи

9 июня 2012

Деймон Райзер.       Этот человек казался мне самым странным из всех старших еще с того момента, как я появилась среди наших городских ходячих «феноменов». Не спорю, сыграть роль могли и известные обстоятельства данного знакомства, после которых я долго отходила под чутким присмотром сего вечно убежденного в собственной правоте, нервного и колкого мужчины. На вид ему дашь лет сорок — сорок пять; по-звериному тёмные глаза, несущие во взгляде что-то тревожное, недоброе; тонированные стекла старомодных очков в золотистой оправе; этакая «злодейская» бородка, которую любят рисовать мультяшным антигероям; крупные, подвижные черные брови, нависающие над глазами с крутого круглого лба; короткие темные волосы, сильно поредевшие на лбу и по бокам макушки; мясистые бордовые уши — таким был на лицо наш германский демонолог, прозванный для простоты Дмитрием Николаевичем. Мы о нём мало что знали, в основном исходили из немногословных объяснений Татьяны Кирилловны, на вроде: «Господин Райзер — бывший нацисткий оккультный ученый, не вздумайте только проворачивать свои глупые шуточки. Увижу хоть одну зигу — отправлю мыть мою комнату», или «Да, ему больше сотни, нет, не стоит об этом у него спрашивать». Вот по таким скудным знаниям и составляли свое мнение мы, неразумные младшие, не посвященные пока в дела старшего поколения. Многие, очень многие относились с глубоким недоверием и даже опасались Дмитрия Николаевича за его «тёмное прошлое», но он, честно говоря, и не пытался обелять свою репутацию. Прямой, строгий, порою резкий или отстраненный ото всех, Райзер смотрел на остальных с высоты своего опыта и возраста, на равных общаясь разве только с Болотниковой, но и то, потому что Татьяна Кирилловна командовала нашей братией в городе. И кстати, кто знает почему, но русским языком немец владел отменно, словно родным, так что выдать язвительную, циничную и удивительно красноречивую тираду, приправленную самыми жгучими словечками, мог безо всяких проблем.       Когда я очнулась первый раз после того случая одержимости, вокруг было темно и пахло мокрыми тряпками. Ох, и хорошо запомнился мне этот бесподобный запах, навевавший мысли о старых кладовках и туалетах. Не хочу вдаваться в подробности, для чего предназначались вонючие тряпки и марли, но трое суток пришлось смиряться с их присутствием, ведь ни рука, ни нога не хотели подчиняться мне, словно 4 ватные колбаски. Голова болела без остановки, я только и делала, что лежала да стонала. Вокруг ходили люди, их было мало — один или два, я не видела их лиц и не понимала речи. Создавалось внутри странное ощущение, будто это и вовсе не я была там, а какое-то другое, беспомощное и безымянное существо.       Однажды я несколько пришла в себя и разглядела поодаль, в другом конце полу мрачной комнаты, отвернутую спиной фигуру мужчины. Пару раз он подходил к моему слабому телу и ставил уколы да рисовал странные пометки на запястье. Всё время молчал, напряженно хмурил лоб, словно нарочно ни разу не поймав мой рассеянно-мучительный взгляд. Потом пришла светловолосая женщина, высокая, с необычайно мудрым и усталым лицом. Она кормила меня жидкой кашицей и о чем-то вполголоса переговаривалась с мужчиной. Тот задумчиво кивал, скрестив руки на груди.  — Эка её выбило, — покачала головой женщина. — B-класс так просто своих жертв не оставляет, всегда с мясом выдирается из бедняг. Ты уже установил имя, Деймон? — Да, — это было первое слово, услышанное от мрачного мужчины. — Его имя Бальтазар, или Валтасаар в другом варианте. Возраст примерно две тысячи лет.  — Такой молодой, — удивилась белокурая женщина. — Фелидоид? Или может быть инсектоид?  — Завр, — уточнил собеседник. — Забавно, не так ли? Поразил лобные доли. Крепко там засел.  — Ты же раньше не испытывал особых затруднений с экзорцизмом? — почесала предплечье, украшенное небольшой татуировкой-триадой, пришедшая.  — У простых людей – да, — кивнул Деймон. — Но тут у нас ярко выраженный спиритик. С настолько открытым верхним каналом крайне тяжело отделять посторонние сущности от сознания. Удивлён, как она вообще жива осталась. Будет чудом, если к ней вернется собственное «я». Бедняги так уязвимы перед демонами и духами, если их никто не обучал.       Я собрала все силы и еле слышным, не слушающимся голосом простонала:  — А…       Мужчина и женщина тут же напряженно уставились на мое лицо. Которое, кстати, выглядело не лучшим образом — сухие, раздраженные до красноты глаза обрамляли неимоверных размеров темно-коричневые «мешки», с края губ стекала тонкая струйка слюны, а короткие волосы разметались под головой сальными сосульками.  — Ох ты ж боже мой, — хлопотливо наклонилась над всей этой «красотой» женщина. — Ребёнок, как ты? Говорить можешь?       Я закатила глаза, так как было очень тяжело концентрировать зрение на столь близком объекте. Потекли болезненные слезы, стало щекотно в носу, и я громко чихнула.  — Такая маленькая, такая истощенная, — выпрямилась наблюдательница, жалостливо вытирая мне нос каким-то платком. — Тебе очень повезло на этот раз. Деймон, а я сейчас пойду до 5го отдела сбегаю, ты последи за ней тут, чтобы с кровати не рухнула.       Кивнув подошедшему напарнику, женщина приложила руку к моему горячему потному лбу, после чего куда-то удалилась. Мужчина, проводив ее долгим взглядом, повернулся ко мне и сухо спросил:  — Помнишь хоть, как тебя зовут?  — Рита… — выдохнула я, с трудом шевеля губами.  — Давно с демонами балуешься, девочка? — он облокотился на койку, подперев голову кулаком и глядя мне в глаза пытливым, несколько пугающим своей чернотой взглядом. — Мне уже девятнадцать — отведя взор, возразила я устало. — Не знаю…что произошло…       Он усмехнулся, скривив рот. Пристальные жуткие глаза сощурились, а Деймон иронично произнёс:  — Ты мне не нравишься. Но я тебя всё равно вытащу.       И он действительно вытащил. Этот талантливый немолодой демонолог приложил много сил и знаний, чтобы из слабой жертвы инфернальных сущностей взрастить меня крепким и умным спиритиком. А вот с Татьяной Кирилловной у нас сразу не заладилось. Не то что бы враждовали или не переносили друг друга на дух, но некоторое неясное напряжение постоянно чувствовалось там, где мы оказывались с ней лицо к лицу. Однако, работе и исследованиям это не мешало, и я велела себе не особо беспокоиться на данный счёт.